Такая внешность, такое выражение лица... Цзян Нин на мгновение замерла, чувствуя, что это до боли знакомо.
Она быстро вспомнила.
Вот ведь плут, она наконец раскусила его: стоило ему проиграть кому-то в споре, как он тут же привычно делал такое обиженное-преобиженное личико!
Словно это она его обижает...
Если бы не то обстоятельство, что он сегодня протащил такую массу километров ради неё да ещё принёс подарок, она бы точно отвесила ему затрещину.
Цзян Нин уже собиралась рассмеяться, но сдержалась, похлопала Чжоу Сяндуна по плечу и, изображая взрослую, наставительно произнесла: — Запомни, если впредь попадёшь в такую историю, главное — береги себя. Нет ничего важнее собственной жизни, уяснил?
В комнате стояла тишина, ни единого постороннего звука, лишь слова Цзян Нин висели в воздухе.
— Угу... — Чжоу Сяндун хмыкнул носом и тихонько отозвался. Он вроде бы хотел сказать что-то ещё, но в этот момент Цзян Нин неожиданно схватила его за руку и весело проговорила: — Ладно, чего зря сидеть! Раз уж малыш Сяодун прошагал такую даль, старшая сестрица отведёт тебя развлечься!
Чжоу Сяндун резко опустил голову, глядя на их сцепленные руки.
Она вдруг сократила расстояние между ними — почти в одно мгновение. Сердце Чжоу Сяндуна бешено заколотилось, краска мгновенно залила его лицо, и теперь даже кончики ушей покраснели до предела.
Он никогда прежде не соприкасался так близко ни с кем из других детей. Спотыкаясь, он соскользнул со скамейки; Цзян Нин держала его за руку, а он не сопротивлялся, позволяя ей вытащить его за дверь и повести к речке.
Они принялись плескаться в воде. Цзян Нин рука об руку учила его плавать, а ещё показывала, как ловить рыбу руками в прибрежной траве. Чжоу Сяндун был безумно счастлив.
Это счастье казалось каким-то наркотическим: с той поры Чжоу Сяндун каждые несколько дней стал бегать к Цзян Нин, он всё сильнее привязывался к ней и ходил за ней по пятам, пока после окончания летних каникул отец не увез его обратно в Чжэцзян.
Вообще-то младший брат Цзян Нин, Цзян Мэн, был ровесником Чжоу Сяндуна, но возиться с ним он не желал. Поэтому Цзян Нин приходилось самой развлекать Чжоу Сяндуна. Она была его единственным другом во всём Санцзянчжэне, и от начала и до конца она не смеялась над ним и не третировала его, в отличие от всех остальных. За время летних каникул она обошла с Чжоу Сяндуном все уголки деревни, которые казались ей интересными: водила его на речку ловить рыбу руками, в горы — ловить цикад, на огород — копать батат... Чжоу Сяндун выглядел необыкновенно счастливым, порой за игрой он начисто забывал о времени, и тогда Цзян Нин оставляла его ночевать у себя.
А отец Чжоу, казалось, совершенно не интересовался этим — зато Цзян Нин проявляла заботу за двоих. Она воспринимала Чжоу Сяндуна как ещё одного младшего брата, очень любила его и жалела.Чжоу Сяндун тоже очень любил Цзян Нин, только вот эта привязанность была сáмой малой точкой отличной от чувств самой Цзян Нин.
Ему не нравилось звать Цзян Нин сестрой, при встрече он всегда легко краснел, а сердце его начинало биться чаще. Тогда он был слишком мал и не понимал, что это значит, и лишь очень-очень много времени спустя осознал, что она была его спасением, единственным лучиком света в его мрачной жизни.
Он униженно, но в то же время жадно лелеял любовь к этому лучу света, возвёл её в ранг божества, всю свою жизнь следовал за ней, тосковал, помнил о ней каждую секунду, но в конце концов так и не смог добиться взаимности.
Телефон
Цзян Нин весь день не находила себе места, её голова страшно кружилась. Вернувшись после работы домой, она рухнула на кровать и сразу же заснула, даже не успев снять обувь.
Из-за подписанного ранее с Чэнь Яном соглашения о разводе Цзян Нин ещё полгода назад по собственной инициативе съехала из того так называемого дома, сняв квартиру неподалёку от компании.
Это были старые однокомнатные апартаменты жилого типа, до слёз маленькие, но, как говорится, хоть воробей и мал, все внутренности при нём: не считая отсутствия нормальной гостиной, вся необходимая бытовая техника была на месте.
Цзян Нин лежала на кровати на спине с закрытыми глазами, то и дело покашливая, что совершенно не вязалось с царившей вокруг тишиной.
Прошел уже больше часа, но уснуть так и не удалось.Она прекрасно знала причину. Дело было вовсе не в Чэнь Яне, а в Чжоу Сяндене.
Сколько лет они не виделись? Шесть, восемь или девять?
Цзян Нин уже не помнила.
Она помнила лишь лицо Чжоу Сяндуна, которое видела днем в поликлинике микрорайона.
Время отшлифовало его до безупречности: и внешность, и манеры изменились кардинально.
Цзян Нин натянула одеяло и наглухо закрыла им голову. Лишь когда стало трудно дышать, она вынырнула наружу, чтобы глотнуть воздуха.
Она пыталась таким способом избавиться от навязчивых мыслей, но не успела оценить результат, как зазвонил телефон.
Цзян Нин пришлось оставить попытки успокоиться. Взяв мобильный, она по привычке бросила взгляд на время в правом верхнем углу экрана.
23:30.
Уже за полночь, одиннадцатый час вечера, кому приспичило звонить в такое время?
Почти в ту же секунду Цзян Нин подумала о тех тупицах из компании, что остались дежурить.
Она не стала сразу нажимать кнопку ответа, а сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Подавив поднявшуюся внутри злость больше чем наполовину, она наконец ответила:
— Алло, здравствуйте.Голос звучал официально и вежливо, но скрывавшийся в нём шёпот всё же не удавалось заглушить до конца.
На том конце провода не спешили отвечать. Цзян Нин тоже не торопилась: подождав немного, она поднесла телефон к лицу и, убедившись, что вызов принят, снова произнесла в трубку:
— Алло, слышно? С кем я разговариваю?
Собеседник по-прежнему молчал.
Цзян Нин нахмурилась.
Злость… уже почти рвалась наружу…
— Если вы не скажете ни слова, я вешаю трубку.
Сказав это, Цзян Нин выждала примерно пару секунд и тут же сбросила вызов.
А на том конце провода мужчина с телефоном в руке спокойно стоял у огромного панорамного окна в комнате, завороженно глядя сверху на раскинувшуюся внизу гладь реки, отражавшую мириады огней.
Это были роскошные апартаменты с видом на реку, совершенно не похожие на старый жилой комплекс Цзян Нин. В комнате горел лишь один тусклый прикроватный светильник. Мужчина был в том же чёрном пальте, что и днём, и так и застыл неподвижно с телефоном в руке, его фигура, очерченная игрой света и тени, казалась величественной и долговязой, и в то же время от неё веяло неизъяснимым одиночеством.
В ушах стоял гудший после сброса звонка сигнал. На самом деле, услышав, как Цзян Нин собирается повесить трубку, Чжоу Сяндун уже порывался заговорить, но его скорость речи далеко не успевала за тем, как быстро она прервала вызов.
Она, кажется, осталась такой же нетерпеливой, как и прежде.
Чжоу Сяндун невольно усмехнулся. Но чем дольше он улыбался, тем горечь в его выражении лица становилась сильнее, словно он вспомнил какие-то дурные воспоминания.
В конце концов, он так и не смог её забыть.
Но что в ней вообще хорошего? Прошло столько лет, а он всё ещё хочет вернуться к ней, готовясь выложить перед ней всё, что у него есть, до последней крохи.
Сбросив звонок, Цзян Нин легла обратно в постель, но уснуть стало ещё труднее.
Кто же всё-таки звонил?
В её памяти внезапно промелькнуло лицо Чжоу Сяндуна. Тогда он стоял прямо перед ней, загораживая её широкой спиной практически весь обзор.
Это она заставила его обернуться, и тогда он казался каким-то сердитым и раздражённым. Он бросил на неё полный отвращения взгляд — всего один этот взгляд взбудоражил в её душе целую бурю, которая не утихает до сих пор.
Тот взгляд был слишком глубоким, и во всём его выражении и манерах сквозила зрелость, совершенно не соответствовавшая его возрасту.
Мог ли это быть его звонок?
Цзян Нин снова невольно предалась безумным мыслям, но в конце концов резко перевернулась на другой бок и помотала головой.
Они потеряли связь много лет назад, общих друзей у них нет, и тот номер телефона, которым она пользуется сейчас, Чжоу Сяндун никак не мог узнать, к тому же…
Цзян Нин зарылась в одеяло и молча повернула голову к чёрному окну, чувствуя, как её взгляд теряет фокус.
К тому же, тогда она так сильно ранила его, а теперь, при новой встрече, они, пожалуй, разойдутся как в море корабли?
Словно в ту случайную встречу в больнице днём: как бы близко они ни находились, как бы она ни стояла перед его глазами, он больше никогда не протянет к ней руки с прежним нетерпением.
Ночь прошла без сна.
На следующий день простуда Цзян Нин, вполне предсказуемо, усилилась, и ей пришлось снова отпроситься с работы, чтобы пойти к врачу.
Наученная горьким опытом и желая избежать случайных встреч с теми, с кем встречаться не стоило, Цзян Нин на сей раз намеренно не поехала в ту районную поликлинику, а выбрала многопрофильную больницу поотдальше.
Лечиться в большом городе — дело хлопотное: на какую-то банальную простуду и температуру у Цзян Нин ушёл весь день, и только к вечеру, волоча за собой измождённое тело, она вернулась в квартиру.
Увидев, что Цзян Нин весь день не появлялась на работе, коллега Лю Сяодань специально позвонила ей.
Цзян Нин надеялась, что Лю Сяодань хоть немного проявит заботу — ну хоть капельку. Однако та с самого начала заговорила о делах.
— Ой-ой-ой, Нин-Нин, я так скучаю. Возвращайся скорее, без тебя в компании никак, тут всё чуть не вверх дном переворачивается.
Цзян Нин приоткрыла глаза и, пытаясь найти каплю радости в унынии, поддразнила её:
— Выражайся яснее: это без компании никак или без меня?
Лю Сяодань тут же поправилась:
— Ой-ой-ой, это я, это я без тебя не могу…
Затем Лю Сяодань подробно перечислила все накопившиеся за день её отсутствия дела. Цзян Нин мысленно разложила всё по полочкам и, выделив две задачи, которые действительно нельзя было откладывать дальше, сказала Лю Сяодань:
— Включай компьютер, выходи в сеть.
Цзян Нин работала в финансовой компании айтишницей, а Лю Сяодань была её ученицей. Из-за специфики профессии женщин в их отделе было немного — во всей IT-команде оставалось всего лишь два цветочка: она да Лю Сяодань.
Правда, в конце концов эти уцелевшие цветочки превратились в настоящих фурий. В такой профессии, как у них, триста шестьдесят пять дней в году приходится следить за системами: неважно, ешь ты или спишь, если с системой что-то случается, ты обязана гарантировать, что всё будет исправлено.Цзя Нин приходилось работать на пару с Лю Сяодань даже в больничном состоянии. Днем она отстояла огромную очередь в больнице, а затем подряд просидела весь вечер под капельницами с физраствором и глюкозой. Она всё еще температурила, и лицо её пылало ярким румянцем.
Лю Сяодань наконец сжалилась над ней. Глядя в экран телефона, она предложила:
— Нин-Нин, всё равно работы осталось совсем чуть-чуть, может, ты пойдешь отдохнуть?
Цзя Нин слабо улыбнулась. Не глядя на Лю Сяодань, она быстро застучала пальцами по клавиатуре:
— Не болтай ерундой, работай.
— Ох… — Лю Сяодань снова сосредоточилась.
Когда с делами было покончено, за окном совсем стемнело. Цзя Нин захлопнула ноутбук. Голова кружилась неимоверно, сил принять душ уже не оставалось, и она рухнула прямо на кровать, уткнувшись лицом в подушку.
Она не знала, сколько проспала на этот раз. Когда она снова открыла глаза, на часах было уже одиннадцать вечера.
Цзя Нин проснулась от голода. Нащупав тапочки, она доплелась до тесной кухни и принялась шарить по шкафчикам, но после долгих поисков обнаружила, что дома нет даже пачки лапши быстрого приготовления.
Ей пришлось с досадой вернуться в комнату, выудить из кучи всякого хлама последние остатки овсянки и снова поплестись на кухню, собираясь вскипятить воды в электрочайнике.
Ну и жизнь у нее... Точно поле боя во время смуты...
Закутавшись в пальто, Цзя Нин мысленно иронизировала над собой, ожидая в прохладной кухне, пока закипит вода.
Телефон тихонько наигрывал мелодию, но вдруг песня оборвалась на полуслове, и раздался телефонный звонок — пронзительный и резкий.
Как назло, в этот же момент на кухне закипел чайник. Не глядя на экран, Цзя Нин приняла вызов, прижала трубку к уху, а другой рукой потянулась к электрочайнику.
— Алло, здравствуйте.
На том конце провода стояла тишина, Цзя Нин даже расслышала слабый треск электрических разрядов в динамике. Словно поддавшись какому-то предчувствию, она вдруг затаила дыхание, поднесла телефон к глазам и посмотрела на экран: как и ожидавшаяся, это был тот самый номер, с которого звонили вчера.
— Кто вы? — ее голос тоже стих, словно она боялась потревожить что-то хрупкое.
В ответ Цзя Нин снова услышала лишь молчание. Одной рукой она сжимала телефон, а другую положила на пластиковую ручку чайника, терпеливо ожидая, пока собеседник заговорит.
Ее интуиция всегда работала безотказно. Хотя это казалось невероятным, она чувствовала: на другом конце провода находился именно тот человек, о котором она думала.
Только вот как в этом убедиться?
Крепко сжав телефон, Цзя Нин неподвижно застыла на месте, лихорадочно соображая.
Вскоре у нее созрел план. Изменив тон, она произнесла в трубку:
— Если ты сейчас же ничего не скажешь, можешь больше не тратить понапрасну силы на эти звонки — я занесу этот номер в черный список.
Сказано — сделано. Она специально нажала кнопку громкой связи и выкрутила громкость на максимум.
Наконец на том конце послышалось сбивчивое, легкое дыхание. На этот раз пауза длилась всего секунду-две, прежде чем собеседник наконец вымолвил:
— Цзя Нин, это… это я.
Знакомая интонация, но непривычный голос. Хотя они не виделись много лет, она узнала его сразу.
Это был Чжоу Сяодун.
Услышав надломленный голос звонившего, Цзя Нин не почувствовала ожидаемого спокойствия. На мгновение ей показалось, что из нее буквально вытянули все жизненные силы, оставив чудовищную слабость.
Правая рука всё еще держала электрочайник, но от внезапной растерянности пальцы разжались. Носик накренился, и кипяток хлынул наружу, заливая мраморную столешницу.
Цзя Нин запаниковала. Не задумываясь, она бросила чайник и попыталась закрыть рукой струю кипятка, инстинктивно надеясь помешать воде течь дальше.
— Ох! — по руке мгновенно распространилась обжигающая боль. В местах соприкосновения с кипятком вздулись волдыри, и Цзя Нин судорожно отдернула руку, издав полный боли сдавленный стон.
Услышав этот стон, Чжоу Сяодун, до этого смотревший в окно со сдержанным выражением лица, вмиг потерял былое самообладание. Забыв обо всем, он снова заговорил:
— Ч-что случилось?
В его словах звучала ничем не прикрытая тревога. Цзя Нин на миг растерялась и торопливо бросила:
— А? Н-ничего, ничего…
Она повторила слова «ничего» дважды, глядя на свою уже покрасневшую и опухшую руку, и бессовестно соврала.
После этого вновь воцарилась долгая тишина. Они не виделись почти десять лет, между ними давно не осталось ничего общего — о чем им было говорить сейчас и что вообще можно было сказать?
Цзя Нин некстати закашлялась. На кухне было слишком холодно, она шмыгнула носом, пытаясь подавить кашель, но от этого стало только хуже.
С каких это пор она стала такой неженкой!
Цзя Нин мысленно отругала себя, даже не подозревая, что из-за этого кашля у человека на другом конце провода бушевала целая буря — он был готов тут же сорваться и примчаться к ней, чтобы лично узнать, что с ней стряслось.
Цзя Нин почувствовала неловкость: висеть на телефоне и молчать было не лучшим выходом, поэтому она решила заговорить первой:
— Эм, зачем ты мне звонишь?
Собеседник снова умолк. Мысли Чжоу Сяодуна всё еще крутились вокруг ее кашля, о чем Цзя Нин не догадывалась, и от этого молчание стало совсем уж тягостным.
— Если ты не по делу, то… я вешаю трубку? — неуверенно протянула она очень тихим, слабым голосом. В конце концов, думала она, в прошлом ведь она его обидела, так что испытывать сейчас у угрызения совести вполне естественно.
Подумав, что Чжоу Сяодун уже не ответит, и выждав еще несколько секунд для очистки совести, она собралась прервать вызов, как вдруг он подал голос.
Он произнес:
— З-завтра… давай в-встретимся.
Цзя Нин: «……»
Теперь настала очередь Цзя Нин молчать.
Встретиться…
Цзя Нин опустила голову. Помолчав немного, она решила отказаться, но Чжоу Сяодун словно прочитал ее мысли и заговорил первым:
— З-завтра в девять, я приеду к твоему дому… з-заберу… заберу тебя.
Цзя Нин инстинктивно замахала руками в пустоту:
— Не нужно, не нужно, вообще-то у меня завтра…
— Пи-пи… гудков…
Не успела Цзя Нин договорить, как в трубке раздались короткие гудки — Чжоу Сяодун бросил трубку первым. Она ошеломленно уставилась на погасший экран телефона, думая о том, с каких пор он стал таким нетерпеливым. Неужели нельзя было дождаться, пока она договорит последнее слово?
К тому же, если он собрался ее забирать, следовало хотя бы расспросить, где она живет, и четко уточнить — в девять утра или в девять вечера!
Цзя Нин сочла происходящее полным абсурдом. Она машинально разблокировала телефон, собираясь отправить Чжоу Сяодуну ответное сообщение с расспросами, но, набрав весь текст туда и обратно, снова заколебалась.
Встретиться с ним…
А что, если они встретятся, но оба понятия не будут иметь, о чем говорить? Разговор по телефону сегодня и без того получился неловким до крайности, что уж говорить о встрече лицом к лицу завтра?
К тому же, что она вообще творит? Сама же не хотела никуда идти, а в итоге ведет себя так, будто ее загнали в угол, и готова сама броситься к нему на шею…
Что она творит!
Чем больше Цзя Нин думала об этом, тем сильнее злилась на саму себя. Наконец она швырнула телефон подальше, натянула одеяло с головой и спряталась от всего мира.
Этой ночью на небе не было луны. Берег реки тонул в непроглядной тьме, лишь изредка нарушаемой одинокими криками ночных птиц.
Поспешно сбросив вызов и укрытый покровом таинственной темноты, Чжоу Сяодун больше не сдерживался. Он позволил себе с почти безумным отчаянием обнажить то, что вечно прятал глубоко внутри, безмолвно выставляя свои чувства напоказ этому миру и отчаянно бросая ему вызов.
Долго-долго он всматривался в ночную мглу за окном, после чего едва заметно шевельнул губами и тихо прошептал:
— Мам…
Его голос сильно дрожал, выдавая бушевавшую в душе бурю.
Ты говорила, что мы не подходим друг другу, просила потратить десять лет на то, чтобы повзрослеть, и запрещала искать ее.
Теперь я выполнил всё до последнего слова. Так что…
— Завтра я… я пойду к ней.
Кажется, я всё еще люблю ее.
За окном стояла тишина. Никто не ответил на слова Чжоу Сяодуна — лишь ночной мрачный пейзаж разделял его одиночество.
http://bllate.org/book/25104/2984016
Готово:
