Глава 19. Выход из-под контроля
На следующий день Син Цин проснулся с тяжелой головой и вяло пробормотал: — Мне ведь сегодня еще нужно повторять материал...
Цин Ибай протянул ему стакан воды и безжалостно насмехнулся: — Глядя на твой вчерашний пыл, я думал, что сегодня ты будешь огурцом.
Син Цин помассировал затылок: — Я вчера что, ударился вот сюда?
— Ага, сам себя проверь, всё ли в порядке, — ответил Цин Ибай.
Син Цин заглянул в зеркало, отодвинув волосы: — Вроде нормально, да и болеть давно перестало.
Возившись туда-сюда, они провели все утро.
Во второй половине дня Син Цин вернулся в школьный класс повторять уроки.
Он провел весь день в тревогах и метаниях, но в конце концов все же взял телефон и позвонил офицеру Чэню.
Ранним утром следующего дня Син Цин за спиной у Цин Ибай отправился в психиатрическую больницу города Б.
Он посмотрел на отправленное им сообщение: [В эти дни мне нужно сосредоточиться на учебе, так что видеться не будем, постарайся там нормально питаться, ладно? /Улыбка/]
Мысленно он подумал: интересно, как долго сможет продержаться столь неуклюжая ложь?
Офицер Чэнь приехал забрать Син Цина на машине.
— Я так и знал, что ты приедешь, — закурив сигарету, неторопливо произнес мужчина средних лет.
— Я... хотел спросить вас о кое-чем, — сказал Син Цин.
Цинь Лянхуэй был не просто детской психотравмой Цин Ибай, он был его больной точкой. А в прошлой жизни эта болезнь, загнанная вглубь души, постепенно превратилась в раковую опухоль, готовую убивать.
Поскольку все предпочитали хранить молчание об этом деле, Син Цин почти ничего не знал о Цинь Лянхуэе, поэтому и решил воспользоваться случаем, чтобы расспросить офицера Чэня.
Кто знает, может, это поможет предотвратить возможное озлобление Цин Ибай в будущем.
По дороге в больницу офицер Чэнь снова завел разговор о тех давних событиях, которые и по сей день стояли перед его глазами так живо: — Тогда я только-только стал начальником следственного отдела. В одном из уездов города Б прокатился слух о серии убийств, с которыми местный отдел полиции не мог справиться, поэтому вышестоящее руководство напрямую поручило дело нам. Я был полон амбиций, в то время искренне веря, что совершу великий прорыв. Кто же знал, что пройдут годы, преступника так и не поймают, а жертвы будут появляться одна за другой.
Офицер Чэнь горько усмехнулся: — Когда его наконец схватили, нам объявили, что преступника невозможно привлечь к уголовной ответственности. Ты даже не представляешь, что творилось в душе у меня и у ребят, которые вели это дело, какая нас обуревала злость...
Машина выехала на извилистую горную дорогу. Сделав еще несколько кругов, они внезапно выехали на открытое пространство, и перед глазами выросло высокое белое здание.
Офицер Чэнь, судя по всему, бывал здесь уже много раз — он привычно заехал на территорию в поисках парковочного места.
Син Цин не удержался от любопытства и спросил: — Офицер Чэнь часто сюда приезжает?
Заглушив двигатель, офицер Чэнь знаком показал Син Цину выходить: — Да, каждый раз, когда я заканчиваю расследование какого-нибудь дела, у меня входит в привычку заглядывать сюда.
— Почему? — не понял Син Цин. По идее, офицер Чэнь должен был люто ненавидеть Цинь Лянхуэя, однако регулярно навещал его.
Офицер Чэнь провел Син Цина мимо фонтана, поднялся наверх, зашел в одну из палат и жестом предложил заглянуть внутрь.
Через огромное стеклянное окно Син Цин отчетливо разглядел картину: на больничной койке лежал старик, утыканный медицинскими трубками.
Хотя его называли стариком, на вид ему было едва ли за пятьдесят, но растрепанные редкие волосы, испещренное глубокими морщинами лицо и пустые, остекленевшие глаза вмиг делали его совершенно безжизненным и глубоко несчастным.
Син Цин слегка расширил глаза: он впервые видел Цинь Лянхуэя — того самого легендарного, жестокого и ужасного убийцу.
В груди поднялось странное чувство, примесь любопытства, скорби и страха.
— Ты в порядке? — заметив странное выражение лица Син Цина, участливо спросил офицер Чэнь.
Син Цин покачал головой: — Он выглядит совершенно обычным человеком.
Офицер Чэнь невесело усмехнулся: — Внешность людей обманчива. Когда мы тогда арестовывали его, соседи даже прибегали к нам со словами: «Товарищи полицейские, вы точно не ошиблись человеком?»
Аппаратура в палате вдруг издала резкий, пронзительный и непрерывный сигнал.
Несколько медсестер бросились внутрь проверять показатели, одна из них побежала за врачом, и в палате мгновенно воцарился хаос.
Син Цин с сопровождающим ничем не могли помочь и были вынуждены стоять за стеклом.
Офицеру Чэню снова захотелось закурить, но из-за запрета на курение он мог лишь нервно потирать пальцы: — Когда мы тогда ловили преступника, тот мальчик тоже присутствовал при этом.
Син Цин удивленно посмотрел на него: — Цин Ибай?
Офицер Чэнь кивнул: — Полиция тоже доставила его в участок для допроса, и тот ребенок предоставил множество ключевых улик.
На душе у Син Цина стало тяжело. Сколько тогда было Цин Ибаю? Совсем ребенок, а ему пришлось пережить подобное.
— Ты ведь хотел узнать, почему я часто навещаю его? — заговорил офицер Чэнь. — Потому что когда его впервые признали психически больным, тот мальчик с мрачным лицом хладнокровно заявил нам: «Он притворяется, он не сумасшедший, я могу это подтвердить».
Син Цин остолбенел.
Офицер Чэнь продолжил: — На самом деле, не только он, мы сами, полиция, тоже в это не верили. Шесть лет, пять человеческих жизней, мы потратили колоссальные силы и ресурсы, а в итоге преступник оказался всего лишь психически больным человеком. Как у безумца могла быть такая невероятная способность противостоять следствию?.. Но результаты судебно-медицинской экспертизы были у всех на виду...
Голос офицера Чэня стих. Он перевел взгляд на далекие горные вершины, и в его тоне зазвучали неопределенная растерянность и меланхолия.
— Мы приглашали экспертов для проведения повторных экспертиз несколько раз, но результаты всегда были одинаковыми, и в конце концов его перевели сюда, — с самоиронией усмехнулся офицер Чэнь. — Я часто хожу сюда просто для того, чтобы увидеть: сошел он с ума по-настоящему или притворяется. Если это фальшивка, рано или поздно он выдаст себя.
Прошло неизвестно сколько времени. Суета медперсонала в палате постепенно утихла, и вместе с ней исчезли звуки работающих приборов. Из палаты вышла медсестра, посмотрела на офицера Чэня и Син Цина и произнесла: — Он... скончался.
— Мм. — Словно предвидя это, офицер Чэнь на удивление сохранял спокойствие.
Хотя Син Цин как медик повидал немало смертей на своем веку, этот человек был особенным, и на душе у него сразу скребли кошки.
В этот момент зазвонил телефон Цин Ибая.
— Ты где? — едва вызов соединился, выпалил тот с наскоку.
Син Цин приоткрыл рот, и лишь спустя пару секунд к нему вернулся голос: — Я... я в...
Голос Цин Ибая звучал несколько озлобленно: — Стоит мне выпустить тебя из виду хоть на минуту, как ты тут же куда-то сбегаешь!
Син Цин даже рассмешило это: — Что значит выпустить из виду? Вообще-то, ребенок здесь ты.
Несколько медсестер подошли ближе, чтобы уточнить: — Родственники собираются забирать тело?
Голос у нее был негромкий, но Син Цин подумал, что Цин Ибай наверняка все расслышал.
На том конце провода внезапно воцарилось молчание. Спустя мгновение Цин Ибай заговорил, и в его голосе не читалось никаких эмоций: — Умер?
— Мм...
Син Цин думал, что Цин Ибай станет допытываться, почему он в одиночку тайком уехал куда-то, но тот лишь холодно бросил: — Возвращайся один и не тащи за собой всякую дрянь.
Син Цин понял его с полуслова: — Хорошо.
Сбросив вызов, Син Цин вопросительно посмотрел на офицера Чэня.
Син Цин покачал головой и ответил медсестре: — Родственники отказываются.
Медсестра была в общих чертах осведомлена о ситуации, поэтому не стала расспрашивать дальше, просто кивнула и удалилась.
Глядя, как медперсонал увозит тело старика, Син Цин в затуманенном сознании снова вспомнил момент, когда он впервые увидел мертвого Цин Ибая.
Внутри поднялась жгучая, необъяснимая тоска, и Син Цин вдруг до безумия захотел увидеть Цин Ибай. Он произнес: — Офицер Чэнь, я хочу вернуться.
Вернувшись в город А, Син Цин тайком пробрался в общежитие Цин Ибай — ему одновременно хотелось увидеть парня и было страшно его гнева.
Он уже занес руку, чтобы постучать, как раздался зловещий голос: — Ты что делаешь?
Син Цин от неожиданности подпрыгнул и оглянулся.
Цин Ибай смотрел на него с полуулыбкой.
— Я искал тебя... — Голос Син Цина явно звучал неуверенно.
— Искал меня? — Цин Ибай двинулся на Син Цина. Хотя он улыбался, Син Цин отчетливо видел, что в глазах у него не было ни капли веселья.
Цин Ибай вел себя странно.
Син Цин отступил на шаг назад, прислонившись спиной к двери: — Цин... Цин Ибай?
Цин Ибай вплотную приблизился к нему, и улыбка исчезла с его лица: — Зачем ты ходил к нему?
— Я...
Цин Ибай с размаху ударил кулаком по двери. Раздался оглушительный грохот, казалось, задрожал весь коридор.
Син Цин испуганно вздрогнул.
— Ходил к нему? Какое тебе вообще дело до него? Возомнил себя моим старшим братцем? Сам не пойми кто, приблуда безродная. — Цин Ибай смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде читались острые шипы.
Сердце Син Цина болезненно сжалось. Запрокинув голову, он встретился взглядом с Цин Ибай. Из-за охватившего его страха мозг абсолютно опустел, и он совершенно не представлял, что делать дальше.
— Он заслужил смерть.
Спустя мгновение Цин Ибай услышал еле слышный шепот Син Цина.
В глазах Цин Ибая мелькнуло сложное выражение, и вдруг Син Цин бросился в его объятия, мертвой хваткой вцепившись тому в талью: — Цин Ибай, справедливость может запоздать, но она обязательно придет. Он отправился в ад, но однажды правда выйдет наружу, и закон воздаст должное и тебе, и всем пострадавшим!
Цин Ибай долго молчал.
Наконец он произнес: — Отпусти меня.
Син Цин не шелохнулся.
Цин Ибай просто позволил ему продолжать обнимать себя: — Что на ужин?
— М? — Син Цин не совсем уловил смену темы, но рефлекторно ответил: — Рис с подливкой?
— Пошли.
Всю дорогу Цин Ибай вел себя до крайности спокойно. Настолько спокойно, что у Син Цина мурашки шли по коже.
После ужина Цин Ибай заявил: — Сегодня в общежитие не возвращаемся, снимем номер в отеле.
Син Цин: — А...
Гостиница.
Из-за странной и напряженной атмосферы между ними Син Цин после водных процедур поспешил залезть под одеяло и оттуда, высунув лишь глаза, украдкой наблюдал за Цин Ибай.
Выражение лица Цин Ибая было самым обычным.
Сначала Син Цин лежал как на иголках, но потом его сморил такой сильный сон, что он незаметно провалился в глубокий сон.
Среди ночи Син Цин проснулся от резкой боли. Спросонья он открыл глаза и при свете луны, пробивавшемся сквозь занавески, увидел, что Цин Ибай, который по идее должен был спать на другой кровати, сейчас сидит прямо на нем, обеими руками намертво вцепившись ему в плечи с такой силой, будто хотел вдавить Син Цина в матрас.
— Цин Ибай, ты что творишь? — Син Цин чувствовал себя так, будто его кости сейчас хрустнут. В темноте лица Цин Ибая было не разглядеть, но сердце охватил липкий страх.
Цин Ибай ничего не ответил. Они пробыли в таком оцепенении какое-то время, после чего Цин Ибай высвободил одну руку и потянулся к шее Син Цина.
Син Цин всем телом превратился в камень: неужели этот парень снова собрался его душить?
http://bllate.org/book/25015/2958464
Готово: