Получив приказ от Императора отправить продовольствие попутно и назначить Цзян И ответственным за доставку, Фэн Цинь не слишком удивился. Августейший отец понимал его точно так же, как он понимал отца. А вот его матушка-наложница понимала их обоих лучше всех.
Когда он заговорил об этом с матушкой, она сразу сказала, что Император наверняка согласится — в этом не было ничего нового. Чьих людей отправляли в поход, к тем семьи Император относился намного благосклоннее. Не сказать, что он выполнял любые просьбы, но пока дело касалось пустяков, Император никогда не возражал.
Теперь, когда Фэн Цинь отправлялся в поход, а Фэн Е собирался следовать за ним, Император, естественно, станет ещё больше заботиться о Благородной супруге Чжэнь. То, о чём просила Благородная супруга Чжэнь, в любом случае надлежало исполнить; раз Император давал согласие, это к тому же приносило ему благодарность Благородной супруги Чжэнь — почему бы и нет?
Получив императорский указ и проводив евнуха Хуана, Цзян Хэндэ неизбежно заволновался. Всё остальное было еще куда ни шло, но здоровье его младшего сына вызывало у него неподдельную тревогу.
Цзян И улыбнулся:
— Отец, не переживай. Старший брат защитит меня, со мной ничего не случится. К тому же, раз я еду вместе со старшим братом, и вы, и я можем быть спокойны.
Цзян Хэндэ и сам понимал, что в присутствии Цзян И даже самый опасный поход не грозил Цзян Ду бедой, но младший сын впервые отправлялся так далеко от дома, и отец невольно тревожился за него.
— В дальних поездках во всём слушайся брата. В походных лагерях и еда, и ночлег суровы, так что тебе неизбежно придётся хлебнуть лиха. Хоть князь Люй и относится к тебе хорошо, в армии не могут делать исключений, поэтому обязательно береги себя и не заставляй отца волноваться.
— Сын понимает.
Цзян Хэндэ похлопал его по плечу:
— Возьми в дорогу Ся Фэна, он парень смышлёный и во всём сможет проявить себя с лучшей стороны.
— Слушаюсь.
Изначально ему не разрешалось брать с собой слуг, но поскольку он ехал в войске Фэн Циня, это не составляло труда.
— Ладно, ступай собирать вещи.
Тревоги тревогами, но ослушаться императорского указа было нельзя.
Накануне отъезда Цзян И в особняк вернулась их тетушка, Цзян Сяньчжи.
Поскольку тетушка жила далеко, Цзян И и Цзян Ду могли не видеться с ней целый год, однако в праздники праздничные подношения никогда не прекращались.
Хотя виделись они нечасто, тетушка нежно любила обоих племянников. Во-первых, она с детских лет была знакома с их матерью и поддерживала с ней прекрасные отношения, а во-вторых, не имея собственных детей и обожая малышей, она, разумеется, воспринимала детей старшего брата как своих родных.
Впрочем, к Го и двум дочерям последней она питала совсем иные чувства. Сама Цзян Сяньчжи происходила от побочной жены; хотя главная жена относилась к ней прекрасно, в семье Го на нее смотрели свысока. Стоило ей возвратиться в родительский дом вместе с главной женой, как за спиной тут же начинались пересуды. Главная жена не желала ссориться с родней из-за падчерицы, поэтому просто делала вид, будто ничего не слышит. Зато ее младший единоутробный брат постоянно заступался за нее и всякий раз отчитывал тех двоюродных сестриц, так что узы между братом и сестрой были поистине неразрывными. А вот к Го они относились исключительно с холодной отчужденностью.
Цзян Ду и Цзян И по всем правилам отвесили тетушке поклон.
Цзян Сяньчжи торопливо велела им подняться и с улыбкой произнесла:
— Подойдите же ближе, дайте тетушке хорошенько на вас посмотреть.
Цзян Ду и Цзян И подошли, лица обоих озаряли улыбки.
Цзян Сяньчжи погладила старшего племянника, потрепала по плечу младшего и осталась невероятно довольна:
— Как хорошо, как же хорошо, оба выросли!
Цзян Хэндэ тоже улыбнулся:
— Теперь, когда они станут сопровождать сестрицу, сестрица больше не соскучится.
— То верно, — Цзян Сяньчжи не могла наглядеться на них.
Увидев, сколь тепло Цзян Сяньчжи принимает Цзян Ду и Цзян И, наложница Го и Цзян Юэвэй помрачнели. Цзян Юэчань же в последнее время всё хворала и даже не появилась.
Цзян Юэвэй презрительно скривила губы:
— Как бы ни был хорош второй брат, ему всё равно придется выйти замуж, так что вряд ли он сможет постоянно находиться рядом с тетушкой.
Цзян Сяньчжи нахмурилась:
— Как ты, молодая девица, можешь так легкомысленно рассуждать о подобных делах?
Цзян Юэвэй ничуть не смутилась:
— Я говорю чистую правду. К тому же мы дома, разве племянница не может высказать свое мнение?
Когда Го и Цзян Юэвэй только пришли навестить ее, их лица казались фальшивыми и натянутыми. Цзян Сяньчжи не стала с ними спорить, но слышать от молодой девушки столь бестактные речи ей, воспитанной в строгих правилах благопристойности, было неприятно.
— Девушка повсюду должна соблюдать приличия и знать меру. Что следует говорить, а чего говорить не стоит — ты обязана понимать душой. Цзян И обручен по воле Императора, а князь Люй выказывает ему глубочайшее уважение — что может быть лучше этого? Даже если он не сможет дни напролет находиться подле меня, я всё равно счастлива.
Цзян Юэвэй решила, что тетушка просто мастачка красиво говорить, и не захотела с ней спорить.
Обратившись к Цзян Хэндэ, Цзян Сяньчжи произнесла:
— Господин, порядок во внутренних покоях — залог мира в усадьбе. И Юэвэй, и Юэчань — мои племянницы, и раз я люблю их, то тем более должна обучить их манерам, чтобы они стали настоящими благородными девицами. Раз уж нынешняя наставница не в силах сладить с двумя барышнями, то, по моему разумению, лучше сменить ее на кого-потолковее, дабы впоследствии, выйдя замуж, они не опозорили себя в домах мужей.
Цзян Хэндэ, разумеется, не имел ничего против. Он и сам давно считал, что наставницу пора менять, но стоило ему заикнуться об этом, как Го начинала рыдать и устраивать истерики, а следом за ней вопили и дочери, доводя его до головной боли, так что в конце концов он махнул рукой.
— Раз внутренние покои поручены сестрице, значит, всё должно быть по ее воле.
— Ни за что! — Цзян Юэвэй тотчас вскочила с возражениями. — Эта наставница столько лет служила мне верой и правдой, пусть она не совершила великих подвигов, но трудилась в поте лица! Как можно взять и прогнать ее просто так?
На лице Цзян Сяньчжи вспыхнул гнев:
— Коль скоро она ничему вас не научила и всё еще остается при вас, не вредит ли она вам? О поступке Юэчань я даже вспоминать не хочу, но ясно одно: среди тех, кто вас окружает, нет ни единого здравомыслящего человека, никто из них не способен наставить барышню на путь истинный. Если так пойдет и дальше, то когда вас с позором вернут от мужей в родительский дом, не вините никого в том, что в усадьбе не нашлось для вас приюта!
— Отец! — сообразив, что с тетушкой договориться не удастся, Цзян Юэвэй бросилась к отцу.
Цзян Хэндэ даже не взглянул на нее, лишь бросил:
— Сестрица вольна решать сама.
Укротив гнев, Цзян Сяньчжи сказала Цзян Хэндэ:
— В конце концов, это твой дом, и обо всех будущих переменах я буду советоваться с тобой. Вдвоем мы сообразим куда быстрее, чем я одна.
Цзян Хэндэ доверял сестре, иначе не стал бы везти ее издалека:
— Мелкие дела решай сама, а о важных просто сообщай мне заранее.
Поразмыслив, Цзян Сяньчжи решила, что младший брат и без того вечно занят хлопотами:
— Ну хорошо.
С возвращением Цзян Сяньчжи Цзян Хэндэ сразу почувствовал себя намного свободнее:
— Двор Циньюнь по-прежнему закреплен за сестрицей, так что живи там же, где и прежде.
Это было то самое место, где Цзян Сяньчжи жила в юности, так что оно было дорого ее сердцу.
— Прекрасно, прекрасное решение, благодарю за заботу.
— Что вы, сестрица, не желаете сначала осмотреться?
— Пойдем.
Убранство двора Циньюнь осталось абсолютно прежним — всё выглядело точь-в-точь так же, как в день отъезда Цзян Сяньчжи, что вызвало у нее глубокое умиление.
Цзян Ду произнес:
— Сегодня отец особо распорядился на кухне, чтобы приготовили любимые блюда тетушки. Тетушка должна поесть как следует.
— Хорошо-хорошо, — с улыбкой согласилась Цзян Сяньчжи.
В комнату вбежал управляющий и с сияющей улыбкой доложил:
— Господин, госпожа тетушка, к нам пожаловал евнух из Резиденции князя Люй!
— Живей проводи его сюда, — велел Цзян Хэндэ.
Вскоре появился Ю Син в сопровождении нескольких слуг. Отвесив всем положенные поклоны, он с улыбкой произнес:
— Услышав о возвращении госпожи тетушки, ван специально прислал слугу передать скромные дары — в знак приветствия.
С этими словами он знаком велел слугам внести подарки.
— О небеса, какая неожиданность, ван так о нас заботится! — Цзян Сяньчжи поистине не ожидала даров из Резиденции князя Люй. Раз ван проявлял такое внимание к Цзян И, значит, всё было по-настоящему, и на душе у нее стало спокойно.
Слуги один за другим вошли в комнату и заставили подарками целый стол: тут были изысканные женские украшения и венцы, драгоценные камни руи и редкие диковинные безделушки для развлечения в часы досуга.
— Благодарю вана, — улыбнулась Цзян Сяньчжи.
— Подарки переданы, и я вынужденкланяться.
— Управляющий, проводи гостя.
Ю Син отдельно поклонился Цзян И и лишь после этого последовал за управляющим.
Проводя пальцами по вещам на столе, Цзян Сяньчжи с улыбкой обратилась к Цзян И:
— Я вижу, что всё это прислано лишь потому, что князь Люй дорожит тобой.
Цзян И улыбнулся:
— Главное, чтобы тетушке нравилось.
— Нравится, очень нравится, — кивнула Цзян Сяньчжи. И дело было даже не в этом — один только сундук с необработанными драгоценными камнями чего стоил! Сколько великолепных украшений можно было из них сделать? Ими не стыдно было и одарить кого-нибудь на праздниках, и даже поднести Благородной супруге Чжэнь — никто бы не нашел изъяна.
— Князь Люй выказал поистине царское внимание. Впоследствии отнеси эти камни в лавку Баофуцзэ, пусть ювелиры изготовят прекрасные уборы — преподнесешь их Благородной супруге Чжэнь, это будет превосходно.
Цзян И прекрасно понимал: с его собственными средствами раздобыть столь редкие драгоценные камни было бы непросто. Поступок Фэн Циня разом избавил его от множества хлопот и показал, что ван действительно думал о нем.
Цзян Юэвэй теребила в пальцах носовой платок с помрачневшим лицом. Цзян И — мужчина, с какой стати князь Люй оказывал ему столь высокое уважение? По идее, он должен был относиться к нему с презрением. Разве столь пышные подарки не возвышали положение Цзян И еще больше?
Цзян Сяньчжи порядком устала в дороге, поэтому вскоре все покинули двор Циньюнь и разошлись по своим комнатам.
Наложница Го сразу направилась к Цзян Юэчань и с горечью поведала ей о подарках из Резиденции князя Люй.
Цзян Юэчань уже ни на что не надеялась, однако отец больше не заводил речи о ее замужестве за кузеном, и от этого на душе у нее стало чуточку легче. Но в то же время в ее сердце еще сильнее вскипела ненависть к Цзян Юэвэй.
— Матушка, и вы вот так просто позволяете тетушке заправлять домом? — Цзян Юэчань прекрасно понимала: если внутренние покои перейдут из рук матушки к другой, ее собственная жизнь явно покатится под откос.
— А что я по-твоему могу сделать? Тетушка твоя с виду кроткая, а на деле крута нровом. Ты уж в последнее время веди себя потише. Раз уж она собралась менять наставницу у Юэвэй, то, по моему разумению, через пару дней очередь дойдет и до тебя.
Наложница Го и сама места себе не находила от тревоги. Раньше она частенько посматривала свысока на Цзян Сяньчжи из-за ее незнатного происхождения по матери, а теперь вот — колесо фортуны повернулось. Сама она оказалась всего лишь наложкой, да и дочерям ее уготована участь девиц от побочных жен.
На душе у Цзян Юэчань было черно от досады, но недавние потрясения так измотали ее, что и тело занедужило; ей оставалось лишь лелеять хворь в постели и ждать, пока станет лучше, чтобы решить, как жить дальше.
В мгновение ока настал день выступления в поход. Старший принц от имени Императора провожал воинов в путь.
Фэн Цинь был назначен главнокомандующим, Цзян Ду — его заместителем, а Фэн Е — армейским надзирателем.
Осушив вместе со старшим принцем прощальные чаши за здоровье всего войска, Фэн Цинь и его люди тронулись в путь.
Цзян И умел держаться в седле, что значительно облегчало передвижение армии.
Преследуя собственные тайные цели, Фэн Цинь временно приставил Цзян И к своему отряду, а когда они выехали за городские ворота, намеренно сбавил шаг коня, сравнявшись с Цзян И.
Погода постепенно теплела, деревья и трава выбросили первые ростки, и этот едва заметный желтовато-зеленый оттенок невольно напомнил Фэню Циню сияние, исходившее от тела Цзян И в момент мнимой смерти.
Он уже расспрашивал об этом Цзян Хэндэ и Цзян Ду, но оба хранили молчание, словно рты их были на замке. Фэн Цинь, разумеется, не верил им, ведь он отлично помнил их лица в тот день. Однако раз они не желали говорить, он бы ничего от них не добился и в конце концов был вынужден оставить попытки.
Фэн Цинь внимательно оглядел Цзян И: в том не было ни малейшего следа той таинственной ауры, и со стороны он выглядел самым обыкновенным изящным юношей.
Заметив, что Фэн Цинь не сводит с него глаз, Цзян И спросил:
— Что такое?
Фэн Цинь улыбнулся:
— Ничего, просто вспомнил кое-что из прошлого.
Цзян И не стал допытываться.
Пришпорив коня, Фэн Цинь приблизился и тихо прошептал:
— Сегодня вечером, когда разобьем лагерь, приходи спать ко мне.
— Не нужно. — Зачем ему спать у Фэн Циня? Он тысячу раз предпочел бы разделить ночлег со старшим братом.
— В поле полно насекомых, к тому же по ночам холодно. Я велел Ю Сину захватить толстые одеяла, с ними тебе будет куда уютнее. — Разве в походных условиях полагались такие удобства? Но он был вынужден думать о Цзян И и тащить всё это, пусть даже это доставляло хлопоты.
— Ничего страшного, я просто надену одежду потеплее.
Увидев, что Цзян И наотрез отказывается, Фэн Цинь лишь легко улыбнулся и больше не стал настаивать.
Однако ближе к вечеру, когда лагерь уже был разбит, палатка Цзян И почему-то оказалась испорчена — в ней зияла огромная дыра, и ночевать там было нельзя.
С видом полнейшего неведения Фэн Цинь приблизился к нему и силой увлек за собой в собственную палатку.
http://bllate.org/book/25020/2958886
Готово:
