Ли Тяньхэ обернулся и впервые увидел Вэй Цзиньсиня, а затем перевел взгляд на Цинь Ана и обратно на Вэй Цзиньсиня. Стоило признать, что Вэй Цзиньсинь был исключительно хорош собой. Родословная семьи Вэй передавалась из поколения в поколение, и даже те изъяны, что оставляли предки, давно исправили с помощью генной модификации. Теперь он вымахал выше метра восьмидесяти — всего на пару сантиметров выше Цинь Ана, — а его раскосые глаза придавали облику еще большую величественность. Правда, из-за декоративных очков скрывалась присущая ему властность. Назвать его ледяным и неприступным было нельзя, но плотно сжатые губы недвусмысленно выдавали крайнее недовольство.
Ли Тяньхэ внезапно ткнул в Цинь Ана пальцем:
— Вот оно что! Не обращаешь на меня внимания, потому что у тебя уже кое-кто есть, а сам передо мной распинаешься, будто не любишь мужчин и боишься, что ваш род прервется. Оказывается, всё это были отговорки, ты просто нашел кого-то побогаче меня! Ладно, Цинь Ань, запомни, это так просто не закончится! Раз у тебя кто-то есть, зачем ты столько времени водил меня за нос? Что за шутки?
Столкнувшись с обвинениями Ли Тяньхэ, Цинь Ань хотел было возразить и сказать, что Вэй Цзиньсинь вовсе не его парень, но тот лишь холодно усмехнулся:
— Не закончится? И что же ты сделаешь? Наглеешь тут безо всякого стыда, а у меня хоть спросил?
— Ой... — Цинь Ань только открыл рот, чтобы остановить его, как отец покачал головой и велел смотреть дальше, так что ему пришлось умолкнуть.
Ли Тяньхэ опешил:
— Ты это к чему? Называешь меня любовником на стороне? — Он ткнул себя пальцем в грудь с видом полного неверия.
— А сам как думаешь? — Вэй Цзиньсинь посмотрел на него так, будто перед ним и впрямь стоял содержанец.
— Ах ты ж мать твою! С какой стати ты так со мной разговариваешь? Назвал меня любовником, а доказательства у тебя есть? — Ли Тяньхэ сейчас ни за что на свете не хотел признавать себя третьим лишним. В конце концов, у любовников репутация была дурная, его собственная матушка именно так и пробилась наверх, а если он сам...
Вэй Цзиньсинь сегодня обладал на редкость крепким терпением. На глазах у всех жителей Деревни семьи Цинь и свиты, привезенной Ли Тяньхэ, он протянул руку и показал собравшимся нефритовый кулон, который все это время носил на шее:
— Видали, что это?
Односельчане переглянулись. Они прекрасно знали, что это за вещица: символ помолвки, который носят только те, кто уже связал себя узами. Все невольно бросили взгляды на Вэй Цзиньсиня. Парень был до того хорош, неудивительно, что семья Цинь положила на него глаз. Люди невольно прониклись завистью — за исключением уроженцев Деревни семьи Цинь.
Вэй Цзиньсинь повернулся к Цинь Аню и кивнул:
— Достань свой, покажи ему, чтобы знал, кто ты на самом деле. Хватит к тебе цепляться день напролет, пусть уже успокоится. Тебе не надоело, а ему?
Цинь Ань бросил на Вэй Цзиньсиня долгий взгляд, затем вытащил из-за пазухи точно такой же нефритовый кулон, снял его и вложил в ладонь Вэй Цзиньсиня. У того на мгновение замерло сердце, хотя внешне он остался совершенно невозмутим. Вэй Цзиньсинь тоже снял свой кулон и покачал им перед носом Ли Тяньхэ:
— Увидел?
Ли Тяньхэ от злости затрясло:
— Вы...
— Ты всё понял? — холодно усмехнулся Цинь Ань.
— Значит так, Цинь Ань, как благородно... — Ли Тяньхэ почувствовал, что язык у него заплетается — до того его распирала ярость.
Однако тот, кто должен был ответить, даже не удостоил его взглядом. Цинь Ань лишь бросил взгляд на Вэй Цзиньсиня, после чего молча развернулся и ушел в дом, даже не забрав кулон, оставшийся в чужой руке.
Вэй Цзиньсинь понял, что Цинь Ань всё осознал, и смотреть на Ли Тяньхэ стало еще противнее:
— Слышал, твоя семья владеет крупной компанией в уезде?
Ли Тяньхэ широко раскрыл глаза:
— Ну и что с того?..
— Ничего особенного. А про столичную Семью Вэй слыхал?
Ли Тяньхэ шумно сглотнул, сделал несколько шагов назад, о чем-то вдруг вспомнил и бросился наутек с такой скоростью, что от него остался лишь ветер.
Остальные приехавшие с ним приятели переглянулись и поспешили скрыться вслед за ним. Ли Тяньхэ теперь наверняка получит треп от собственного отца, да и им самим достанется неслабо — в конце концов, они притащились сюда ради зрелища по собственной воле. На душе скребли кошки!
Вэй Цзиньсинь сжимал в ладони два нефрита, касаясь пальцами Нефритовой подвески Дракона, которая была разлучена с парной ей половинкой больше десяти лет. Мысленно он думал: эта вещь была отдельно от меня целых четырнадцать лет, а теперь снова в моих руках. Интересно, удастся ли мне еще раз преподнести ее кому надо?
Сяо Фэн, шагавший позади, мысленно обомлел: «Молодой господин, неужели вы...» Влюбился с первого взгляда!
Вэй Цзиньсинь впервые столкнулся с подобным. Когда он только увидел Ли Тяньхэ, который с цветами и кольцом делал предложение Цинь Аню, у него, честно говоря, в голове всё опустошило. Была секунда, когда ему жутко захотелось избить Ли Тяньхэ до полусмерти, но положение обязывало держать себя в руках. Впрочем, устроить бизнесу семьи Ли пару неприятностей было делом решенным.
В этот момент к ним подъехал кортеж. На губах Вэй Цзиньсиня появилась улыбка: дедушка с бабушкой прибыли как нельзя вовремя. Он радостно зашагал вперед, подошел к дверям машины и лично распахнул дверцу:
— Дедушка, а вы вовремя!
Вэй Чжэн посмотрел на внука, с которым они расстались всего сутки назад, и приподнял бровь: у этого парня наверняка что-то на уме, иначе с чего бы такая бурная радость. Старик кивнул, взял внука за руку и, дождавшись супруги, направился к входу. У дверей родового храма они встретили главу Семьи Цинь, который вышел им навстречу, получив весточку о прибытии. Вэй Чжэн с улыбкой произнес:
— Старый друг, а вот и я.
Цинь Фэнлян кивнул:
— Ага. Раз приехал, так проходи. Церемония жертвоприношения вот-вот начнется. — С этими словами он чуть подался в сторону, пропуская гостей.Цинь Ань, наблюдая за тем, как ладят эти два пожилых человека, бросил взгляд на Вэй Цзиньсиня, а про себя при этом размышлял: кто же этот старик? Впрочем, в том, что Цинь Ань так думал, не было ничего удивительного. С тех пор как он переродился в этом мире, ему довелось повидать не так уж много приезжих. С самого первого дня, как он начал себя помнить, родные оберегали его пуще глаза. Но видя, с каким энтузиазмом только что держался Вэй Цзиньсинь, да глядя на этот целый кортеж повозок, он сразу понял: перед ним человек из знатного и влиятельного рода. К тому же семейство, способное носить Нефритовую подвеску Дракона столь безупречного качества, просто обязано быть баснословно богатым. В конце концов Цинь Ань решил, что Вэй Цзиньсинь — отпрыск какого-то богатого дома, однако ни о чем большем даже не помышлял, а слов о столичной Семье Вэй, оброненных едва ли не только что, он вовсе не расслышал.
Вэй Чжэн вместе с женой направился к родовом храму Семьи Цинь. Войдя внутрь, он окинул взглядом сидевших там стариков, перешагнувших порог шестидесятилетия, подошел с супругой к жертвенному столу, лично воскурил благовония, почтительно поклонился, а затем наполнил три чаши с вином и поставил их на жертвенник.
Старейшина Семьи Цинь первым опустился на колени, громко произнося:
— О предки Семьи Цинь, внемлите! Ваш потомок из младшего поколения, Фэнлян, и мой младший внук Цинь Ань сегодня заняли первое место на столичных гражданских экзаменах в провинции. Благодарим души предков на небесах за покровительство — мы не посрамили их чести!
Следом за ним опустились на колени все члены рода и сам Цинь Ань, отвесив три земных поклона предкам Семьи Цинь.
Вэй Цзиньсинь вместе с дедушкой и бабушкой отошли в сторону. Дождавшись, пока все члены Семьи Цинь закончат поклонение, он подошел к старикам и произнес:
— Вы все так трудились! Все эти годы Семья Вэй оставалась в долгу перед вашей Семьей Цинь. Сегодня я вместе с дедушкой, бабушкой и внуком пришел сказать вам об этом: Семья Вэй навсегда запомнит эту преданность.
Члены Семьи Цинь, особенно старшие, прекрасно понимали, о чем говорит Вэй Чжэн, в то время как молодежь, включая Вэй Цзиньсиня, оставалась в неведении.
Цинь Фэнлян с улыбкой отмахнулся:
— Старец Вэй, не извольте церемониться. Это правило передавалось предками Семьи Цинь из поколения в поколение. Сколько поколений нашей семьи слушали заветы предков и неизменно охраняли лежащую за нашими спинами Гору Панлун — мы ни о чем не жалеем и не держим обиды. Пока живы потомки Семьи Цинь, они не забудут семейные заветы. Что же до Семьи Вэй — вы нам ничего не должны, члены Семьи Цинь делали это по доброй воле, таков наш долг.
— Хорошо, сказано прекрасно! Старик Цинь, я запомнил твои слова. Но сегодня я пришел по двум причинам: во-первых, возжечь благовония и поднести чашу вина предкам Семьи Цинь, а во-вторых — я хочу повидать своего суженого внука.
Цинь Ань, стоявший среди присутствующих, услышав это, сразу понял, что речь идет о нем, и тихонько стал пятиться к выходу. Едва он добрался до дверей, как дорогу ему преградил Вэй Цзиньсинь:
— Куда это ты собрался?
Цинь Ань бросил на него взгляд, мысленно вопя: «Не твое дело, уступи дорогу старшему!» Однако при таком количестве людей он не смел сказать лишнего и лишь кивком велел ему:
— А ну выйди со мной!
Они вышли за порог, миновали извилистую галерею и направились в тенистый уголок. Цинь Ань в упор уставился на Вэй Цзиньсиня:
— Кто ты такой на самом деле?
Теперь Вэй Цзиньсиню уже нельзя было увиливать от правды:
— Я Вэй Цзиньсинь, мое второе имя — Жуньцзэ.
— Вэй Цзиньсинь, Вэй Жуньцзэ?.. Каково же твое происхождение? — широко распахнув глаза, спросил Цинь Ань.
Вэй Цзиньсинь кивнул:
— Да. Но я и не думал скрывать это от тебя. Жуньцзэ — мое второе имя, просто я хотел узнать тебя получше и не осмеливался раскрывать свое положение заранее, боясь, что ты станешь слишком много размышлять. Впрочем, проведя с тобой весь вчерашний день, я понял, что ты вполне неплох — по крайней мере, ты не из тех, кто мне неприятен. Если ты не возражаешь, мы могли бы продолжить общаться какое-то время и посмотреть, что из этого выйдет.
Цинь Ань смотрел на Вэй Цзиньсиня. По правде говоря, он никогда в жизни не думал, что окажется втянут в подобные отношения с мужчирой. Он и сам толком не понимал, что чувствует к Вэй Цзиньсиню, с которым провел бок о бок всего один день: со вчерашнего дня и до сей минуты он воспринимал его исключительно как нового приятеля и даже в мыслях не допускал ничего подобного. Даже сейчас он совершенно не знал, что ответить Вэй Цзиньсиню. Хоть он и прожил на свете две жизни, ему еще ни разу не доводилось заводить романтические отношения — не говоря уже о связи с мужчиной. Он испытывал сильнейшие душевные терзания.
Заметив, что тот молчит, Вэй Цзиньсинь добавил:
— К тому же наша свадьба предначертана небесами. Много лет назад, еще до твоего рождения, мой прадед уже рассчитал, что наши судьбы будут неразрывно связаны. Даже эта нефритовая подвеска была отправлена в твой дом давным-давно. Вот только твое здоровье тогда было слишком слабым, ты вечно плакал, надевая ее. В конце концов твой дедушка был вынужден отвезти тебя на руках в Пекин. Именно тогда я впервые увидел тебя — помнится, я даже кормил тебя тогда молоком из бутылочки.
Услышав это, Цинь Ань вытаращил глаза:
— Так это ты был тем наглым пацаном, который насильно вливал в меня молоко?
— Верно, это я, маленький плакса! — самодовольно заявил Вэй Цзиньсинь.
Тут Цинь Ань вспомнил всё до мельчайших деталей. Оказывается, ребенок, с которым он столкнулся в самый первый день после перерождения — и был стоящий перед ним Вэй Цзиньсинь! Именно этот негодный мальчишка тогда изо всех сил совал ему в рот бутылочку. Цинь Ань, только-только попавший в этот мир, страдал от неустойчивости души и безумно хотел спать, но этот ребенок среди ночи прибежал шуметь и растревожил его, из-за чего у него еще долго раскалывалась голова. В конце концов, когда он уже терял последние силы, какой-то старик надел на него нефритовую подвеску Вэй Цзиньсиня, которая успокоила его душу, и ему стало гораздо лучше. Спустя месяц или около того он окончательно слился с этим телом и по-настоящему завладел им, а нефритовая подвеска с тех пор так и осталась при нем. Тот старик, судя по всему, и был упомянутым прадедом Вэй Цзиньсиня.
Видя, что тот по-прежнему молчит, Вэй Цзиньсинь продолжил:
— Если мы поженимся, я не допущу, чтобы ваш род прервался. Я позволю тебе завести ребенка через суррогатную мать. Разумеется, растить малыша мы будем рядом, а когда он подрастет, он сам сможет решать, вернуться ли ему сюда или жить с нами в Пекине.
Цинь Ань нахмурился и с сомнением глянул на Вэй Цзиньсиня:
— А если я откажусь?
— С какой стати тебе отказываться? Во-первых, я не шляюсь где попало; во-вторых, не курю; в-третьих, хорошо учусь; в-четвертых, не шатаюсь по клубам. А главное — я богат и чертовски хорош собой...
— ...Из того, что ты перечислил, у меня самого всё есть.
http://bllate.org/book/24866/2942410
Готово:
