Янь Цин вслед за Фу Бинчэном вошёл в отдельную комнату.
Он спокойно сел. В его тишине не было и тени страха, словно вообще ничего не произошло.
Взгляд, как обычно, был покрыт тонким слоем холодной отчуждённости, а спрятанная под мягкой внешностью острота казалась тщательно заточенным лезвием, способным отгородить его от всего мира.
Фу Бинчэн снова разозлился.
Начиная с той ночи Янь Цин уже был отнесён им к части собственной территории.
Он — альфа высшего класса. Стремление господствовать у него в крови. Люди рядом с ним по любому поводу ищут его «защиты». Что не так с этим Янь Цином?
Он вообще не понимает, что может на него положиться???
— Один против скольких? Раз такой сильный в драке, чего тогда по ночам плачешь?
Тон был издевательским и даже слегка капризным. Будто Фу Бинчэн одновременно высмеивал его «драку» и «заботился» о ранах. В ушах Янь Цина это звучало так, что сердце начинало зудеть.
Не обращая внимания на спрятанные взгляды остальных, он пристально посмотрел на Фу Бинчэна и медленно, отчётливо произнёс:
— Плачут не только когда больно. От удовольствия тоже можно плакать.
Фу Бинчэн словно волчий король на вершине горы мысленно издал протяжное «ау-у», сохраняя лениво-надменный вид.
Он достал специально изготовленную сигарету, закурил, обвёл взглядом остальных, притихших как мыши, и, подобно королю, откинулся на диван — всё такой же чисто надменный.
— Рассказывай, что произошло.
Янь Цин незаметно чуть наклонился в его сторону и остановился только тогда, когда белый дым коснулся кончика носа.
Почувствовав лёгкую чистую горечь, похожую на кедр, он сразу ощутил, как бешено бившееся сердце успокаивается.
Даже железа словно прочистилась, будто только что пробившееся из земли семя напоил весенний дождь.
И тогда Янь Цин в нескольких фразах рассказал о случившемся.
Фу Бинчэн остался доволен этим маленьким «послушным» движением и втайне хмыкнул.
На самом деле Янь Цину и не нужно было объяснять подробно. По той отвратительной вони в коридоре Фу Бинчэн и так понял: омега использовал феромоны, чтобы соблазнить альфу.
Бесстыдный омега. Не получит наказания — так и не поймёт, где небо, а где земля.
— Цзинчэ, омегу с дурным поведением, который намеренно начинает течку в общественном месте и соблазняет альфу, ведь можно посадить надолго?
Бай Цзинчэ, которого внезапно вызвали по имени, как раз анализировал отношения между этими двумя.
Их компанию игнорировали уже полдня, а теперь вдруг вспомнили.
Однако, похоже, жертвой соблазнения оказался тот самый великий актёр, о котором Гу Сичжоу без конца говорил. С чего это Фу Бинчэн вдруг «проявил доброту» и полез в чужое дело?
Хотя, с другой стороны, всё нормально. Гу Сичжоу больше всего любит «доставлять неприятности» Фу Бинчэну; помочь ему позаботиться о госте не так уж странно.
К тому же Фу Бинчэн мог сколько угодно язвить, но разгребать последствия никогда не ленился.
— Действительно можно посадить на некоторое время, — ответил Бай Цзинчэ. Вспомнив, что Фу Бинчэн особо подчеркнул слово «намеренно», он добавил: — Если обстоятельства серьёзные, даже после выхода его будут держать под наблюдением.
— Да какое там наблюдение, — вставил Лу Цзюньхэ. — Если он намеренно создавал угрозу обществу, то даже омегу могут отправить на лечение в специальную психиатрическую больницу.
А сколько именно продлится такое «лечение», разумеется, присутствующие могли решить сами.
Фу Бинчэн кивнул, показывая, что понял. Как раз в этот момент дверь открыл Гу Сичжоу.
— Ублюдки. Только и умеют, что пользоваться грязными, низкопробными приёмами.
Он ещё не вошёл, а возмущённый голос уже разнёсся по комнате.
Потом он протиснулся и сел рядом с Янь Цином, несколькими большими глотками выпил воды и вполне убедительно проявил заботу:
— Великий актёр Янь, ты как? На тебя не подействовало? В больницу надо? Не волнуйся, я уже всё распорядился. Они ещё узнают, что такое неприятности…
Чем дольше Гу Сичжоу говорил, тем больше чувствовал: что-то здесь не сходится.
Это самое «показать им, что такое неприятности» первым ведь предложил Фу Бинчэн.
А что за человек Фу Бинчэн? Гордо держится в стороне от всего, что его не касается. С чего бы ему вдруг вмешиваться в чужое дело?
К тому же Янь Цин тогда врезался в него. В обычной ситуации Фу Бинчэн давно бы отскочил.
Уклониться — это вообще базовая операция. А может, ещё и ядом бы полил.
Но только что он не уклонился и не начал язвить.
И даже почти сквозь зубы произнёс: «Сичжоу, пусть им вывернут руки».
Точно, точно! И в прошлый раз в «Сиюане» Фу Бинчэн тоже уверенно поймал Янь Цина.
Всё это совершенно не походило на обычного Фу Бинчэна!
Неужели… этот тип Фу Бинчэн тоже заинтересовался великим актёром Янем?
Гу Сичжоу несколько раз перевёл взгляд с одного на другого. Он никогда не умел держать мысли при себе и тут же выпалил:
— Нет, тут что-то очень не так! Брат Бинчэн, ты что-то от меня скрываешь! Ты обычно никого к себе не подпускаешь, а великого актёра Яня каждый раз ловишь безошибочно.
Не дожидаясь ответа, он подчеркнул:
— Вслушайся: каждый раз. Безошибочно!
Подчеркнув это, Гу Сичжоу словно внезапно раскрыл истину и воскликнул:
— А-а, понял! Брат Бинчэн, тебе просто нравится лицо великого актёра Яня. Ты людям поблажки за красоту даёшь!
— Тебе поблажек не досталось — вот и бесишься?
Фу Бинчэн не удостоил Гу Сичжоу особым вниманием даже после обвинения в «поблажках за красоту». Он лишь скользнул по нему взглядом, в котором читалось: «Нужно ли так удивляться, будто ничего в жизни не видел?»
Стоит в гордом одиночестве над миром. Урон — сто миллионов.
То есть обозвал его уродливым и болтливым.
Гу Сичжоу закатил глаза и решил не связываться с безумцем, у которого язык не знает пощады.
Он повернулся к Янь Цину, заслонил от него взгляд Фу Бинчэна и начал промывать мозги:
— Великий актёр Янь, ты не смотри, что он метр восемьдесят девять — человек он мерзкий, душа уродливая. Не смотри, что денег немерено — завидует и в открытую, и исподтишка. Не смотри, что альфа высшего класса — встречает человека и сразу издевается…
— Президент Фу — хороший человек, — Янь Цин сидел с прямой спиной и совершенно холодным выражением лица, но произнёс фразу постоянной тёплой температуры.
По крайней мере для Фу Бинчэна она была именно тёплой.
Разумеется, он хороший.
Людей не убивает, пожаров не устраивает, ещё и спасает из беды — конечно хороший.
Поэтому Гу Сичжоу увидел лишь высоко поднятый подбородок Фу Бинчэна.
Подбородок, ясно показывающий: волк сейчас очень доволен.
Гу Сичжоу нечего было сказать. Он списал всё на привычную уверенность альфы высшего класса.
Тем более в такой обстановке он быстро забыл о случившемся и переключился на выпивку.
Где есть Гу Сичжоу, там тишины не бывает.
Янь Цин тоже выпил несколько бокалов. Остальные заботились о нём и, считая «пострадавшим», наливали фруктовое вино, но ему всё равно казалось, что выпил немало.
Возможно, дело было в воздействии феромонов Цэнь Юэ: Янь Цин всё ещё ощущал, как пульсирует железа.
Будто сообщала ему, что ей нужно успокоение.
А чем её можно успокоить, Янь Цин в глубине души уже знал.
Феромонами Фу Бинчэна — теми самыми, которые когда-то уже проникали в его железу.
Но сказать такое вслух было невозможно. Он альфа — с какой стати ему нужно успокоение феромонами другого альфы?
Он ведь не омега и периода течки у него нет.
Или проблема всё-таки в его железе?..
Янь Цин протянул руку к затылку и только тогда осознал, что подавляющего пластыря давно нет.
К счастью, ворот рубашки закрывал кожу, и никто не видел следов зубов.
И ещё к счастью, вокруг были только сильные альфы, которые не допустят утечки феромонов.
В этот момент Гу Сичжоу предложил сыграть в карты.
Янь Цин попал сюда случайно и считал, что оставаться дальше уже неловко, поэтому встал попрощаться.
— Я попрошу водителя тебя отвезти.
Ради попыток переманить Янь Цина Гу Сичжоу успел хорошо его изучить и знал, что тот «примерный молодой человек», поэтому удерживать силой не стал.
Но когда он увидел, что Фу Бинчэн тоже поднялся, сразу занервничал:
— Брат Бинчэн, ты куда? Пятая точка ещё диван не нагрела, а ты уже уходишь. Это вообще по-братски?
— В меня несколько раз врезались. Разумеется, пора вернуть долг вместе с процентами, — как нечто само собой разумеющееся ответил Фу Бинчэн. Правда это была или нет — неизвестно.
Янь Цин, *главный виновник*, на секунду замер, не понимая, какие проценты он вообще способен выплатить.
В итоге они всё равно ушли вместе, оставив Гу Сичжоу одного в полном недоумении.
— Старина Лу, старина Бай, вы ничего странного не заметили?..
Лу Цзюньхэ и Бай Цзинчэ переглянулись. В душе оба подумали: мы ещё заметили, как твой брат Бинчэн обнял человека за талию.
Но это были мелочи. Они заметили кое-что куда серьёзнее.
— Сичжоу, чем пахнут феромоны твоего брата Бинчэна? — Бай Цзинчэ скорее намекал, чем спрашивал.
— Вином из чёрной смородины. Мы же с детства вместе! Ты ещё в армии служишь — и такое забыл?
Гу Сичжоу выпалил ответ мгновенно, словно обвинял Бай Цзинчэ в ужасной памяти и заодно сомневался в его профессиональной наблюдательности.
Бай Цзинчэ и Лу Цзюньхэ снова переглянулись, улыбнулись и ничего не сказали.
А Гу Сичжоу уже не стал ломать голову. Он схватил телефон и принялся торопить Пэй Хэна: мол, их трое, до полного состава не хватает одного.
http://bllate.org/book/24970/3126186
Готово:
