Лю Сянь с суровым лицом немного постоял в комнате Янь Ляна, но тот не обращал на него никакого внимания, перевернулся на другой бок и продолжил сладко спать.
Лю Ши с любопытством приоткрыл дверь и заглянул внутрь:
— Брат...
Лю Сянь обернулся:
— Пойдём, ступай учить уроки, — он взял Лю Ши за руку и увёл его, прикрыв за собой дверь.
Стоял прекрасный день.
Реки чисты, море спокойно, в Поднебесной царит мир и процветание.
Молодые господа из знатных родов по очереди ждали в Зале Цзиин, что рядом с Тронным залом Тайхэ. Почти у каждого в руках был сборник Стратегические вопросы государственного мужа. Они встревоженно перешептывались, ожидая, пока евнухи из Внутреннего дворца проводят их в экзаменационные комнаты.
В этот раз в отборе на звание государственного мужа участвовало более двухсот юношей, включая представителей пяти великих кланов.
На исходе часа Дракона солнце над дворцом светило ярко, шумел прохладный ветерок, плыл сладкий аромат османтуса — вокруг царила приятная, расслабляющая атмосфера.
Евнух выкрикивал имена пронзительным голосом, разводя всех по соответствующим комнатам. На притолоке каждой двери висела табличка с номером, который теперь неотступно следовал за каждым участником вплоть до оглашения окончательных результатов.
Вдалеке раздался тяжелый гул колокола — началась первая экзаменационная сессия.
Янь Лян шагнул в тесную экзаменационную комнату и огляделся: руки в стороны не раскинешь. Впрочем, в Цинхэ его повседневные занятия и упражнения проходили в столь же суровых условиях, так что Янь Лян к этому даже немного привык.
Экзаменационные билеты и листы уже лежали на столе — целая стопка. Хотя это была лишь предварительная проверка, она требовала и скорости, и внимательности. Янь Лян успокоился, сел и принялся за работу.
Задания были не слишком сложными, но таили в себе ловушки.
Он был настолько поглощен процессом, что даже не услышал стука в дверь, когда принесли еду. Когда же Янь Лян почувствовал голод и вспомнил про обед, кушанья уже давно остыли.
Младший евнух торопливо подошел к нему, прижимая к груди супницу.
— Молодой господин Янь, Княгиня Линъян велела передать... — с этими словами он подал внутрь целебный отвар.
Янь Лян замер:
— Это... — он огляделся по сторонам. — Разве так можно? Я бы и без лекарства день пробыл...
— Ничего страшного! Его Величество тоже знает, что вы еще юны, а уже участвуете в экзаменах... — заискивающе улыбаясь, тихо объяснил евнух. — Ничего страшного, ничего, поешьте скорее.
Янь Лян погладил живот — есть действительно хотелось. Он принял пищу и спросил:
— Который час?
— Середина часа Козы... — евнух стоял рядом, ожидая, пока Янь Лян допьет отвар.
Янь Лян кивнул: нужно ускориться...
До его слуха донеслись запахи еды, доносящиеся от других участников, и тихие голоса, пытавшихся узнать у евнухов точное время.
К концу первого экзамена все валились с ног от усталости, но возвращаться домой было нельзя.
Ужин все вместе ели в Зале Цзиин, после чего евнухи вновь провожали их по номерным комнатам для отдыха.
Из мебели в комнатах оставили лишь узкую тахту, термос с горячей водой и чайную чашку.
Янь Лян не стал привередничать и капризничать: он и так страшно устал, поэтому, едва коснувшись головой подушки, сразу заснул.
Чтобы завтра утром объявили результаты.
А если не сдаст — как раз вернется домой поесть чего-нибудь вкусненького... Он вдруг затосковал по мучным пирожным и хрустящим сладким дыням из Резиденции Генерала...
Желание Янь Ляна не исполнилось.
Первое место в первом туре: номер сто восемь.
Янь Лян и был под номером сто восемь.
Янь Лян потрогал живот — он был ужасно голоден.
Стоило огласить результаты, как в Зале Цзиин, где только что яблоку негде было упасть, осталось всего около полусотне человек.
В итоге же отберут только троих.
Пятьдесят с лишним учеников провели в небольшую комнату для отдыха справа от Зала Цзиин, где они по очереди ждали, пока назовут их номер для прохождения собеседования.
К счастью, в комнате были приготовлены чай и сладости. Янь Лян огляделся и, заметив, что на еду никто вообще не обращает внимания, руководствуясь принципом не пропадать же добру, принялся за угощение.
Чай оказался превосходным, но Янь Лян не смел пить много — вдруг как раз сейчас назовут его имя...
Впрочем, после окончания экзамена можно будет попросить Младшего генерала Лю узнать, что это за чай, и заварить себе дома...
Знакомство с наследником знатного рода имело свои преимущества.
Янь Лян как раз проглотил третью лепешку с османтусом и кунжутным маслом, когда услышал, как евнух вызывает его номер. Руки были испачканы крошками, но Янь Лян не стал умываться — просто отряхнул ладони и вышел.
Другие участники, взглянув на него, лишь покачали головами: что за человек! Никаких манер!
Хотя слава о нем как о «несравненно мудром юноше с семью отверстиями в сердце» гремела повсюду, вживую его мало кто знал.
В конце концов, даже при всей неформальности поведения, он оставался представителем клана Янь из Цинхэ: не выставлять себя напоказ и строго блюсти достоинство — таковы были основы семейного воспитания.
В комнате пахло свежими фруктами, а аромат мяты прочищал мозги — похоже, экзаменаторы проявили немалую заботу о юношах из знатных семей.
Глава клана Сюэ из Сюланя, Сюэ Бай, был уже в преклонных годах — седина покрывала его волосы и бороду, полностью оправдывая имя. Увидев входящего Янь Ляна, он приветливо улыбнулся и, обращаясь к сидевшим по обе стороны от него другим экзаменаторам, заметил:
— Ох, страшен молодняк, страшен...
Сидевший по левую руку от Сюэ Бая, через одного человека, экзаменатор с холодным выражением лица презрительно скривил губы:
— Это ты составил Десять стратегий?
Не успел Янь Лян ответить, как Сюэ Бай добродушно рассмеялся:
— Да, молодой господин прост лишь с виду... — он повернулся к соседу. — Что такое, неужели у Се-гуна есть вопросы?
Сын Се Пинханя, Се Син, ничего не ответил Сюэ Баю, а пристально посмотрел на Янь Ляна, который почтительно стоял напротив, опустив руки, и медленно произвел:
— Что ты думаешь о нынешней ситуации на Восточном Море?
Все вокруг изумленно ахнули.
Ситуация на Восточном Море?
Да ведь это важнейший вопрос государственной политики! Скажи что не так — и это сочтут дерзкими рассуждениями о делах империи, а уж суровость наказания зависела исключительно от того, как истолкуют слова экзаменаторы.
Сюэ Бай нахмурился, выражая недовольство:
— Се-гун, это уже ни в какие ворота не лезет...
— Пустяки, — Се Син слегка приподнял руку, переводя взгляд на сидевшего по правую руку от Сюэ Бая Вэй Чжунцзюня. Последний, являвшийся главой клана Вэй из Лун Гуаня, как раз поднес к губам чашку и звонко, мелодично постучал крышечкой по краям. — Спросим о пару вещах, не стоит Сюэ-гуну поднимать из-за этого шумиху.
Сюэ Бай задохнулся от возмущения, но, подумав секунду, мгновенно всё понял: ага, вот где они решили устроить ловушку для рода Янь!
Сидевший по левую руку от Сюэ Бая Хуай Чэн, как и всегда, сидел с закрытыми глазами, погруженный в медитацию, и не издал ни звука.
Янь Лян опустил голову и напряг мысли. Происходящее давно вышло за рамки обычного экзамена. На самом краю сидел его дядя, Янь Шоудао, и с тревожным выражением лица смотрел на племянника.
— Положение на Восточном Море — это одновременно и государственная политика, и чаяния простого народа.
Сказав это, Янь Лян почувствовал, как у него пересохло в горле. Не дожидаясь реакции экзаменаторов, он звонко продолжил:
— Общеизвестно, что японские пираты бесчинствуют уже почти пять лет. Все эти годы прибрежные районы изо всех сил поддерживали борьбу Великого генерала Лю с пиратами. Необходимые военные расходы и продовольствие бесперебойно поставлялись из расположенных неподалеку Чжэчжоу и Шочжоу. Однако пираты сильны внезапными налетами, а долгосрочное удержание гарнизонов на месте, как мы видим сейчас, колоссально истощает военные силы. К тому же татаре каждую осень устраивают набеги на северные рубежи, тревожа границы, что требует новых военных расходов. Если так пойдет и дальше, это истощит народ и разорит...
Он кашлянул. Хуай Чэн словно внезапно очнулся и, заметив, что все смотрят на него, легко улыбнулся:
— Старею, стоит услышать всякие пугающие речи вроде истощения народа и разорения казны... аж сны потом тревожными становятся...
Лицо Сюэ Бая помрачнело. Проигнорировав слова Хуай Бинчжэна, он повернулся к Янь Ляну и ласково произнес:
— Молодец, парень, смелое слово! Продолжай...
— Сюэ-гун, так дело не пойдет. Разве можно позволить какому-то молокососу рассуждать о великих государственных планах как попало? Он договорился до истощения народа и разорения казны, а в следующий раз ляпнет что-нибудь про правителя...
— Се Син! — Янь Шоудао больше не мог молчать.
— Чего вы так кипятитесь, Янь-гун? — Се Син бросил косой взгляд на неторопливо поднимающего чашку Хуай Чэна. — Неужели весь ваш род Янь намерен и дальше в том же духе...
— Се-тайфу преувеличивает. — Янь Лян почтительно поклонился, держась с достоинством, без раболепия, но и без спешки. — Позвольте ученику закончить...
— Зеленый юнец, и ты хочешь, чтобы он договорил? — Хуай Чэн подул на чайную чашку и, не глядя на Янь Ляна, зловеще протянул каждое слово.
— Пусть говорит. Я разрешаю.
Из-за ширмы вышел Император Яньшэн в домашнем халате из желтой парчи, заложив руки за спину.
Все опустились на колени в знак приветствия.
— Встаньте, — император кивнул и направился к месту Сюэ Бая. Евнух быстро придвинул государю еще один стул.
— Сюэ-гун, садитесь.
— Благодарю Ваше Величество.
— Ты только что сказал: это и государственная политика, и чаяния народа, а также упомянул разорение казны. Я и сам об этом думал. Теперь изложи свои мысли мне, — Император Яньшэн отказался от чая, предложенного Евнухом Хуном, и пристально посмотрел на стоявшего внизу Янь Ляна. Евнух Хун тут же отставил пиалу и едва заметно кивнул Янь Шоудао.
Янь Лян на мгновение растерялся от неожиданного появления императора, но быстро взял себя в руки. Услышав вопрос, он снова опустил голову, глубоко задумавшись, сложил руки перед грудью и большим пальцем левой руки медленно потер тыльную сторону правой, приводя мысли в порядок, после чего заговорил вновь.
— По мнению ученика, засуха в этом году в Шочжоу — не бедствие от небес, а дело рук человеческих.
Все вокруг ахнули от изумления.
Император нахмурился и кивнул:
— Продолжай.
— Шочжоу не так богат, как Чжэчжоу, но из-за близости к Восточному Морю из года в год служит тыловой базой снабжения. Однако простолюдины заняты воинскими перевозками и, естественно, не могут обрабатывать землю — поля заброшены, поросли сорняками, к тому же продовольственные запасы разворовываются...
Взгляд Хуай Чэна потемнел. Видя, что император никак не отреагировал, он тоже промолчал.
— ...И потому засуха...
Янь Лян держался уверенно, высказав всё до конца. Император долго молчал.
На улице уже взошла луна.
— Хм... Завтра на письменном экзамене продолжишь. И постарайся предложить мне способ решения проблемы.
Янь Лян поднял голову. Это что же...
Он вот так просто прошел испытание?
Заметив растерянный взгляд мальчика, Император Яньшэн вспомнил, что тот еще совсем ребенок, и мягко произнес:
— Ничего страшного, даже если не придумаешь — не беда.
Янь Лян с улыбкой кивнул:
— Благодарю Ваше Величество.
День третий.
Госпожа Янь, проведшая в тревогах целых три дня в Резиденции Генерала, услышала благую весть: младший сын рода Янь из Цинхэ, Янь Лян по имени Цзинчжэнь, благодаря своему плану «расселить воинов среди народа и перейти к военной пахоте у границ» разрешил бедствие на Восточном Море, длившееся уже пять лет.
Сын Неба пожаловал ему титул: Непревзойденный государственный муж.
Следом за этим в Резиденцию Генерала с сияющей улыбкой прибыл евнух Хун с императорским указом. Последние протяжные и тонкие слова «Именно так!» ознаменовали начало двенадцатилетнего периода величайшего расцвета клана Янь из Цинхэ.
А за званием «Непревзойденный государственный муж», полученным Янь Ляном, последовало возрождение эпохи правления Яньшэн, когда все молодые таланты знатных родов сломали монополию клана Хуай и наперебой принялись предлагать стратегии на благо родины.
http://bllate.org/book/24919/2948818
Готово:
