Ши Жэньгу заторможенно посмотрел на него: — Ой, я… давай я лучше на полу…
В голове Цянь Буши внезапно мелькнула одна маленькая мыслишка, и он предложил Ши Жэньгу: — Как насчет… поспать вместе?
— А?
— Да ты не надумывай лишнего! Мне просто совестно заставлять тебя вечно спать на полу. В общем… у меня всё равно есть кровать, так что ты… почему бы тебе не…
— Но я…
— Если тебе неприятно, забудь. — Хотя Цянь Буши так и сказал, выражение его лица всё же заметно погрустнело.
Ши Жэньгу покачал головой: — Лишь бы ты не был против…
Цянь Буши подумал про себя: как я могу быть против, я на самом деле всеми руками за… стоп. Шаги, с которыми он поднимался по лестнице, внезапно замерли. Точно, он всеми руками за, но за что именно — за что он так переживает? Его сердце забилось как безумное, и Цянь Буши наконец начал осознавать, что такой человек, как Ши Жэньгу — которого он изначально счел за деревенщину и воротил от него нос, — постепенно привносит в его жизнь совершенно свежие краски.
Когда Ши Жэньгу действительно лег рядом с ним, в голове Цянь Буши творился такой кавардак из самых разных мыслей, что он окончательно потерял всякую способность уснуть. Но в резком контрасте с ним Ши Жэньгу спал исключительно крепко и безмятежно.
Цянь Буши так и лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок. К тому моменту, как Ши Жэньгу снова проснулся, время обеда уже давно прошло. Тихонько выдохнув: — Ой, беда! — он в один миг вскочил на ноги и бросился к открытой кухне в углу гостиной.
Услышав его возню, Цянь Буши притворился, будто его только что разбудили, и, медленно протирая глаза, приподнялся на постели. Зевая, он спросил: — Ты чего это?
— Готовить буду, мы же уже пропустили все сроки.
Стоило Ши Жэньгу это произнести, как Цянь Буши и впрямь почувствовал сильный голод, однако ждать, пока Ши Жэньгу заново поставит вариться рис, судя по всему, придется еще очень долго. Цянь Буши предложил: — Забудь, давай сегодня просто закажем доставку. Не зацикливайся ты так на готовке как на какой-то тяжелой обязанности: до твоего приезда я питался доставкой два раза в день.
Ши Жэньгу на секунду замер на месте: — Постоянно так питаться вредно для здоровья.
— Ну так теперь, когда ты здесь, я же ем так лишь изредка?
Ши Жэньгу бросил взгляд на часы и тоже посчитал, что затевать варку риса с нуля уже бессмысленно. Кивнув, он сказал: — Ладно, посмотри, что можно заказать.
Цянь Буши всё же усадил Ши Жэньгу выбирать тушеную курицу с рисом в горшочках, и пока они ждали заказ, выбрали какой-то фильм для просмотра. Цянь Буши дремал в полусне под кинокартину, время от времени поглядывая на сообщения в телефоне. В какой-то момент он вдруг тяжело вздохнул: — Достало!
Ши Жэньгу не понял в чем дело: — Что такое? Хочешь, другую включим?
Цянь Буши объяснил Ши Жэньгу: — Дело не в фильме, дело в работе.
Если подумать, с тех пор как Ши Жэньгу объявился здесь, Цянь Буши вообще ни разу не притрагивался к работе. Тот поинтересовался: — Ты что, собираешься снова взяться за кисть?
Цянь Буши покачал головой: — Нет, дело в продаже картин. После той работы под названием Лунный свет остальные мои полотна, сам не знаю почему, начали повсюду отклонять.
— А? Почему?
— Понятия не имею.
— Тогда ты…
Цянь Буши подумал о том, что арендная плата за это жилье и повседневные расходы влетают в копеечку. Видимо, придется поломать голову и всё-таки постараться сбыть еще парочку картин. А раз те полотна, что сейчас у него на руках, никак не удается продать, самое время встрепенуться и набросать что-нибудь новенькое. Но Цянь Буши и сам не представлял, что именно ему хочется нарисовать, из-за чего в данный момент чувствовал страшное раздражение.
Ши Жэньгу предложил: — Тогда, пока ты работаешь, я буду заниматься домашними делами, чтобы не мешать тебе. Или ты хочешь, чтобы я уходил и меня не было дома?
Цянь Буши действительно в прошлом говорил, что не любит, когда его отвлекают от рисования, из-за чего до сих пор и не нанимал никого себе в помощь. Но Ши Жэньгу вел себя в доме тихо, да к тому же каждое его слово и каждый поступок неизменно вызывали у Цянь Буши ощущение какой-то новизны. Сейчас же, испытывая острый дефицит вдохновения, он счел, что Ши Жэньгу лучше оставаться дома, и произвел: — Ничего страшного, будь дома. Если захочешь выйти — пожалуйста, у меня вроде есть запасной ключ.
С этими словами Цянь Буши поднялся на ноги и направился к обувной тумбе у входа, чтобы порыться в сваленном там хламе. Увидев, как небрежно у него всё лежит, Ши Жэньгу спросил, не помочь ли ему попутно навести порядок. Цянь Буши отмахнулся: — Ой, не забивай себе голову домашними делами, я привык так жить.
Ши Жэньгу возразил: — Иначе мне всё равно нечем заняться дома.
Если посудить, это было справедливо. Цянь Буши сказал: — Ну смотри сам. Только учти, в ближайшее время должно прийти много доставок.
— Диван и стулья?
— Да, и еще куча моих возвращенных картин.
— О… и куда мне лучше складывать эти картины?
— Прямо как здесь, в гостиной: найди какую-нибудь стойку, расставь их, а сверху накрой куском брезента.
В самый первый день своего приезда Ши Жэньгу показалось, что картины здесь все как на подбор красивые, но он и помыслить не мог, что все они — отвергнутые работы. Окинув взглядом комнату, он подумал, что от этих призрачных полотен веет какой-то особенной, ни на что не похожей горечью.
Как ни шарил Цянь Буши, запасной ключ отыскать так и не смог. Ему пришлось вернуться в гостиную и протянуть Ши Жэньгу собственный: — Держи, это ключ от входной двери, бери его с собой, если куда-то соберешься. Я обычно творю на чердаке, так что вряд ли услышу, если ты будешь стучать в дверь или звонить в звонок.
Ши Жэньгу кивнул: — Хорошо, буду брать его, когда пойду на рынок за продуктами.
Цянь Буши добавил: — Можешь брать у меня деньги на продукты.
Ши Жэньгу снова покачал головой: — Не нужно, ты мне и так дал предостаточно.
Цянь Буши странно на него посмотрел: — Деньги, которые я тебе даю, вообще-то не для того, чтобы ты мне продукты покупал. Даже у прислуги, живущей в доме, деньги на еду не из собственного кармана берутся, верно? Я даю тебе по двести в день, бери их и трать на закупку.
Ши Жэньгу одарил его еще более странным взглядом: — Если проедать по двести юаней в день, ты что, каждый день питаешься абалонами и трепангами?
— А? А сколько обычно уходит?
— Ста юаней хватит с головой, а если в какой-то день захочешь съесть что-то особенное, я попрошу добавить.
Цянь Буши ошеломленно выпалил: — Почему это у меня в среднем по двести юаней на доставку уходит, и то вечно не хватает?
— Готовить самому на самом деле очень экономно, да и продукты качественные. У тебя тут район глухой, прямо рядом рынок сельхозпродуктов, я думаю, на сто юаней в день даже на фрукты хватит. — Досказав это, Ши Жэньгу даже подтрунил над ним: — Глядя на тебя, я окончательно убеждаюсь, что ты и впрямь Цянь Буши.
Цянь Буши потрепал себя по затылку: — После твоих слов я и сам начинаю в это верить…
Теперь, когда Ши Жэньгу понял, что Цянь Буши вовсе не против шуток в свой адрес, он стал общаться с ним куда более искренне и непринужденно. Изначально он думал, что такой высокомерный человек, как Цянь Буши, окажется совершенно невыносимым в общении, но на деле всё обстоит совсем иначе. Именно потому, что у того в душе таилось сильнейшее чувство собственного превосходства, он не придавал значения многим подначкам и действительно воспринимал их исключительно как шутки.
Цянь Буши перевел ему три тысячи на расходы и наказал: — Повторяю еще раз, не бери всё это до такой степени близко к сердцу. Если вдруг среди дня не захочется готовить или еще что — говори прямо, я и сам иногда не против сорваться на доставку.
Ши Жэньгу принял деньги и кивнул: — Хорошо, давай договоримся: деньги на продукты будем пересчитывать, лишнее вернешь, а если не хватит — добавлю.
Цянь Буши отмахнулся, явно не желая забивать себе голову подобными мелочами: — Разбирайся с этим как знаешь, на оставшиеся в итоге деньги можешь купить себе каких-нибудь снеков. Когда я пишу картины, у меня иногда случаются приступы бешенства — не обращай внимания и поменьше лезь ко мне. И если я сорвусь на тебе, тоже не принимай близко к сердцу, мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
Ши Жэньгу знал, что у того сейчас черная полоса в работе, и настроение у него понятным образом скверное, поэтому с пониманием отозвался: — Хорошо. Если тебе захочется чего-то конкретного или понадобится что-то из вещей — говори мне. И если станет совсем тошно на душе, можешь прийти поболтать со мной, не варись в этом в одиночестве, а то так и до болезни недалеко.
Цянь Буши снова рассмеялся: — Мне понадобится… в каком смысле понадобится, о чём ты говоришь?
Щеки Ши Жэньгу порозовели: он не понимал, с каких пор в интонациях Цянь Буши, обращающегося к нему, стали проскальзывать такие дразнящие нотки. Заметив его смущение, Цянь Буши сменил тон на куда более серьезный: — Судя по твоей вчерашней реакции, с вероятностью девяносто процентов ты натурал, но потом я подумал… пожалуй, тебе могут быть близки оба варианта. Думаю, над некоторыми вещами всё же стоит поразмыслить, в конце концов, речь идет о твоем будущем.
Ши Жэньгу припомнил вчерашнее происшествие, и его лицо снова вспыхнуло: — Я и сам… кажется, не до конца уверен.
Цянь Буши призадумался: — Тогда, возможно, ты би?
— Би?
— То есть любишь и мужчин, и женщин.
Ши Жэньгу усмехнулся: — Это было бы чересчур жадно.
Цянь Буши повидал немало подобных людей и заметил: — Вообще-то большинство би в конце концов всё равно женятся на женщинах, так обществе проще их принять. Думаю, ты со временем тоже найдешь себе жену и сыграешь свадьбу, а потом откроешь ресторанчик. Глядишь, у меня еще представится шанс заглянуть туда пообедать вместе со своим будущим парнем.
Стоило Ши Жэньгу лишь вообразить эту картину, как ему стало жутко не по себе: — Нет, вряд ли…
— С чего бы это? Опять заведешь песню про то, что у тебя нет денег?
Дело вовсе не в деньгах… Поразмыслив, Ши Жэньгу произнес: — Нет, просто… просто на подсознательном уровне чувствую, что нет. Я совершенно не представляю себя рядом с женщиной.
— В каком именно смысле не представляешь? В постели или в быту?
— И там, и там понемногу…
Цянь Буши допытывался: — Разве тебе не хочется? Жена, дети, теплая постель? Я часто вижу такие мелкие уличные лавочки: тамошние повара в свободную минуту сидят на корточках у входа и балуются с детьми, пока жена неподалеку болтает о том о сям с другими женщинами.
Подобные заведения встречались едва ли не на каждой улице в этих бедных и потрепанных кварталах, да и прежнее место работы Ши Жэньгу, казалось, было точно таким же. Но по какой-то причине Ши Жэньгу абсолютно, ни на йоту не мог вообразить себя в роли участника этой сцены.
Глава 20. Родная душа, родная душа.
Цянь Буши думал над этим добрую половину дня и даже воодушевился: — А давай я нарисую именно это!
— А? Ты будешь рисовать людей?
— Можно попробовать.
Ши Жэньгу припомнил манеру живописи этого человека: — Но ты… ты ведь изначально не силен в портретах, к тому же тема настолько приземленная… думаешь, выйдет?
— Выйдет или нет, надо сперва попробовать, а потом уже решать. — Цянь Буши потянулся, и в его глазах вспыхнул живой блеск. — К тому же действовать в любом случае лучше, чем сидеть сложа руки в ожидании конца.
Тоже верно. Ши Жэньгу подумал о том, что заработки Цянь Буши нестабильны, жилье они оба снимают, и если картины долго не будут продаваться, он действительно понятия не имеет, как им дальше жить. Вдобавок ко всему, сам Цянь Буши производил впечатление человека, совершенно не способного копить деньги. Ши Жэньгу про себя решил, что выданная ему астрономическая сумма была совершенно излишней, и если вдруг в один прекрасный день тот окажется на мели, он сможет просто вернуть ему часть тех денег, что тот же ему и дал.
http://bllate.org/book/25204/3002373
Готово: