Коля.
Один голос донесся со стороны лестничной площадки.
Чэн Мо повернул голову и увидел, как Чэн Янь спускается сверху.
Чэн Яню было семнадцать лет, на нем была белая толстовка, волосы были аккуратно уложены, а на лице играла улыбка. Он подошел к Чэн Мо и похлопал его по плечу.
– Давно не виделись.
Чэн Мо посмотрел на него и кивнул.
Чэн Янь сел рядом с ним, взял с журнального столика мандарин и начал чистить его, приговаривая:
– Брат, как тебе живется в той квартире? Я слышал от мамы, что это где-то в районе Второго восточного кольца?
– Угу.
– Большая?
– Двухкомнатная.
Чэн Янь кивнул:
– О, это здорово. Я тоже хочу съехать в следующем году, да папа с мамой не разрешают.
Говоря это, он посмотрел на Чэн Цзяньго, и в его тоне промелькнула едва заметная капризная нотка.
Чэн Цзяньго ничего не ответил.
Из кухни донесся шум – это хлопотала мачеха. Чэн Мо слышал ее голос: она разговаривала с тетей Чжоу, спрашивая, как готовить то или иное блюдо и сколько еще нужно тушить суп.
Вскоре мачеха вышла.
Ее звали Линь Вань, ей было сорок семь лет, но выглядела она прекрасно. На ней был свитер цвета лиловой азалии, волосы были собраны на затылке, а на лице сияла мягкая улыбка. Она подошла к Чэн Мо и остановилась рядом с ним.
– А вот и Сяо Мо вернулся. – Она протянула руку, словно собираясь погладить его по голове, но тут же отдернула ее. – Похудел. Наверное, в чужих краях питаешься как попало?
Чэн Мо посмотрел на нее и кивнул.
– Все в порядке.
Линь Вань улыбнулась, и в этой улыбке сквозило легкое, пугливое смущение.
– Сегодня вечером я приготовила твое любимое кисло-сладкое свиное филе, – сказала она, – и тушеное мясо в соевом соусе, то самое, которое ты так любил в детстве.
Чэн Мо промолчал.
Чэн Янь вставил слово со стороны:
– Мам, я ведь тоже это люблю.
Линь Вань с улыбкой потрепала его по голове:
– Знаю, знаю, наготовила на всех.
Она повернулась и вернулась на кухню.
Чэн Мо посмотрел ей вслед и ничего не сказал.
Ужин
Ужин начался ровно в шесть.
Столовая располагалась в восточной части первого этажа, там стоял длинный стол, способный вместить больше десятка человек. Сегодня за ним собрались только пятеро: дедушка, отец, мачеха, Чэн Янь и он сам.
Стол ломился от еды. Кисло-сладкие ребрышки, тушеное мясо, палтус на пару, вареные креветки, зелень с чесноком, суп из воска-тыквы, а еще целое блюдо пельменей, которые слепила тетя Чжоу.
Дедушка сидел во главе стола, отец с мачехой расположились с одной стороны, а он с Чэн Янем – с другой.
– Ешьте, – дедушка взял палочки для еды.
Все принялись за еду.
Чэн Мо взял кусочек кисло-сладкого ребра и отправил в рот. Вкус был отличным – точь-в-точь как у блюд, которые тетя Чжоу готовила на протяжении двадцати лет. Но он совершенно не чувствовал вкуса, ощущая лишь то, как кусок безвкусно пережевывается во рту.
– Сяо Мо, – заговорил дедушка. – Как твоя работа?
Чэн Мо опустил палочки.
– Нормально.
– Кем работаешь?
– Сам на себя.
Дедушка кивнул и больше расспрашивать не стал.
Отец рядом с ним опустил палочки на стол.
– Сам на себя, – произнес он. – Значит, бездельничаешь?
Чэн Мо посмотрел на него.
– У меня есть работа.
– Какая еще работа? – спросил отец. – Хватаешься за случайные подработки: сегодня есть, завтра нет – это ты называешь работой?
Чэн Мо промолчал.
Чэн Янь сидел рядом, уткнувшись в тарелку, но навострил уши.
Мачеха перевела взгляд с Чэн Цзяньго на Чэн Мо, собиралась что-то сказать, но проглотила слова обратно.
Дедушка легко кашлянул.
– Цзяньго, – сказал он. – У нас ужин.
Отец бросил взгляд на дедушку и умолк.
За столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком палочек о чашки.
Долгое время спустя дедушка снова заговорил:
– Сяо Мо, а в той квартире тебе удобно жить?
Чэн Мо кивнул:
– Привычно.
– А хозяин квартиры какой?
– Это не арендодатель, – ответил Чэн Мо. – Квартира маминой подруги, она разрешила мне пожить.
Дедушка на мгновение замер, а затем кивнул.
– Мамина подруга... Вот как, это хорошо.
Чэн Мо промолчал.
Он вспомнил ту квартиру. Старый жилой район у Второго восточного кольца, шестой этаж без лифта, огромное окно в гостиной, куда пополудни проникает солнце, окрашивая старый диван в теплые золотистые тона.
Он вспомнил другого человека, который сейчас жил в этой квартире. Тому человеку нравилось сворачиваться калачиком с книгой на диване, а порой, увлекшись чтением, он соскальзывал на пол и забирался в щель между журнальным столиком и диваном. У того человека загорались глаза, когда он пил соевое молоко, приготовленное Чэн Мо, и он хвалил его за вкус. Тот человек невероятно сосредоточенно смотрел фильмы, и свет от экрана выхватывал из темноты точеные черты его профиля.
Чэн Мо не знал, чем этот человек занимается сейчас. Читает ли книгу или уже спит.
– Сяо Мо, – позвал его дедушка.
Чэн Мо вернулся к реальности.
– О чем задумался?
– Ни о чем. – Он опустил голову и продолжил есть.
После ужина тетя Чжоу подала фрукты. Апельсины были аккуратно нарезаны и выложены в форме лепестков цветов, рядом красовалось несколько ягод клубники.
Чэн Мо взял одну клубничку и принялся неторопливо ее есть.
Отец сидел напротив и пристально смотрел на него.
– Сяо Мо, – заговорил он. – Я хотел с тобой кое о чем поговорить.
Чэн Мо поднял голову.
Отец отставил чашку чая и посмотрел на него.
– Я хочу, чтобы ты вернулся домой.
Чэн Мо замер на полудвижении.
– А затем, – продолжил отец, – вышел на работу в компанию. Начнешь с низов, постепенно вольешься в дело.
Чэн Мо ничего не ответил.
Дедушка поставил на стол свою пиалу с чаем.
Чэн Янь продолжал утыкаться носом в клубнику, делая вид, будто ничего не слышит.
Мачеха переводила взгляд с одного на другого, собираясь что-то произнести, но в конце концов предпочла промолчать.
– Что ты об этом думаешь? – спросил отец.
Чэн Мо отложил клубнику.
– Я не хочу возвращаться, – сказал он.
Бви брови отца сошлись на переносице.
– Почему?
– Мне хорошо жить одному.
– Хорошо? – Голос отца повысился. – Жить в такой развалюхе без лифта, без управляющей компании, где зимой неизвестно, хватает ли вообще отопления – это ты называешь хорошей жизнью?
Чэн Мо посмотрел на него.
– По-моему, неплохо.
Отец тяжело вздохнул.
– Чэн Мо, тебе уже двадцать пять, – произнес он. – Ты не маленький мальчик. Нельзя и дальше плыть по течению.
– Я не плыву по течению, – возразил Чэн Мо.
– Тогда чем ты занимаешься? – не унимался отец. – Говоришь, что сам себе хозяин, а чего ты добился? Взял пару заказов? Сколько заработал? Какая у тебя подушка безопасности?
Чэн Мо промолчал.
Отец продолжил:
– Путь, который я для тебя уготовил, тебе не по душе. А дорогой, которую ты выбрал сам, ты пробиться не можешь. Чего ты в конце концов хочешь?
Чэн Мо смотрел на него долгим, тяжелым взглядом.
Наконец он заговорил.
– Чего я хочу, – произнес он, – я решу сам. Твоя опека мне ни к чему.
Лицо отца перекосилось.
– Ты...
– Цзяньго, – подал голос дедушка.
Речь отца оборвалась, он смотрел на дедушку, тяжело вздымая грудь.
Дедушка медленно поднялся из-за стола.
– Сяо Мо, – сказал он. – Иди за мной.
Чэн Мо встал и последовал за дедушкой из столовой.
Миновав коридор, они вошли в кабинет дедушки.
Кабинет был просторным: три стены доверху заставлены книгами, а четвертая представляла собой сплошное окно, выходящее прямо во двор. Во дворе горел фонарь, отбрасывая на землю зловеще-причудливые тени старой софоры.
Дедушка сел в кресло за письменным столом и указал на стул напротив.
– Садись.
Чэн Мо сел.
Дедушка некоторое время молча смотрел на него.
– Твой отец... – заговорил он. – Он просто такой человек. Не принимай близко к сердцу.
Чэн Мо промолчал.
Дедушка выдвинул ящик стола, достал пачку сигарет, вытащил одну и закурил.
Он брался за сигареты крайне редко – лишь тогда, когда на душе скребли кошки.
– Когда твоя мама ушла, – тихо произнес он, – тебе было всего пять лет. Твоему отцу пришлось несладко в те годы.
Чэн Мо посмотрел на него.
– Я знаю, – сказал он.
Дедушка затянулся и медленно выпустил дым.
– Когда он женился во второй раз, тебе исполнилось шесть. Линь Вань – женщина неплохая, и к тебе относилась хорошо. Но некоторые вещи невозможно исправить одной лишь добротой.
Чэн Мо ничего не ответил.
– Когда тебе было восемь, родился Сяо Янь, – продолжал дедушка. – На отца тогда свалилось слишком много давления. И дела семейные, и заботы на работе – все разом. Если он был с тобой строг, то лишь потому, что хотел вырастить тебя человеком.
Чэн Мо хранил молчание.
Дедушка смотрел на него, и в его взгляде читалось что-то сложное, неоднозначное.
– Но он из тех людей, кто не умеет выражать свои чувства, – сказал он. – Чем сильнее он переживает, тем меньше понимает, как это показать.
Наконец Чэн Мо нарушил молчание.
– Дедушка, – произнес он, – я понимаю, к чему вы клоните.
Дедушка посмотрел на него.
– Но некоторые вещи, – продолжил Чэн Мо, – невозможно решить простым пониманием.
Дедушка на мгновение замер, а затем кивнул.
– Я знаю, – ответил он.
Он затушил сигарету и откинулся на спинку кресла.
– Та квартира... – спросил он. – И правда принадлежит подруге твоей матери?
Чэн Мо кивнул.
– Подруга твоей матери... – Дедушка задумался. – По фамилии Цзи? Та самая, с которой они вместе учились в университете?
Чэн Мо опешил.
– Вы знаете?
Дедушка улыбнулся.
– Мне известно гораздо больше, чем ты думаешь.
Он посмотрел на Чэн Мо взглядом, полным тихой отеческой нежности.
– Перед тем как уйти, твоя мама доверила тебя ей, – произнес он. – Сказала, чтобы та присмотрела за тобой, если вдруг что случится.
Чэн Мо замер.
Дедушка кивнул.
– Все эти годы она присматривала за тобой, – сказал он. – Ведь это она сама предложила тебе пожить в той квартире, верно?
Чэн Мо припомнил все и кивнул.
Так оно и было. В прошлом году, после грандиозной ссоры с отцом, эта тетя внезапно связалась с ним и сообщила, что у нее есть пустующая квартира, предложив переехать туда. Тогда он не стал слишком долго раздумывать, приняв это за проявление доброты маминой подруги.
http://bllate.org/book/25210/3003026
Готово:
