Линь Чжанвэнь задохнулся от злости и свирепо уставился на них обоих, тыча пальцем так, что рука дрожала. Но в конце концов спорить больше не стал, резко взмахнул рукавом и крикнул Цянь-ши:
— Мама, верни им поля!
Цянь-ши вздрогнула от испуга, тут же бросилась к нему и снова вцепилась в руку, причитая:
— Сынок мой, нельзя, нельзя! Шесть му земли! Мать ведь оставляла их тебе на женитьбу!
Увидев, как она цепляется за землю, Линь Чжанвэнь в сердцах топнул ногой и раздражённо сказал:
— Мама! Ты разве не слышала? Если не отдадим, они пойдут устраивать шум в моей академии!
Цянь-ши замерла, но расставаться с несколькими му хорошей земли всё равно не хотела.
— Это… Не верю! Не посмеют! Мой сын ещё чиновником станет! Да как они смеют тебя обижать!
Линь Чаошэн закатил глаза на эту чудную парочку - мать и сына, а затем вдруг крикнул в сторону дома:
— Старший кузен! Старший кузен, ты дома? Выходи-ка посчитаем! Вторая тётушка тебе земли не оставила? Почему все шесть му достаются одному второму кузену?
Но, к сожалению, старшего сына семьи Линь дома действительно не было. С самого утра здесь творился бедлам. Старшая невестка решила, что в доме стало совершенно невозможно находиться, к тому же злилась на свёкра за то, что тот дурному учит ребёнка и из-за него её сын едва не оказался покусан собаками. Она плакала чуть ли не до обморока, а когда шум достиг пика, схватила сына и ушла в соседнюю деревню к своим родителям. Линь Маошу, увидев, что жена увела ребёнка, уже не стал обращать внимания на отца с матерью и поспешил за ней. Так что этого представления он не увидел. Зато зевак в деревне хватало, и новость о том, что «все шесть му земли оставляют Линь Чжанвэню», рано или поздно обязательно дошла бы до его ушей. Вот тогда в семье Линь ещё будет на что посмотреть.
Вернёмся к настоящему.
Услышав слова Линь Чаошэна, Цянь-ши снова взорвалась от ярости и бросилась к нему, собираясь расцарапать лицо.
— Ах ты мелкий ублюдок! Что ты несёшь?!
Но Линь Чаошэн оказался юрким, словно рыбка: мгновенно пригнулся и спрятался за спиной Лу Юньчуаня. Лу Юньчуань на разъярённую Цянь-ши руку не поднял. Вместо этого он вскинул ногу и одним ударом отправил стоявшего рядом Линь Чжанвэня на землю.
— Только попробуй ещё раз подойти! Ноги переломаю!
Линь Чжанвэнь растянулся ничком. Цянь-ши тут же снова принялась голосить до небес, суетливо помогая сыну подняться и одновременно ругаясь:
— Бессовестные, чтоб вас громом разбило! А вы все тоже - глаза есть, а будто слепые! Стоите и смотрите, как нас с сыном обижают!
У старосты Фана от одного вида Цянь-ши уже разболелась голова. Он нахмурился ещё сильнее, потёр лоб и сказал:
— Хватит устраивать балаган! Если бы ты снова не бросилась бить Шэн-гэра, стал бы парень Лу вмешиваться? Он собственного фулана защищает - и что, это теперь тоже неправильно?
Сказав это, Фан Цюань вздохнул и снова спросил:
— Так что вы решили насчёт земли? Возвращаете или нет?
Он прекрасно помнил, что Линь Чжанвэнь только что сам согласился вернуть поля, и потому намеренно поднял этот вопрос ещё раз.
Линь Чжанвэнь уже открыл рот, собираясь ответить, но Цянь-ши поспешно дёрнула его за руку и несколько раз замотала головой:
— Эта земля наша! Что ещё возвращать?! Хочет её получить - пусть покупает! Всё-таки мы одна семья Линь, цену задирать не стану, продам по обычной рыночной!
Собственные поля, оставленные родителями, теперь ещё и выкупать обратно за деньги? Такой шутки Фан Цюань в жизни не слышал и от злости даже рассмеялся.
Линь Чжанвэнь всё ещё нервничал. Похоже, слова Линь Чаошэна о походе в академию и правда его напугали. Он дёргал Цянь-ши за рукав, от тревоги у него едва язвы во рту не повылазили:
— Мама!
Но против была не только Цянь-ши —-Линь Тяньшань тоже не соглашался. Он сначала свирепо посмотрел на сына, а потом отругал:
— И на что мы только деньги тратили, растили тебя, если ты ничего не понимаешь! Землю готов вот так взять и отдать! Это же шесть му!
Услышав, что оба родителя упираются, Линь Чжанвэнь уже не выдержал и закричал:
— Папа! Мама! Да кто из нас ничего не понимает?! Если об этом узнают в академии, как я потом буду сдавать государственные экзамены?! Не то что в этом году не стану сюцаем - меня ещё и звания туншэна лишат! Десять с лишним лет учёбы пойдут прахом!
Он выкрикнул это, зажмурившись от ярости.
Линь Тяньшань и Цянь-ши даже втянули головы от испуга. Цянь-ши неловко пробормотала:
— Да разве всё настолько серьёзно… Неужели там ещё и в чужие семейные дела лезут?
Фан Цюань, стоявший рядом, с суровым лицом кивнул и холодно сказал:
— На государственных экзаменах смотрят и на характер человека. Ещё подумают, брать ли вообще такого кандидата из семьи, которая присваивает чужую землю,.
Линь Чаошэн, прятавшийся за Лу Юньчуанем и державшийся за его руку, тут же снова подал голос:
— Угу. Тогда я сяду прямо у ворот академии Пинцан и буду каждому выходящему рассказывать. Один вышел - я ему рассказал. Второй вышел - и ему рассказал. Ещё листовки напечатаю и повсюду раздам!
Потом он посмотрел на Линь Чжанвэня и спросил:
— Эй, второй кузен, а ты знаешь, что такое листовка?
И тут же, не дожидаясь ответа, объяснил ему, что это такое, после чего продолжил:
— Я даже название уже придумал! «Шок для всей семьи: некий туншэн по фамилии Линь научил родителей присвоить земли старшего дяди»!
Линь Чжанвэнь заорал:
— Я их ничему не учил!
Увидев, что второй сын уже весь покраснел от злости, Цянь-ши поспешно удержала его, пару раз погладила по спине, словно маленького ребёнка, и принялась успокаивать:
— Второй сынок, не верь ему! Он нарочно тебя пугает!
Глупая баба! Ну до чего же глупая! Линь Чжанвэнь, увидев, что мать всё ещё не принимает дело всерьёз, разозлился ещё сильнее и повысил голос:
— Мама!
С этими словами он сорвал с головы учёную повязку и с силой швырнул её на землю.
— Раз так, зачем мне вообще сдавать на сюцая?! Сниму этот длинный халат и завтра вместе с вами пойду в поле! Всё, больше учиться не буду!
Вот тут Цянь-ши перепугалась по-настоящему. Она долго смотрела на взбешённого Линь Чжанвэня, не в силах прийти в себя, и даже губы у неё задрожали.
Впрочем, слова Линь Чжанвэня были лишь словами. С его-то видом - ни поднять толком ничего, ни на плечах понести - странно было бы, если бы он и правда смог работать в поле.
Линь Чаошэн тут же принялся над ним посмеиваться:
— Серьёзно? Второй кузен, ты хоть пшеницу от сорняка отличишь? Знаешь, когда арахис убирать? А если на зелень тля нападёт, знаешь, что делать?
Линь Чжанвэнь, конечно, был учёным из крестьянской семьи, но именно этого он и не знал. Дома его почитали чуть ли не как бодхисаттву и никогда не подпускали к полевым работам.
— Хватит!
Тут Линь Тяньшань резко прикрикнул. Нога у него болела, поэтому вставать он не стал и лишь сидел на табурете, холодно глядя на Линь Чаошэна. Взгляд был мрачный, липкий, словно у ядовитой змеи. Смотрел он на Линь Чаошэна, но говорил сыну:
— Глупец! Столько денег на тебя потратили, а ты вырос вот таким? Уже на родных отца с матерью смеешь голос повышать! Да что ты вообще понимаешь! Марш в дом, иди книги читай!
В семье Линь всё-таки главным оставался Линь Тяньшань. Стоило ему по-настоящему рассердиться, как и Линь Чжанвэнь, и Цянь-ши сразу притихли. Линь Чжанвэнь мрачно поднял с земли учёную повязку, развернулся, хлопнул дверью и ушёл в дом. Цянь-ши даже сделала пару шагов следом, будто хотела утешить сына, но, посмотрев на выражение Линь Тяньшаня, всё же не осмелилась.
Если уж говорить прямо, Цянь-ши была женщиной недалёкой и попросту не верила, что чиновникам есть дело до подобных семейных распрей. А вот Линь Тяньшань рисковать не хотел. В семье был всего один образованный сын, и уже в этом году тот собирался сдавать экзамен на сюцая. Ставить всё на кон было нельзя.
Земля, конечно, важна. Но ведь они больше десяти лет вкладывались в сына именно ради единственного шанса выбиться в люди.
Линь Тяньшань глубоко вдохнул, посмотрел на Линь Чаошэна и растянул губы в улыбке, в которой не было и капли тепла.
— Шэн-гэр и правда сильно изменился. Даже не знаю, в кого ты таким острым на язык пошёл.
Сказав это, он повернулся к старосте и продолжил:
— Когда старший брат умер, после него осталось шесть му земли: четыре му заливных полей и два му сухих. Поскольку Шэн-гэр рос в нашем доме, все эти годы землю обрабатывал я. Теперь он уже вышел замуж, значит, пришло время вернуть ему имущество родителей. Весна только началась, поля ещё даже не успели вспахать.
Цянь-ши сразу встревожилась и бросилась к мужу, ухватив его за одежду:
— Муж!
Линь Тяньшань свирепо на неё посмотрел:
— Закрой рот! Иначе тоже марш в дом!
Губы Цянь-ши задёргались, она недовольно поджала их, но больше ничего сказать не посмела.
Только тогда Линь Чаошэн довольно улыбнулся и, конечно же, не упустил случая ещё раз кольнуть:
— Вот, оказывается, второй дядя всё-таки вспомнил настоящую последнюю волю моего отца! Ладно уж. Раз отец так дорожил братской связью, арендную плату за эти десять лет я с вас требовать не стану.
Уголок рта Линь Тяньшаня дёрнулся. Он холодно посмотрел на Линь Чаошэна, но в итоге промолчал. Потом снова обратился к Фан Цюаню:
— Тогда попрошу старосту заново составить документы и записать землю на Шэн-гэра.
После этого он бросил взгляд на Цянь-ши:
— Иди принеси земельные документы.
Цянь-ши, конечно, совсем этого не хотела, но в конце концов всё же медленно поплелась в дом искать бумаги на землю.
Фан Цюань действовал быстро: тут же позвал свидетелей, заново составил документы и велел Линь Чаошэну поставить отпечаток пальца. С этого момента все шесть му земли официально числились за ним. Линь Тяньшань от злости почернел лицом, поднялся и, не оборачиваясь, пошёл в дом. Цянь-ши тоже стояла с перекошенным лицом и так яростно скрежетала зубами, глядя на Линь Чаошэна, будто хотела прожечь его взглядом.
Линь Чаошэн аккуратно сложил новый договор, убрал за пазуху и ещё улыбнулся Линь Тяньшаню с Цянь-ши:
— А насчёт фазана мы уж не будем придираться. Всё-таки Да Хэй и Эр Хэй второго дядю покусали, пусть фазан ему и останется - как раз силы восстановит!
Линь Тяньшань ничего не ответил, только захромал ещё быстрее. А Цянь-ши свирепо зыркнула на Линь Чаошэна, потом повернулась к толпе и заорала:
— Пошли вон, пошли все! Домой не пора? Нечего тут глазеть на чужое представление, мать вашу!
С этими словами она с грохотом захлопнула ворота. Только тогда односельчане начали понемногу расходиться, продолжая переговариваться по дороге.
— Вот это представление! Давненько у нас такого веселья не было!
— А то! Украли одного фазана, а в итоге шесть му земли отдали! Семья Линь, наверное, сейчас лопнет от злости!
— Ещё бы! Вы лицо Цянь Гуйчжи видели? Его аж перекосило!
— А Шэн-гэр-то как изменился! Вот уж правда стал куда более хватким!
…
Когда люди разошлись, Фан Цюань тоже заложил руки за спину и собрался домой, но не успел сделать и шага, как Линь Чаошэн окликнул его:
— Дядюшка Фан!
Староста уже порядком устал. Он перевёл дух, обернулся и спросил:
— Что такое? Ещё что-то?
А потом словно что-то вспомнил и, качая головой, добавил:
— Вроде бы дело уладили, но семья Линь любит действовать исподтишка. Вам обоим лучше быть настороже.
— Спасибо, дядюшка Фан, — ответил Линь Чаошэн.
Он потянул Лу Юньчуаня за собой и подошёл ближе.
— Только мы с братом Чуанем не особенно умеем хозяйничать на земле, поэтому эти шесть му я хочу сдавать в аренду. Вы староста и лучше всех знаете, что у кого в деревне. Не слышали, кто хотел бы взять землю?
Такие люди действительно были. Фан Цюань опустил взгляд, немного подумал, а потом подробно назвал четыре семьи. Одни когда-то из-за нужды продали свои поля и теперь могли лишь арендовать землю у других; у других своей земли было мало, а ртов в семье много, поэтому приходилось брать дополнительные участки, иначе еды на всех не хватало.
Линь Чаошэн внимательно выслушал всё, а потом остановился на одной семье и уточнил:
— Семья Фан у реки Луе?
Фан Цюань кивнул и продолжил:
— У Фан Дачэна семья большая, одних сыновей четверо! Все высокие, крепкие, каждый умеет хорошо работать в поле. Старший, второй и третий уже женаты, у всех есть дети, так что еды им тем более не хватает. Ещё до Нового года он спрашивал меня, не собирается ли кто-нибудь сдавать землю. Но для крестьянина поле - корень жизни: самим бы хватило, кто захочет отдавать его в аренду? Он мне дальний родственник. Человек надёжный, землю точно не запустит.
Линь Чаошэн остался вполне доволен. В семье много взрослых мужчин, значит, поля будут под присмотром. Да и Цянь-ши, скорее всего, не посмеет явиться туда устраивать скандал. Одним решением - сразу две выгоды.
Он тут же принял решение и попросил старосту позвать Фан Дачэна. Прямо в доме Фан Цюаня они составили и договор аренды земли.
А позже Цянь-ши действительно попыталась пойти на поля и устроить там сцену. Но, увидев на земле четверых рослых, крепких молодых мужчин, не посмела и слова пикнуть и тут же убралась восвояси, поджав хвост.
http://bllate.org/book/24932/3703913
Готово:
