Готовый перевод Six Pennies and the Moon / Шесть пенсов и Луна: Искусство быть собой: Глава 19

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Ши Жэньгу невольно усмехнулся:

— Эта вещь не из тех, что появляются по одному лишь желанию… С чего мне быть настолько уверенным в себе?

Цянь Бушисерьёзно произнес:

— По-моему, ты невероятно крут. Если бы я жил твоей жизнью, то определенно не дожил бы до этой зимы.

Ши Жэньгу возразил:

— С чего бы тебе жить такой жизнью?

— А почему нет? Вдруг мои картины больше никогда не удастся продать?

— Разве у тебя нет отца?

Стоило зайти разговор об отце, как Цянь Буши тут же разозлился:

— Ой, даже не напоминай, вчерашний телефонный разговор меня просто взбесил!

Ши Жэньгу прекрасно понимал, что его положение не позволяет вмешиваться в семейные дела гостей, но, похоже, вокруг Цянь Буши не осталось никого другого, с кем тот мог бы поговорить по душам. Поэтому он намеренно придвинулся чуть ближе к Цянь Буши и, касаясь его плечом, спросил:

— Вы из-за чего… поссорились?

Цянь Буши очень нравилось ощущение тепла от прижавшегося к нему Ши Жэньгу. Медленно выговаривая слова, он начал изливать душу:

— Отец уговаривал меня не упрямиться и продать эту картину под названием Перья — мол, хватит с меня. Я знаю, что он наверняка заботится обо мне: в конце концов, я только что полностью оплатил машину, скоро нужно продлевать аренду, да и расходы на отопление этой виллы, не говоря уже о тратах на краски и холсты, выливаются в круглую сумму каждый месяц. Продажа была бы лучшим решением. Но понимаешь… чем больше он так говорит, тем сильнее мне… не хочется ее продавать.

Ши Жэньгу понимал, что Цянь Буши просто капризничает с отцом, как ребенок. Однако, если уж человека охватывает дух противоречия, переубедить его крайне сложно, и порой правильнее всего просто погладить его по шерстке. Ши Жэньгу принялся уговаривать его совсем как малого ребенка:

— Какая бы ни была правота в словах твоего отца, эта картина принадлежит тебе, и я считаю, что раз уж ты ее написал, то наверняка имеешь на это свои соображения.

Цянь Буши приподнял брови и удивленно посмотрел на него:

— Ты серьезно считаешь, что я прав?

— Я ведь даже твоего отца не знаю, с какой стати мне принимать его сторону?

Услышав, что Ши Жэньгу на его стороне, Цянь Буши моментально просиял и не удержался от того, чтобы обнять Ши Жэньгу:

— Ты абсолютно прав! Именно на моей стороне и нужно быть! Я ведь тот, кто написал эту картину!

Ши Жэньгу редко доводилось испытывать чью-то близость, а с учетом увиденного прошлой весной видео он от неожиданности даже немного растерялся и резко отстранился от Цянь Буши. Заметив это, Цянь Буши тут же возмутился:

— Ты чего! Брезгуешь мной? Мы же под одной крышей живем, чего тут обниматься-то брезговать?

От этих слов Ши Жэньгу залился краской до самых ушей:

— Нет-нет, вовсе не брезгую, просто испугался.

Услышав это, Цянь Буши с озорной ухмылкой снова бросился обниматься. Ши Жэньгу принялся ловко маневрировать по просторной гостиной, уворачиваясь от него, а Цянь Буши счастливо смеялся. Лишь спустя долгое время до него дошло, и он вдруг испуганно воскликнул: — Я ведь тебя тут не травлю часом?

— Знаю я, ты просто дурашишься.

Цянь Буши безумно нравилось в Ши Жэньгу то, что тот так снисходительно относился ко всем его ребячествам. Прямо глядя на Ши Жэньгу, он заявил:

— Ну как ты можешь быть таким очаровательным? Как хорошо, что я тебя притащил с собой.

Тут Ши Жэньгу покраснел уже до самых корней волос:

— Т-ты что такое говоришь! Я… я вовсе не такой, не такой уж я очаровательный!

Цянь Буши схватил его за руки, продолжая баловаться:

— Именно такой, именно такой, именно такой! Ты не только даришь мне свежие впечатления и вдохновение, но вечно так хорошо ко мне относишься. Слушаешь меня, поддерживаешь, готовишь мне еду. — Он лукаво перевел взгляд и улыбнулся: — Во всяком случае, с тех пор как ты приехал, мне всегда радостно. — С этими словами он искренне обнял Ши Жэньгу, дружески выражая свою симпатию.

Ши Жэньгу лишь подумал, что переходы этого человека от художника к балующемуся ребенку происходят слишком плавно и молниеносно. Из-за этого Ши Жэньгу даже начал всерьез сомневаться: а вдруг и все остальные именитые художники, чьи имена красуются в учебниках, в личной жизни — сущие старикашки-дети? Глядя на прекрасную белую кожу Цянь Буши, его взметнувшиеся вверх глаза, высокий переносицы носа и совсем не простоватые тонкие губы, он произнес:

— С такой-то внешностью ты еще говоришь, что не устроился бы лучше меня? Попади ты в мое положение, работу нашел бы куда быстрее, это к бабке не ходи.

Сказав это, Ши Жэньгу мгновенно замер. Он настолько привык непринужденно общаться с Цянь Буши, что совершенно забыл о собственном статусе простого работяги из низов общества, да еще и примерил эту работу на самого Цянь Буши — просто неслыханная дерзость.

Однако Цянь Буши повел себя так, будто ничего особенного не произошло, и даже в шутку передразнил Ши Жэньгу:

— Ой-ой-ой! Неужто босс Ши находит меня красавчиком и считает, что я умею заботиться о людях?

Не успел Ши Жэньгу как следует испугаться, как вдруг рассмеялся — он никак не ожидал, что Цянь Буши превратит его слова в такую шутку:

— Ты… и вправду хорош собой, разве сам не замечаешь?

Цянь Буши тут же вернул в голос мужские нотки:

— Я не просто хорош собой, я красив! Сечешь? Брат чертовски хорош! — С этими словами он снова приблизился к лицу Ши Жэньгу и спросил: — Признайся, ты ведь считаешь меня красавчиком?

Ши Жэньгу расслабился:

— Конечно, ты красивый.

Цянь Буши снова спросил:

— А как по-твоему, если я встану на улице, много ли найдется желающих забрать меня к себе на содержание?

Ши Жэньгу за всю свою жизнь еще не видел людей, которые бы так навязывались… в качестве товара:

— Я… думаю, во всяком случае, это стоило бы дорого.

— Тыщонку? Две? Десять тысяч или даже двадцать?

Ши Жэньгу и смеялся, и плакал:

— С каких это пор люди сами себя оценивают… — Ему стало любопытно: — Если кто-то действительно так тебе скажет, неужели ты не разозлишься?

Цянь Буши, устроившись у него на коленях, склонил голову набок и спросил:

— С чего бы мне злиться?

— Я… я же назвал тебя чернорабочим… Разве тебе не кажется это оскорбительным?

— Разве быть чернорабочим — это оскорбление? Тогда чем это отличается от травли в интернете?

И то верно.

Ши Жэньгу наконец окончательно успокоился. Вспомнив о том, что Цянь Буши назвал его симпатичным, в его голове неожиданно мелькнула странная мысль. Не раздумывая, Ши Жэньгу честно признался Цянь Буши:

— Честно говоря, если мы пойдем куда-нибудь вместе, люди наверняка подумают, что я какой-нибудь богатый деревенщина с рудника, прикупивший себе городского малолетнего цыпленка.

Акцент Цянь Буши сместился совсем не туда, куда надо, и он с некоторым недовольством спросил:

— С чего это вдруг малолетний цыпленка, почему не суперзвезда?

— Суперзвездам не нужно подкладываться под богатых боссов.

Цянь Буши презрительно фыркнул:

— А вот и ошибаешься! Просто суперзвезды не афишируют, что каждый день делят постель с богатыми деревенщинами!

Разумеется, Ши Жэньгу разбирался во всех этих грязнотках шоу-бизнеса и богатеев куда хуже Цянь Буши. Когда Цянь Буши спросил, знает ли он того-то и того-то, Ши Жэньгу с трудом припомнил, что видел это имя на огромном постере у какого-то кинотеатра. И тогда Цянь Буши поведал ему, с каким именно боссом крутил романы этот человек и с каким влиятельным лицом спала вон та звезда. Ши Жэньгу слушал с отвисшей челюстью.

Цянь Буши рассказал ему:

— На самом деле многие люди, чья внешность сияет лоском, за глаза занимаются той же тяжелой работой. Ты хотя бы волен выбирать себе занятие по душе, а как думаешь, оставили ли им право сказать нет, если на них положит глаз какой-нибудь воротила?

Ши Жэньгу хотел было заметить, что когда он сам едва не умирал с голоду, у него тоже не было права говорить нет, однако он понимал, что Цянь Буши в общем-то прав. Ему стало любопытно:

— Откуда ты всё это знаешь? Ты же вроде художник?

— Те, кто крутится в сфере искусства, так или иначе завязаны на всей этой грязи.

— И в чем же ты завязан?

Тогда Цянь Буши рассказал ему о своих прошлых делах с несколькими начинающими моделями. Этим моделям требовались определенные связи в мире моды, и порой они обращались к Цянь Буши, заключая с ним своего рода сделку. От самого же Цянь Буши требовалось лишь изобразить на холсте задумчивость и написать их портрет, который затем выставлялся в самой престижной галерее, после чего непременно находились те, кто начинал наводить справки об этих людях.

Ши Жэньгу всё еще воспринимал это смутно, но прекрасно понял главное: Цянь Буши встречался со множеством моделей — пусть сам Цянь Буши и отзывался об этом с пренебрежением, мол, разве это можно назвать отношениями. Ши Жэньгу стало любопытно:

— И… как они выглядят, эти модели?

Цянь Буши призадумался, достал телефон и вбил в поиск несколько имен. Ши Жэньгу взглянул на их фотографии в интернет-энциклопедии — каждая отличалась той самой модной нынче утонченной внешностью. Непонятно почему Ши Жэньгу вдруг с головы до ног окинул взглядом самого себя и тут же счел собственное поведение нелепым. Ведь они с Цянь Буши вовсе не в таких отношениях, с какой стати он вдруг начал себя с ними сравнивать?

Он покачал головой и с натянутой улыбкой бросил:

— На вид они… очень тебе подходят.

Цянь Буши тут же громко запротестовал:

— Ни капли не подходят! Совсем не подходят!

Глава девятнадцатая. Жена, дети и теплая печка?

Глядя на эти ноги, которые казались длиннее его собственной жизни, Ши Жэньгу спросил:

— И он не подходит? Чем же он тебя обидел? У него слишком длинные ноги, и это заставляет тебя комплексовать?

Цянь Буши выхватил телефон обратно:

— Пошел ты! — с шутливым упреком бросил он. — Все они приходили ко мне с определенной целью, и просили рисовать вовсе не то, что нравится мне самому. Вот почему я вечно повторяю, что терпеть не могу писать портреты людей. По-моему, живопись должна быть чем-то священным, а не средством для достижения подобных целей.

Ши Жэньгу ни единому его слову не поверил:

— Так ты же вполне мог отказаться рисовать!

Цянь Буши, что-то бормоча, бросил взгляд на человека на экране:

— Ну… ноги у него всё-таки очень длинные.

Ши Жэньгу на холсте рассмеялся так, что согнулся пополам:

— Ну ты и человек… Как же так, ты же художник, а такой… такой… такой падкий на красоту!

Цянь Буши впервые видел, чтобы тот так безудержно смеялся, и на мгновение даже забыл ответить — он просто полуприподнялся, глядя на то, как тот заливается смехом. Лишь спустя долгое время Ши Жэньгу наконец отсмеялся, смахнул выступившие от смеха слезы в уголках глаз и тут же встретился взглядом с ласково уставившимся на него Цянь Буши. Тот медленно приближался к нему. Рассудок Ши Жэньгу подсказывал, что Цянь Буши собирается сделать что-то еще, но на эмоциональном уровне он чувствовал, что у того нет никаких дурных намерений — он просто внезапно подался вперед. А что же сам Ши Жэньгу?

Он вдруг начал всерьез мечтать о том, что Цянь Буши, пожалуй, хочет его поцеловать.

Его сердце заколотилось с бешеной силой, и вскоре в ушах остался лишь собственный оглушительный пульс.

С улыбкой Цянь Буши произнес:

— Земля вызывает, ты чего это? Отчего у тебя такое красное лицо?

Ши Жэньгу не мог вымолвить ни слова из-за грохота собственного сердца и смог лишь с трудом кивнуть:

— Угу.

Цянь Буши сладко зевнул:

— Ой, я снова спать хочу, пойду прилягу.

Ши Жэньгу только собирался сказать, что вовсе не хочет спать, как вдруг, словно стремясь во всем уподобиться Цянь Буши, постепенно тоже начал ощущать сонливость. Заметив, что Ши Жэньгу тоже сладко зазевал, Цянь Буши спросил:

— Ты… не хочешь тоже немного поспать?

http://bllate.org/book/25204/3002372

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода