Четырнадцатый день после смерти.
Лэ Бай никогда бы не подумал, что после перемещения в другой мир даже обычная прогулка по магазинам с кем-то превратится в рискованное предприятие, требующее предельной осторожности.
Какого чёрта, неужели обязательно быть настолько мелочным?! Обязательно?! Быть! Обязательно?!
В очередной раз обновив личный рекорд по падению лицом в грязь, Лэ Бай чувствовал, что от него живого места не осталось. Он даже мысленно мог воссоздать всю цепочку размышлений Цзюнь Уяня перед тем, как тот применил силу, — правда, от этого Лэ Бай лишь сильнее хотел врезать Цзюнь Уяню, никакой другой пользы не было.
Лэ Бай мысленно вопил: быть принятым за того, кто тайно крадется на свидание с любовником — причем в роли безответно и нечестиво влюбленного соглядатая, — это поистине ужасно! На душе скребут кошки! Но высказаться невозможно! Ибо твой статус — это! Труп!
Нет в этом мире печальнее участи. На сей раз Цзюнь Уянь даже не удостоил тело Лэ Бай повторным взглядом и просто ушел. Это невольно навевало на Лэ Бай унылые мысли о том, что им воспользовались, словно ненужным хряком, и выбросили прямо на обочину дороги.
Хотя бы в мусорный бак бросил!!
Лэ Бай, защитник природы и сознательный юноша, издал крик из глубин своей израненной души.
С трудом скосив глаза на удаляющиеся пары ног, Лэ Бай вдруг почувствовал, что его перевернули на спину. Картинка перед глазами сменилась: вместо усыпанной неизвестными сорняками земли показались синее небо и белые облака, а затем над ним возникло лицо Мяо Цинцин, в чертах которой читались легкое сожаление и досада. Лэ Бай на мгновение растерялся.
Хотя сегодня он и впрямь сам пришел к Мяо Цинцин, по правде говоря, их пути пересекались не так уж часто. Не считая той свадьбы, где они оба даже не подозревали о существовании друг друга, и странного первого знакомства, они лишь изредка сталкивались в саду или в коридоре. И всякий раз Мяо Цинцин озаряла его невероятно чарующей улыбкой, слегка кланялась и удалялась своей дорогой. Именно эта манера Мяо Цинцин — относиться к нему как к вышестоящему лицу — и заставила Лэ Бай увериться в том, что стоит ему попросить, как она наверняка не откажется составить ему компанию на прогулке.
Лэ Бай: Но, к сожалению, я угадал начало, но не предвидел конца.
— М? Пройтись погулять? — Мяо Цинцин сидела на коленях у Тань Гэ, ее стройные гладкие ноги бесстыдно раскачивались из стороны в сторону. Услышав слова Лэ Бай, она чуть склонила голову, окинула его мимолетным, барским взглядом, а затем лениво прижалась спиной к груди Тань Гэ: — Завтра ты свободен?
Получив от Тань Гэ короткое хмыканье в знак согласия, Мяо Цинцин соскочила с его колен, босиком подошла к замершему в двух шагах Лэ Бай и, сощурив глаза, ответила поклоном:
— Раз уж супруга изволит просить, подчиненная, разумеется, с радостью исполнит ее волю.
Поперхнувшись от обращения супруга и будучи ослепленным недавней демонстрацией нежности этой парочки, Лэ Бай молча отвел взгляд и сухо кашлянул:
— Кхе, ну это, не нужно столько официальности...
— Супруга считает меня бесстыдной? — слова Лэ Бай оборвались на полуслове, натолкнувшись на неожиданный вопрос.
Вопрос прозвучал настолько не к месту, что Лэ Бай не сразу сообразил, к чему это, и лишь тупо переспросил:
— А?
— Супруга считает, что этот мой наряд, — Мяо Цинцин выпрямилась и, склонив голову, уставилась на Лэ Бай с улыбкой, фальшивой донельзя, словно маска, — выглядит бесстыдно?
Лэ Бай опешил и лишь после этого перевел взгляд на саму Мяо Цинцин.
Одета она сегодня была по обыкновению легко: верх представлял собой небесно-голубой топ на бретельках, отороченный свисающей наподобие кистей прозрачной марлевкой, а снизу красовалась короткая юбка в тон, едва прикрывающая идеальные округлости бедер. Ниспадающие до самых щиколоток полотна той же полупрозрачной ткани придавали ее облику еще больше манящей, ускользающей двусмысленности.
Разве в таком наряде есть что-то странное?
Выражение лица Лэ Бай растерянно замерло.Из-за родителей Лэ Бай и сам одевался довольно консервативно: с самого детства носил самую простую короткую стрижку да заурядную повседневную одежду. Разве что во время школьных праздников или каких-нибудь торжеств, выступая на сцене, ему доводилось облачаться в необычные наряды. Но даже при этом он никогда не навязывал свои стандарты другим. Как он уже говорил ранее, каждый имеет свободу выбирать собственный образ жизни. Даже если этот путь идет вразрез с устоями и не принимается обществом. А Мяо Цинцин — совершенно очевидно, даже не дотягивала до того уровня нонконформизма, который Лэ Бай считал таковым, хотя он и понимал, что находится в древнем мире с крайне консервативными взглядами.
— Ты считаешь свою одежду... — проглотив слово «откровенную», Лэ Бай немного подумал, прежде чем подобрать подходящее выражение: — ...несоответствующей правилам приличия?
— Ха?! — Мяо Цинцин, казалось, презрительно усмехнулась. — Считай я ее несоответствующей приличиям, стала бы я ее носить?
— Именно потому, что ты считаешь ее таковой, ты ее и надела, — спокойно констатировал факт Лэ Бай.
Отец Лэ Бая был полицейским, а мама — учительницей. Оба они были очень заняты и вовсе не имели возможности, подобно другим родителям, каждый день провожать и встречать Лэ Бая со школы. Сам Лэ Бай тоже никогда по этому поводу не переживал — напротив, каждый день после занятий он стремглав бежал в полицейский участок и сквозь стекло наблюдал, как разные следователи допрашивают преступников. Это было одним из немногих развлечений Лэ Бая в детстве, дошло даже до того, что однажды отец специально выделил время, желая сводить его развлечься, а сын потащил его обратно в полицейский участок, чем крайне его озадачил.
Именно благодаря такому опыту Лэ Бай научился по чужим выражениям лиц и жестам определять, говорит человек правду или лжет — за исключением такого психопата, как Цзюнь Уянь. Позже отец даже иногда привлекал его к участию в допросах.Он не знал, почему Мяо Цинцин вдруг заговорила с ним об этом, но... как Лэ Бай мог упустить такую очевидную возможность поднять уровень расположения, которая сама плыла ему в руки?
Поэтому, немного подумав с опущенной головой, Лэ Бай поднял взгляд и прямо посмотрел в глаза Мяо Цинцин:
— Ты очень красива в таком наряде, — говоря это, он вдруг улыбнулся. — Даже если бы ты не устраивала таких проверок, я уверен, ты смогла бы найти человека, которому всё это неважно.
Судя по всему, Мяо Цинцин никак не ожидала от Лэ Бая такого ответа и заметно опешила. Она какое-то время пристально смотрела на него, а затем неожиданно спросила:
— А ты?
И добавила:
— Я тебе нравлюсь?
От столь прямолинейного вопроса лицо Лэ Бая невольно слегка покраснело, хотя он и понимал, что в вопросе Мяо Цинцин не было никакого скрытого подтекка. И на этот вопрос, очевидно, существовал лишь один ответ. Лэ Бай повернул голову и посмотрел на Тань Гэ, который неподвижно сидел на своём месте, мысленно не удержавшись от вздоха: «И впрямь человек, который состоял в отношениях с Мяо Цинцин несколько десятилетий». Только после этого он снова посмотрел на Мяо Цинцин и ответил на её вопрос:
— Конечно нравишься.
Тон Лэ Бая был ровным и твердым, лишённым всякой двусмысленности. Словно старый друг, знакомый уже много лет, который, развеяв душевные терзания товарища, мягко даёт обещание: «Я здесь». От этого на душе невольно становилось спокойно.
В этом заключалось уникальное очарование самого Лэ Бая — даже Мяо Цинцин, принадлежавшая этому иному миру, не могла перед ним устоять.
Она ошеломленно смотрела на Лэ Бая какое-то время, а затем медленно расплылась в улыбке. Улыбка становилась всё шире, приобретая едва уловимый иной оттенок.
— Ну что ж, последний вопрос, — Мяо Цинцин поднесла указательный палец к губам, а в ее глазах мелькнула лукавинка. — Тот человек, что стоит позади тебя, он пришёл вместе с тобой?
— ...Чего? — совершенно ничего не поняв из слов Мяо Цинцин, Лэ Бай растерянно обернулся — и в очередной раз распрощался с этим миром.
Лэ Бай мысленно выругался: Какого чёрта мне так вечно не везёт!
http://bllate.org/book/24850/2938901
Готово:
