Се Цзюань охотно согласился стать этой пешкой, лишь бы расплатиться с долгами.
Он хотел сказать Ли Сицзи, что всё совсем не так, что он вовсе не претендует на его семейное состояние, но он уже взял деньги у Ли Минхуэй, и в тот самый момент, когда он переступил порог кабинета, Ли Минхуэй уже вернул за него двести тысяч.
Поэтому он никогда, ни за что не сможет произнести вслух, что те объятия в переулке позади бара казались лишь иллюзией, что ночное тепло было порождением его собственного жгучего одиночества. С той минуты это воспоминание превратилось для Се Цзюаня в самую страшную, невыразимую тайну.
Глава 5 3216846.73
Бо Вэньцин не слишком интересовалась амурными делами Ли Минхуэй. Среди людей их круга тех, кто предавался легкомысленным интрижкам до брака, было немало, так что ломать над этим голову не имело никакого смысла. К тому же, ради интересов семьи перед свадьбой всё непременно уладят должным образом.
Она никак не ожидала, что Ли Сицзи придёт задать ей этот вопрос. Вспомнив предупреждение Ли Минхуэй не оказывать Ли Сицзи никакой помощи, Бо Вэньцин, разумеется, оставила его без ответа.
Ли Сицзи в унынии уткнулся носом в одеяло: с тех пор как в их доме появился Се Цзюань, всё пошло кувырком. Отец ещё ни разу не покупал ему машину, а у Се Цзюаня она появилась даже раньше, чем у него.
Се Цзюань — всего лишь дворовый щенок, которого отец подобрал на улице, с какой стати он претендует на то, что принадлежит по праву?
Сгорая от обиды, он резким движением сбросил одеяло, соскочил с кровати и прямиком направился к комнате Се Цзюаня, толкнув дверь.
Се Цзюань устроился в компьютерном кресле, утонув в его мягкой податливой коже. В воздухе витал аромат клубники со слабым оттенком табачного дыма, а лицо его было прикрыто книгой. Услышав шаги Ли Сицзи, Се Цзюань чуть склонил голову и попытался нащупать книгу, но промахнулся — она бесшумно соскользнула с лица и рухнула на ковёр.
Увидев, что пришёл Ли Сицзи, он снова откинулся назад. Поразмыслив, он понял, что кроме Ли Сицзи никто бы не стал врываться без стука. Зажав сигарету пальцами, Се Цзюань легко постучал ею о салфетку, лежавшую на столе. На ослепительно белой бумаге остался столбик сгоревшего пепла, а рядом чернело ещё несколько окурков — судя по всему, он дымил здесь уже довольно давно.
— Тебе чего? — Голос его звучал глухо и бесстрастно, с хрипотцой от выкуренного.
Ли Сицзи никогда раньше не видел Се Цзюаня курящим, а главное — никогда не видел его настолько расслабленным. В Цюаньлине тот неизменно держал себя в тисках бессознательного напряжения, настороженно следя за малейшими изменениями вокруг.
Вырванный из раздумий вопросом Се Цзюаня, Ли Сицзи наконец вспомнил, зачем пришёл:
— Зачем ты вообще приперся в мой дом?
Се Цзюань зажал тонкую сигарету белыми тонкими пальцами, дым клубился между ними. Закинув ногу на край стола и повернувшись к Ли Сицзи, он с издевкой в голосе произнес:
— Наверное, потому что моя семья задолжала денег.
С таким лицом эта фраза звучала абсолютно неубедительно, и в глазах Ли Сицзи это выглядело не иначе как откровенная насмешка. Он со злостью захлопнул дверь, шагнул вперед, вцепился в подлокотник кресла и резко притянул его к себе, мгновенно сократив расстояние между ними до минимума.
— Сколько ты должен? — сжав зубы и процеживая слова, тихо спросил он.
От Се Цзюаня разило до тошноты приторным табачным дымом, да и манера тянуть слова раздражала:
— Три миллиона.
— Ха, — хохотнул Ли Сицзи. — Огромная сумма. Совсем обнищал, да, Се Цзюань? Понятия не имею, что тебе наплел мой отец, но я могу перевести тебе деньги сам. Нечего тебе торчать в Цюаньлине и тратить силы впустую — я хочу, чтобы ты убирался отсюда к чертовой матери.
Се Цзюань положил руку ему на плечо, нарочно изображая фальшивую близость, чтобы вызвать у него отвращение. Кончик сигареты уперся прямо в кадык Ли Сицзи, и обжигающий жар подступил к самому уязвимому месту. Почти торжествуя, Се Цзюань раздельно выговорил каждое слово:
— Ни-за-что. Дядя Ли пообещал дать мне больше.
Это была чистейшей воды абсурд. Ли Сицзи не мог и помыслить, что настанет день, когда Ли Минхуэй решит разбазарить семейное имущество. Это было предательством по отношению к нему и к Бо Вэньцин. Ярость полностью затуманила ему рассудок:
— Ты собрался оттяпать то, что принадлежит мне? Да ты хоть имеешь право?!
— А ты спрашивал своего отца, имею ли я право? — Се Цзюань с удивительной легкостью отразил удар, отчего Ли Сицзи почувствовал себя так, будто изо всех сил врезал по пуховой перине, и оказался в крайне нелепом и унизительном положении.
Ли Сицзи занимался единоборствами, и силы в руках у него было не занимать. Он грубо смахнул с плеча руку Се Цзюаня, сжимавшую сигарету, оставив на его запястье красные следы. Его пальцы мертвой хваткой впились в пульс, причиняя такую боль, что у Се Цзюаня задрожали пальцы.
Сигарета выпала, грозя оборваться, но Ли Сицзи перехватил ее, вскользь задел висок Се Цзюаня и с силой впечатал тлеющий уголек в кожаную обивку кресла прямо у его уха. Ледяным тоном он процедил:
— Терпеть не могу запах табака. И тебя терпеть не могу. Можешь даже не мечтать утащить из Цюаньлина хоть что-нибудь.
Вдохнув едкий запах гари, Се Цзюань ощутил, как уголки глаз опалило жгучим теплом, но угрозы Ли Сицзи ни капли его не испугали. На этот раз он рассмеялся в голос:
— Ах… А ты думаешь, здесь всё решаешь ты? Если бы ты и вправду всё решал, почему не выставил меня вон еще вчерашней ночью?
Хватка на запястье стала еще сильнее. Они замерли друг напротив друга: во взгляде Ли Сицзи читалось чистое желание разорвать его на куски. Ему безумно хотелось выцарапать Се Цзюаню глаза — до того противно было это торжество на его лице, эти вздернутые уголки глаз, которые всем своим видом нагло заявляли о его хитрости и коварстве.
Каким же слепцом он был, раз считал Се Цзюаня послушным и безобидным.
Он отбросил руку Се Цзюаня, резко выпрямился, словно отряхнувшись от какой-то мерзости, отступил на шаг и, ткнув в него пальцем, презрительно бросил:
— Всего лишь цепной пес, которого прикормил Ли Минхуэй. Ничего удивительного, что он лает без разбору и не слушается хозяина.
Се Цзюань стер с лица фальшивую улыбку, устав от дешевых провокаций Ли Сицзи:
— Сказал достаточно? А теперь вали отсюда.
Увидев, как переменилось лицо Се Цзюаня, Ли Сицзи почувствовал мстительное облегчение. Любой бы понял, что у Се Цзюаня стержень из чистой гордости: поначалу он наотрез отказывался от машины, предложенной Ли Минхуэй, значит, позже его всё-таки заставили на что-то согласиться.
Иначе Ли Сицзи ни за что бы не поверил, что Се Цзюань вдруг воспылал интересом к Минмао.
Ли Сицзи повидал немало людей: одни лишь льстили и подстраивались, другие были прямолинейны и принципиальны. Се Цзюань же не относился ни к тем, ни к другим. Он не собирался пассивно принимать любые чужие указания, ради желаемого был готов пойти на любые меры, а порою и вовсе казался человеком без тормозов и принципов.
Но при этом он был до безумия горд и на дух не выносил критику и ругань от посторонних, не имеющих отношения к его сделкам.
— Бесишься? С чего это ты вдруг взбесился? Разве ты не пёс Ли Минхуэй? Стоит ему бросить кость с барского плеча, как ты тут же завиляешь хвостом! Се Цзюань, неужели тебе так нравится быть у кого-то на побегушках? — насмешка Ли Сицзи стала еще ядовитее.
Вспомнив про те три миллиона, что пообещал Ли Минхуэй, Се Цзюань едва сдержался, чтобы не врезать кулаком по этой самодовольной физиономии. По правде говоря, Ли Сицзи был в чём-то прав: он действительно продался за деньги по собственной воле.
Се Цзюань растирал запястье, которое Ли Сицзи только что отбросил — тыльная сторона ладони покраснела и покрылась легкими ссадинами, к завтрашнему дню наверняка выступит синяк.
— Во всяком случае, твой папаша платит за это добровольно.
Его словесные выпады и правда напоминали укусы бешеной собаки: ни единой попытки защититься, только яростное нападение, едва не загнавшее Ли Сицзи в тупик. Явившись сюда с полным брюхом злости, молодой господин уходил точно так же, кипя от гнева. Двери захлопнулись с таким грохотом, будто их гарантийный срок истек задолго до износа.
Впрочем, после той ночи Се Цзюань несколько дней не видел Ли Сицзи. Поначалу он еще не разбирался, сколько в доме водителей, но позже выяснилось, что уже на следующее утро он уехал на другой машине, и с тех пор они больше не ездили в школу вместе.
Насмешки в школе над Се Цзюанем стали только изощреннее, но он не обращал внимания на эти детские игры. У него хватало своих забот, и возиться в песочнице с ними времени не было.
Пока однажды на школьном стенде объявлений кто-то не вывесил листок с подробным описанием давнего дела: отец Се Цзюаня, пытаясь вернуть долг, случайно совершил убийство и угодил за решетку. Сумма долга была указана с точностью до копейки.
Ли Сицзи как раз ломал голову, пытаясь докопаться до той старой истории с участием Чжоу Цяня и Ли Минхуэй. Если бы Цэнь Шухуай не шепнул ему об этом, он бы и не подозревал ни о чём. Голова шла кругом: кому понадобилось подставлять его? Се Цзюань явится к нему не позже сегодняшнего полудня — к гадалке не ходи.
После того памятного случая с обучением игре в баскетбол Ли Сицзи больше не задирал его в школе. Во-первых, молодой господин считал ниже своего достоинства продолжать эти детские пакости; во-вторых, Ли Минхуэй теперь сосредоточил всё внимание на Се Цзюане. Чем сильнее Ли Сицзи шёл наперекор отцу, тем больше тот ценил Се Цзюаня, да и выгнать его из дома оказалось бесполезно — толку ноль.
Он был изнеженным и бесполезным мажором, а не круглым идиотом.
Пусть у него за спиной хоть ломают комедию — плевать, в конце концов, их натянутые отношения с Се Цзюанем и так были всем известны, так что любые стычки выглядели естественными, и Ли Минхуэй слова бы не сказал. Но устраивать масштабные скандалы — это уже клиника. Только безмозглые дебилы способны додуматься до столь убогих пакостей, где вреда полно, а толку никакого.
Узнав эту новость от Цэнь Шухуая, Ли Сицзи ждал от него какой-то особой реакции, но лицо друга становилось всё мрачнее, а в голосе прорезалась нескрываемая злость:
— Кто это сделал?
Цэнь Шухуай бросил косой взгляд на виновато мятущегося за дверью класса Цянь Дуо и кивнул на него:
— Он.
Ли Сицзи оттолкнул Цэнь Шухуая, прошел сквозь шумный класс и остановился прямо перед Цянь Дуо:
— Делать совсем нечего?
Цянь Дуо, еще не подозревая, чем запахло дело, ухмыльнулся:
— Да вот, в тот день дождь шел, мы с парнями играли в крытом спортзале, ну и увидели… Знал же, что Ли-шао его терпеть не может, я…
— Тебе заняться больше нечем? — перебил его Ли Сицзи, повторив вопрос.
На лице не было ни единой эмоции, лишь леденящий душу холод и сдерживаемая ярость. По спине Цянь Дуо пробежал липкий пот — он понял, что перегнул палку по собственной инициативе.
Ли Сицзи придавил его взглядом:
— Цянь Дуо, моё дело тебе какое? Какого хрена ты лезешь куда не просят, возомнив себя пупом земли? Если это дерьмо не замять, той глупости, что ты натворил, с лихвой хватит, чтобы вылететь из нашей элитной школы.
Листовка провисела на стенде всего час с небольшим. Воспользовавшись переменой, Цянь Дуо со страху сам содрал ее, но слухи о темном прошлом Се Цзюаня уже разнеслись по всей школе быстрее ветра.
В элитной школе учились дети из самых разных семей, но выносить грязное белье на публику решались единицы. История Се Цзюаня брызнула маслом на раскаленную сковороду, и сплетни забурлили по всей школе.
Не дожидаясь второй половины дня, в полдень Се Цзюань сам пришел к нему:
— Ты что, решил собрать по всей школе пожертвования, чтобы я закрыл долги? Или наш великий молодой господин не в состоянии выложить три миллиона двести шестнадцать тысяч восемьсот сорок шесть рублей семьдесят три копейки?
Ли Сицзи как раз пережевывал обед, принесенный Цэнь Шухуаем. Он проснулся всего пару минут назад, и этот поток цифр, обрушенный Се Цзюанем, окончательно сбил его с толку. Первое, что сорвалось у него с языка:
— Сколько?! Повтори-ка.
Пальцы Се Цзюаня, упершиеся в край парты, на миг напряглись. Цэнь Шухуай прыснул со смеху, и только тогда Ли Сицзи пришел в себя, наконец уловив смысл сказанного.
— Да могу я их дать! Я же предлагал тебе деньги, чтобы ты убирался, сам же отказался… — Он лихорадочно соображал, возвращаясь к сути. — К тому же, эту макулатуру развешивал не я!
Се Цзюань смотрел на него с недоверием. Обвинение было шито белыми нитками, и это довело Ли Сицзи до белого каления:
— Мне делать больше нечего — пакостить тебе по такой мелочи! Эти придурки прекрасно знают, как сильно ты мне не нравишься, вот и стараются выслужиться. Какое я имею к этому отношение? Я им не отдавал таких приказаний.
http://bllate.org/book/25220/3005459
Готово:
