Шэнь И никак не мог взять в толк, как это извилистый, чуждый обычному человеку ход мыслей Цинь Юэвэня умудрился переключиться с анализа отношения Цинь Минхуэя к сладостям на тему его симпатий к мужчинам или женщинам. Впрочем, разговор закончился на неприятной ноте, и у Шэнь И пропало всякое настроение продолжать эскиз резной нефритовой вещицы. Немного прибравшись, он отправился в спальню и лег спать. Шэнь И думал, что будет ворочаться и долго не сможет уснуть, однако, стоило ему только коснуться подушки, как он мгновенно провалился в глубокий сон.
Ночь прошла прекрасно, и на следующий день Шэнь И проснулся в бодром и легком расположении духа. Глядя на телефон, брошенный на прикроватную тумбочку, он вдруг подумал, что Цинь Юэвэня вполне можно назвать его счастливой звездой. Если бы тот вчера один за другим не нарушал все мыслимые правила, самому Шэнь И наверняка было бы не так-то просто избавиться от тени дневной неудачи в больнице. А ведь сейчас больше всего Шэнь И требовалось именно душевное равновесие: стоило бы ему затаить обиду, как это лишь глубже оттенило бы и без того туманные отношения между ним и Цинь Минхуэем.
Следующие два дня Шэнь И как ни в чем не бывало ходил в больницу ухаживать за Цинь Минхуэем. Травмы у Цинь Минхуэя и впрямь были несерьезными, в больнице он задерживался лишь из-за амнезии. Так что обязанности сиделки у Шэнь И сводились разве что к простому присутствию. К тому же Ло Кайянь являлся в больницу каждый божий день, не пропуская ни разу, так что у Шэнь И почти не оставалось времени побыть с Цинь Минхуэем наедине, а если прибавить к этому Шао Яна, который то и дело наведывался с докладами по работе или на подпись срочных бумаг, Цинь Минхуэй и вовсе переставал обращать на Шэнь И внимание.
К счастью, Шэнь И уже морально подготовился, так что сильно не расстраивался, а его настрой оставался ровным и спокойным. До самого вечера второго дня, когда Шэнь И уже собирался уходить, Цинь Минхуэй неожиданно окликнул его и заговорил о том, что собирается вернуться на реабилитацию в старосемейную усадьбу Цинь.
— Ты возвращаешься в старосемейную усадьбу Цинь? — Шэнь И чуть нахмурился, и его взгляд, обращенный на Цинь Минхуэя, был полон сомнений.
Хотя в Цинь Минхуэе не чувствовалось ни капли давления, в общении с Шэнь И он неизменно держался чуть менее непринужденно, чем обычно. Заметив явное помрачнение на лице Шэнь И, он на миг отвел глаза, но от прямого взгляда уклоняться не стал и тихо ответил:
— Мм, в старосемейной усадьбе будет правильнее.
— Ты избегаешь меня! — с полной уверенностью произнес Шэнь И. Помимо квартиры в Ланьцзин Хуаюанях, у Цинь Минхуэя был еще особняк в Юйшаньюане — его собственное жилье, куда он переехал, когда стал совершеннолетним. Даже если не жить в Ланьцзин Хуаюанях, он вполне мог поселиться в Юйшаньюане. А уж стоило ему переступить порог старосемейной усадьбы Цинь, как возможностей видеться у них стало бы еще меньше. Цинь Минхуэй не мог этого не понимать, а значит, делал это намеренно.
Выражение лица Цинь Минхуэя замерло. Все эти дни Шэнь И вел себя неизменно мягко и учтиво, а в его манерах и поступках сквозило спокойное достоинство благородного мужа. Но теперь, услышав прямой и бескомпромиссный вопрос, Цинь Минхуэй наконец осознал, что именно Шао Ян имел в виду, когда говорил о целеустремленном и упорном характере Шэнь И. В конце концов, пусть в прошлом они и были возлюбленными, разве сейчас они не чужие друг другу люди?
— Шэнь И, сейчас нам не стоит жить вместе, — голос Цинь Минхуэя звучал низко и весомо, не оставляя сомнений в том, что своего решения он менять не собирается.
Шэнь И пристально посмотрел на Цинь Минхуэя, поджал губы и кивнул.
Еще в последние два дня Шэнь И успел заметить отчужденность и настороженность, с которыми Цинь Минхуэй относился к нему, и понимал, что тот вряд ли желает делить с ним кров. Дистанцию можно было бы списать на непривычку и стремление найти безопасное расстояние для неспешного наблюдения; однако переселение в старосемейную усадьбу означало, что он добровольно оказывается на виду у старших членов клана Цинь. Для взрослого человека, который так дорожит личным пространством, как Цинь Минхуэй, это выглядело чересчур странно.
Цинь Минхуэй неотрывно следил за реакцией Шэнь И и, заметив, как в глазах того промелькнул холод и недоумение, сам не зная почему почувствовал легкий укол в груди. Он инстинктивно озвучил совет, над которым раздумывал уже давно:
— Шэнь И, может, завтра ты поедешь со мной в старосемейную усадьбу в качестве гостя?
Шэнь И удивленно моргнул: взять его с собой в старосемейную усадьбу Цинь погостить?
Молчание Шэнь И поставило и без того скованного Цинь Минхуэя в еще более неловкое положение, и тот с натянутой улыбкой пояснил:
— Пусть я ничего не помню и не могу жить с тобой в Ланьцзин Хуаюанях, но приехать в клан Цинь в гости мы вполне можем. Ты ведь мой законный возлюбленный, разве нет? А возвращаюсь в старосемейную усадьбу я лишь для того, чтобы быстрее вернуть память.
Шэнь И покачал головой, на его лице появилась искренняя и понимающая улыбка, и он простодушно высказал то, что было у него на душе:
— Прости, это я во всем напридумывал лишнего. Мне казалось, раз уж нам сейчас не подходит жить вместе, ты отправишься в Юйшаньюань. А если бы я пришел к тебе в старосемейную усадьбу, твой отец и твоя мать были бы недовольны.
— В Юйшаньюань? — Цинь Минхуэй на мгновение растерялся, но затем вдруг рассмеялся, легко хлопнул Шэнь И по плечу и произнес: — Я вовсе не собирался оставаться в старосемейной усадьбе насовсем. Неудивительно, что ты решил, будто я намеренно избегаю тебя, — ты и правда слишком все усложняешь. А насчет моих мамы и папы — пока спешить не стоит.
Шэнь И слегка кивнул, чувствуя, как на душе у него отлегло: раз он не избегает его нарочно, то все в порядке.
На следующий день Шэнь И с раннего утра приехал в больницу, где Цинь Минхуэй уже встал и собрался. Когда подошел Шао Ян, все формальности по выписке были улажены, и втроем они быстро сели в машину и отправились в старосемейную усадьбу Цинь.
Клан Цинь являлся непререкаемым гигантом торгового мира Сучжоу. Территория старосемейной усадьбы была огромна: помимо трехэтажного особняка, где жил старейшина Цинь Копин, среди цветущих садов пряталось еще несколько двухэтажных домиков поменьше, принадлежавших пяти сыновьям Цинь Копина. Отец Цинь Минхуэя, Цинь Чжанхуа, был третьим по старшинству, и сейчас они с женой Ван Синь жили в левом двухэтажном корпусе.
Шао Ян, будучи другом и помощником Цинь Минхуэя, бывал в клане Цинь нечасто, но дорогу помнил хорошо и нужный дом отыскал без труда. Он плавно затормозил перед особняком Цинь Чжанхуа и тихо последовал за обоими мужчинами, хотя на душе у него было вовсе не так спокойно. Он и вправду все меньше понимал Цинь Минхуэя после потери памяти: надо же было додуматься — сразу после амнезии пригласить Шэнь И в старосемейную усадьбу в гости! Можно было не сомневаться, что Цинь Чжанхуа и Ван Синь не станут любезничать с Шэнь И, из-за которого их сын совершил каминг-аут.
И действительно, госпожа Цинь Ван Синь, выйдя на крыльцо на звук прибывшей машины и еще не успев сгнать с лица сияющую улыбку от вида сына, заметила шагавшего по левую руку от Цинь Минхуэя Шэнь И, и ее приветливое выражение мгновенно застыло и оледенело.
— Шэнь И? Минхуэй, зачем ты привез его с собой? К тебе что, вернулась память?
Шао Ян сохранил выражение лица человека, у которого все шло ровно так, как он и ожидал. Опустив глаза, он изо всех сил старался сдержать предательски дрогнувшие уголки рта.
Цинь Минхуэй вздохнул, шагнул вперед, приобнял Ван Синь за плечи и с извиняющимся видом произнес:
— Мам, Шэнь И просто гость, которого я пригласил…
Ван Синь не удержалась и бросила взгляд на Шэнь И. Тот стоял на месте с совершенно безмятежным видом, хотя по сравнению с их прошлой встречей его лицо казалось еще более бледным. Невольно прищурившись, она с натянутой улыбкой обратилась к сыну:
— Поговорим вечером.
С этими словами она кивнула Шао Яну и увлекла Цинь Минхуэя в гостиную.
После этого, будь то за беседой или во время обеда, мать Цинь вела себя так, будто Шэнь И вовсе не существовало. И хотя Цинь Минхуэй то и дело старался уделить Шэнь И внимание, большую часть времени он все же проводил за разговорами с матерью, так что Шэнь И за всю половину дня почти не раскрыл рта. При этом на его лице не отразилось ни малейшей неловкости или недовольства — он просто с полным спокойствием и достоинством сидел в сторонке.
Шао Ян мысленно изумлялся. Стоило вспомнить, что Ло Кайянь сегодня не приехал как раз потому, что, когда его намерения стали известны матери Цинь, он тоже превратился для родителей Цинь Минхуэя в нежеланную персону. Ло Кайянь отличался гордым и независимым нравом и не желал сносить ни малейшей обиды, с тех пор больше ни разу не переступив порог дома Цинь. Шао Ян никак не ожидал, что Шэнь И, которого он считал столь чувствительным и замкнутым, прекрасно зная о нынешнем кризисе в их отношениях с Цинь Минхуэем, окажется столь равнодушен к открытой враждебности и пренебрежению со стороны матери Цинь.
Хотя Шао Ян разглядывал его украдкой, от острого взгляда Шэнь И это не укрылось. Тот невольно усмехнулся: пока мать Цинь не устраивает скандалов прямо перед Цинь Минхуэем, подобное игнорирование и холодность Шэнь И были совершенно нипочем.
Но если сам он обладал завидной выдержкой, то терпение матери Цинь подошло к концу. Едва завершился обед, как, воспользовавшись тем, что Цинь Минхуэй и Шао Ян ушли в кабинет обсудить дела, мать Цинь сама предложила Шэнь И составить ей компанию.
— Мам, это… — Цинь Минхуэй бросил на Шэнь И взгляд, в котором промелькнуло сомнение.
Заметив, как у матери Цинь от напряжения натянулась кожа на лице, Шао Ян тут же потянул Цинь Минхуэя за рукав. Это же было чистой воды подливанием масла в огонь: даже если бы Цинь Минхуэй привел в дом жену равного им по происхождению круга, подобные опасения все равно вызвали бы гнев Ван Синь, что уж говорить о Шэнь И, являвшемся ее непризнанным возлюбленным-мужчиной.
— Ладно, иди сперва обсуди дела с Шао Яном, скоро вернутся твой дед с отцом, нужно будет пойти поприветствовать их, а твоя бабушка уже упоминала, что сегодня вечером мы ужинаем у них, — с трудом сдерживая гнев, произнесла Ван Синь.
услышав это, Цинь Минхуэй посерьезнел и последовал с Шао Яном в кабинет.
Шэнь И все это время молча наблюдал за происходящим. Заметив, что после ухода Цинь Минхуэя мать Цинь уже не в силах сохранять на лице даже благопристойную улыбку, он тоже сбросил прежнюю мягкость и учтивость. Слегка откинувшись на спинку дивана, он спокойно посмотрел на Ван Синь и, не давая ей выплеснуть раздражение, заговорил первым:
— Я прекрасно понимаю, что именно хочет сказать госпожа Цинь. Но вы — его мать, и лучше кого бы то ни было знаете, каков Минхуэй. Независимо от того, потерял он память или нет, он не станет отрекаться от собственного прошлого. Решать, стоит ли отказываться от этих отношений, Минхуэй, я думаю, будет сам, и взвесит все должным образом. А что касается моих мыслей и намерений, госпожа Цинь должна была узнать о них еще больше месяца назад.
Лицо Ван Синь позеленело от злости. Прежде у них с Шэнь И уже случалось несколько разговоров, но тогда Шэнь И неизменно хранил молчание, после чего появлялся ее непреклонный сын. Она надеялась, что после амнезии Цинь Минхуэя Шэнь И хотя бы заговорит, но никак не ожидала, что его слова смогут довести человека до удушья. Стоило взглянуть на его надменный вид — было очевидно, что он ни в грош ее не ставит.
— Теперь он ничего не помнит, и у него к тебе больше нет чувств, если ты и вправду так сильно любишь его… — Ван Синь запнулась, ее лицо исказилось от ярости, а речь стала еще более язвительной и быстрой: — Разве ты не должен позволить ему жениться, завести детей и жить нормальной жизнью?
Закончив говорить, Ван Синь заметила, как лицо Шэнь И слегка побледнело, а в глазах мелькнула холодная насмешка, отчего ее тон стал еще более ядовитым:
— Или ты думаешь только о себе? Прекрасно зная, что он может повернуть назад, прекрасно зная, что его родители и близкие не желают для него гибельного пути, ты тем не менее упорно стремишься к тому, чтобы он стал презренным для всех гомосексуалистом! Ты его любишь или ненавидишь, раз требуешь, чтобы он ради тебя пошел на разрыв с родителями и даже обрек себя на бесплодие?!
Подобные слова Ван Синь доводилось бросать в лицо Шэнь И и раньше, но еще никогда они не обладали такой разрушительной силой. Пусть Шэнь И и подготовил себя морально с самого момента входа в усадьбу Цинь, скопившиеся внутри растерянность и боль от того, что его забыл любимый человек, вмиг выплеснулись наружу. Тот леденящий, пробирающий до костей холод, поднявшийся из глубины души, сковал все его тело так, что он не мог пошевелиться.
— Шэнь И! — резкий, жесткий оклик раздался совсем близко.
Следом за этим сиденье дивана рядом с ним просело, и чья-то сильная рука тяжело ухватила его за предплечье.
Потерявший себя Шэнь И мгновенно пришел в себя. Повернув голову на голос, он увидел стоящего вплотную Цинь Юэвэня. Его красивое лицо находилось совсем близко, острый взгляд холодно буравил Шэнь И, губы были плотно сжаты, а все тело напряжено — он выглядел точно клинок, готовый сорваться с ночвы, излучая грозную и властную ауру.
http://bllate.org/book/24807/2934654
Готово:
