Рука Чу Линтяня застыла в воздухе. Он обернулся и недоумённо взглянул на Лао Лю. Тот был не просто управляющим — он видел Чу Линтяня с пелёнок, воспитывал его, знал каждую черту его нрава. Потому к Лао Лю князь относился с большей теплотой и доверием, чем даже к родителям, и почти всегда прислушивался к его советам.
— Ваша светлость, — произнёс Лао Лю ровно, без тени волнения, — как бы то ни было, законная супруга князя — дочь канцлера Вэня и родная племянница императрицы. Если вы убьёте её сейчас, как объяснитесь с родом Вэнь? Как ответите перед Его Величеством? Да и Вэнь Чжэнъян — человек чрезвычайно хитрый. Не дай бог он придумает вам какой-нибудь лживый донос и подаст его прямо императору — тогда беды не миновать!
Однако ни одно из этих слов не достигло сознания Чу Линтяня. Тем не менее убивать Бай Минь немедленно он передумал — разве это не слишком мягкий конец для неё?
Князь убрал руку, бросил взгляд на Звёздочку, съёжившуюся в углу, и на двух обнажённых мужчин, лишь презрительно фыркнул, подошёл к Мо Мэйли, поднял её на руки и вышел.
Издалека донёсся его приказ:
— Отведите законную супругу князя обратно в Двор Ломких Слив!
— Слушаюсь! — Лао Лю поклонился, и в душе его вырвался долгий, облегчённый вздох.
Небо было безоблачным, а день — необычайно свежим для этого времени года. После проливного дождя душная жара уступила место прохладе, а лёгкий ветерок усиливал ощущение освежения.
Мо-эр одна ухаживала за цветами во дворе. Эти растения они с законной супругой князя сажали вместе, и потому Мо-эр берегла их даже больше, чем саму себя.
С тех пор как она вернулась, Мо-эр узнала, что госпожу заточили в темницу. Сердце её сжималось от тревоги и страха. Она хотела умолить князя, но не осмеливалась — вдруг только усугубит положение?
В отчаянии она обратилась к Нефритовой наложнице и наложнице Яо, но те, занятые лишь собственной безопасностью, даже не пустили её за порог. Какое им дело до крупных неприятностей с князем?
Мо-эр в отчаянии думала: если они не помогут, кто в этом доме встанет на защиту госпожи?
А-цзы, напротив, пошла просить за госпожу у самой Мо Мэйли. Мо-эр изначально была против — ведь между госпожой и Мо Мэйли давняя вражда. Лучшее, на что можно было надеяться, — чтобы та не воспользовалась случаем для мести. Но выбора не оставалось, и А-цзы всё же пошла. С тех пор она так и не вернулась.
Мо-эр расспрашивала слуг из Линъюньдяня. Те ответили, что госпожа Мо сказала: раз Цинъянь мертва, А-цзы больше не имеет оснований оставаться во дворце, и выдала ей серебро, отпустив восвояси.
Но Мо-эр не верила, что всё так просто. Разве Мо Мэйли способна на доброту? Однако найти А-цзы она не могла, госпожа была в заточении, а сама Мо-эр — всего лишь служанка без связей и влияния. Оставалось лишь ждать.
Кроме ожидания, ей оставалось лишь ухаживать за цветами, которые они с госпожой посадили вместе, и молиться, чтобы та вернулась целой и невредимой.
Целый сад цвёл пышным ковром: красные, белые, синие, зелёные, фиолетовые — все оттенки переливались на ветру, наполняя воздух головокружительным ароматом.
Мо-эр выпрямилась и, глядя на эту красоту, вдруг почувствовала, как слёзы навернулись на глаза.
— Госпожа, почему вы до сих пор не вернулись? Ууу…
В этот момент за спиной раздался голос:
— Мо-эр, скорее помоги!
Она резко обернулась и увидела Лао Лю и служанку, поддерживающих без сознания Бай Минь!
Увидев госпожу, израненную и покрытую кровью, Мо-эр вскрикнула и бросилась к ней:
— Госпожа! Что с вами?! Как вас так изуродовали?! Госпожа, очнитесь! Госпожа!
Слёзы хлынули из глаз Мо-эр, и она отчаянно звала госпожу, но та уже не слышала её — она была без сознания.
— Не плачь, скорее помоги отнести госпожу в покои! — голос Лао Лю прозвучал устало и печально.
Мо-эр кивнула, подхватила Бай Минь и, поддерживая её вместе со служанкой, повела в спальню.
Уложив госпожу на постель, Мо-эр обернулась к Лао Лю с мольбой в глазах, но тот опередил её:
— Не проси меня ни о чём. Его светлость сейчас в ярости. Всё, что я смог сделать, — это вернуть госпожу сюда. Остальное — в твоих руках. Я не лекарь, не могу лечить её раны, но тайком принесу немного целебных снадобий. Ты регулярно накладывай их на раны. Больше я ничего не в силах сделать.
Мо-эр, всхлипывая, кивнула:
— Да, спасибо вам, управляющий! Мо-эр от лица госпожи благодарит вас за великую доброту! Спасибо!
Лао Лю махнул рукой, бросил последний скорбный взгляд на безжизненную фигуру на кровати и, тяжело вздохнув, вышел.
Когда он ушёл, Мо-эр повернулась к госпоже. Та была неузнаваема: лицо в засохшей крови, опухшее и изуродованное, тело едва прикрыто плащом, волосы растрёпаны, в них — солома и кровавые пятна. Если бы не Лао Лю, Мо-эр вряд ли узнала в этом жалком существе свою гордую, мудрую и непоколебимую госпожу!
— Госпожа, как вы дошли до такого состояния? Как сердце князя может быть так жестоко? Как он смог так избить вас?! Госпожа, очнитесь! Не спите! Скажите мне, что делать! Без вас я словно живу во мраке, каждый день — как год. Вы для меня — весь смысл жизни! Я привыкла служить вам, быть рядом… Можете бить меня, ругать, игнорировать — только не уходите! Пожалуйста, госпожа…
Глядя на израненное тело, Мо-эр растерялась. Она бросилась к кровати и зарыдала, выплакивая все дни страха и беспомощности.
— Нет! — вдруг подняла она лицо, залитое слезами, и в глазах её вспыхнула решимость. — Я не могу плакать! Это ничего не решит. Сейчас госпожа больше всего нуждается во мне. Я должна быть сильной! Да, я справлюсь! Госпожа — избранница судьбы, с ней всё будет в порядке!
Осознав это, Мо-эр вытерла слёзы, достала все целебные снадобия, которые когда-то сама помогала госпоже готовить, принесла тёплой воды и аккуратно начала смывать кровь и грязь с ран. Видя, что на теле не осталось ни клочка здоровой кожи, она вновь заплакала: разве человек может вынести такое? Как сердце князя может быть так жестоко?
Так, всхлипывая, Мо-эр бережно вымыла госпожу и приступила к приготовлению лекарства.
Она никогда раньше не видела подобного способа изготовления снадобий. Обычно бывают мази или пилюли, но госпожа создавала несколько разных составов, которые по отдельности бесполезны, но при смешивании в строгой пропорции дают мощный целебный эффект. Для Мо-эр госпожа была настоящим чудом.
Поскольку Мо-эр часто помогала при изготовлении этих средств, она помнила рецепт. Вскоре она приготовила нужную мазь.
Нанеся лекарство на ладонь, она осторожно втирала его в раны, стараясь не причинить боли. От напряжения и заботы её собственная одежда промокла от пота, но она продолжала работать с предельной аккуратностью.
Только убедившись, что каждая рана обработана, Мо-эр перевела дух и вытерла пот со лба. Но, взглянув на лицо госпожи, вновь расплакалась.
На левой щеке не хватало куска мяса — его явно откусили. На ране чётко виднелись следы зубов. Кровотечение уже прекратилось, но из-за отсутствия ухода рана воспалилась, и вокруг неё скопился гной.
Такое лицо наверняка напугало бы любого, кто увидел бы его.
— Ууу… госпожа… — не выдержала Мо-эр и снова упала на край кровати, рыдая.
Хотя ей было страшно, она собралась с духом и осторожно обработала рану, затем нанесла ещё немного лекарства.
Закончив, она переодела госпожу в чистую ночную рубашку фиолетового цвета — любимого оттенка Бай Минь. Мо-эр всегда восхищалась, как этот цвет подчёркивает благородство и величие госпожи, заставляя всех невольно преклоняться перед ней.
Укрыв госпожу одеялом, Мо-эр принялась убирать грязные тряпки и окровавленную воду, продолжая плакать.
Когда всё было убрано, на улице уже стемнело.
Холодная луна высоко висела в небе, а вокруг мерцали звёзды, окутывая Двор Ломких Слив серебристым сиянием. Всё вокруг затихло, лишь ветер шелестел за окном.
В комнате мерцал свет свечи, освещая бледное лицо Мо-эр и безжизненную фигуру на кровати.
Мо-эр сидела у изголовья и смотрела на всё ещё не пришедшую в себя госпожу. Слёзы снова катились по её щекам. Лицо Бай Минь неестественно румянилось, будто цветущая слива, но губы были сухими и потрескавшимися.
Мо-эр поняла: госпожа горячкует.
Несколько дней в темнице без еды и воды, глубокая депрессия, веселящее зелье, подсыпанное Мо Мэйли в пищу, которое не успело полностью подействовать, а затем жестокие пытки от князя — даже у железного тела не хватило бы сил выдержать такое. А ведь Бай Минь и до этого ослабла из-за мягкокостного порошка. Теперь же, покрытая ранами, истощённая и отравленная, она, конечно, слегла с лихорадкой.
Мо-эр знала, что госпожа горячкует, но всё, что она могла сделать, — это прикладывать к её лбу прохладные примочки. Больше ей было нечем помочь: князь запретил кому-либо входить в Двор Ломких Слив. И самое печальное — Бай Минь, предвидя возможные ранения, приготовила множество целебных снадобий, но забыла про жаропонижающее. Мо-эр была в отчаянии.
Она поднесла к губам чашу с водой, сделала глоток и, прижавшись губами к губам госпожи, осторожно влила воду в её рот. При высокой температуре пить обязательно — иначе станет ещё хуже.
Но, несмотря на три чаши воды, Бай Минь почти ничего не проглотила. Она словно уже уходила из жизни — даже глотать не могла. Если бы не тепло тела и слабое дыхание, Мо-эр решила бы, что госпожа умерла.
— Ууу… госпожа, очнитесь! Не пугайте меня! Ууу… — Мо-эр вновь зарыдала у кровати. В этот момент она чувствовала себя совершенно беспомощной.
В Линъюньдяне звучала нежная музыка. Струны переливались в унисон, мелодия была томной и завораживающей, наполняя воздух пением птиц и шёпотом любви.
http://bllate.org/book/2489/273219
Готово:
