Клан Жун уже давно зарился на активы клана Пэй, поэтому Жун Бупин, естественно, пристально следил за нынешним главой Пэй. По его сведениям, Пэй Сююань, хоть и казался внешне мягким и элегантным, на деле обладал переменчивым характером и втайне был крайне вспыльчивым и раздражительным. Именно поэтому он столько лет оставался один, и Жун Бупин даже грешным делом подозревал, что тот страдает холодной отстраненностью.
Но сейчас... помощник Е?
Жун Бупин поманил пальцем своего помощника, который стоял рядом с озадаченным видом:
— Сообщи Чэнь Жуну, пусть выяснит подноготную этого помощника Е.
Помощник мгновенно встрепенулся и закивал:
— Слушаюсь, босс!
Жун Бупин бросил на него косой взгляд и нахмурился:
— Чего застыл?
— М-м... — помощник осторожно оценил выражение лица босса, убедился, что тот в хорошем расположении духа, и нерешительно произнес: — Мне показалось, я только что видел Су Ибая...
— Что?! — Жун Бупин резко повысил голос, и его пронзительный взгляд вонзился в собеседника: — Какого черта он здесь делает?
Помощник втянул голову в плечи:
— Его любовник-преподаватель, кажется, где-то раздобыл приглашение...
Лицо Жун Бупина помрачнело. Он повернул голову в ту сторону, куда то и дело поглядывал помощник.
В углу зала Су Ибай сидел рядом с мужчиной средних лет. Он выглядел смущенным, его любопытные глаза то и дело пробегали по толпе, а на длинную речь директора на сцене он явно не обращал никакого внимания.
При виде этого невинного и миловидного существа ярость в душе Жун Бупина немного утихла. На его губах заиграла уверенная в победе улыбка, и он медленно выпрямился.
Хуан Дэчжэн, напротив, старательно изображал благородство и сдержанность. Он с восторженным видом слушал выступление уважаемого директора детского дома, чувствуя, что каждое слово попадает прямо в цель — это было так искренне!
Утирая слезы умиления, Хуан Дэчжэн с ожиданием повернулся к Су Ибаю. Он только хотел поделиться своими возвышенными мыслями о благородстве этой профессии и сострадании к сиротам, как вдруг Су Ибай, взволнованно прильнув к нему, схватил его за руку и прошептал, едва сдерживая восторг:
— Учитель! Я видел короля сцены Суня! Он в жизни такой красивый!
Лицо Хуан Дэчжэна окаменело. Он недовольно нахмурился:
— Соблюдай приличия!
Су Ибай, который был так счастлив увидеть любимого кумира, от такого тона опешил и обиженно отдернул руку:
— Ой...
Увидев, что его чистый и невинный возлюбленный перестал вести себя легкомысленно, Хуан Дэчжэн удовлетворенно кивнул, погладил его по тыльной стороне ладони и принялся вполголоса рассуждать о своих высоких идеалах и мягком, сострадательном сердце.
Если уж такой пропитанный запахом денег и жаждой наживы человек, как Пэй Сюнин, смог проникнуться его добротой, то такой чистый и сердечный Су Ибай после этих слов точно полюбит его еще сильнее!
Длинная речь директора наконец подошла к концу, и начался аукцион.
Назывался он благотворительным, но на деле выставляемые лоты не стоили больших денег. В основном это были сувениры или детские рисунки, как, например, первый лот, который вынесли на сцену.
Е Сынень безразлично смотрел на рисунок с ярким солнцем и лужайкой. Его взгляд скользнул по детским фигуркам, запускающим воздушных змеев, и холод в его глазах стал еще отчетливее.
Солнце, тепло, смех, свобода...
Какая прекрасная картина... Однако в реальности все было с точностью до наоборот: дети в этом приюте никогда не знали ничего подобного.
Их миром были бесконечная тьма, холод, голод, боль и издевательства.
Вспомнив вопрос одного из пользователей в сети о том, почему приют не принимает волонтеров, Е Сынень дернул уголком рта в холодной насмешливой улыбке.
Скрывая столько тайн, как они могли позволить чужим людям стать волонтерами?
Торги шли вяло. В конце концов, все пришли сюда ради имиджа благотворителей, поэтому обстановка оставалась подчеркнуто мирной.
Су Ибай, придя в себя после выговора учителя, с надеждой посмотрел на Хуан Дэчжэна. Ему казалось, что эти дети из приюта ужасно несчастны, и ему нестерпимо хотелось выложить целое состояние, чтобы помочь им и самому приюту, которому не хватало средств!
Но у него самого денег не было. Семья жила бедно, отец постоянно лежал в больнице, подработку он потерял, да и на жизнь ему приходилось брать у Хуан Дэчжэна. Ему оставалось лишь горестно вздохнуть и с мольбой посмотреть на своего учителя, который казался ему святым...
Аукцион есть аукцион. Даже если атмосфера не накалена, все приглашенные были людьми состоятельными, и раз уж они пришли сюда под флагом благотворительности, терять лицо никто не хотел. Поэтому даже детские каракули в итоге уходили за десятки, а то и сотни тысяч.
Лицо Хуан Дэчжэна покраснело. Он был небогатым учителем, даже квартиру купить не мог, жил в апартаментах, оплаченных Пэй Сюнином. Где уж ему тягаться с этими толстосумами, разбрасывающимися деньгами?
Справедливости ради, те сбережения, что у него были, он копил на покупку собственного жилья, но теперь, когда крыша над головой имелась, он мог потратить их на другое.
В общей сложности у него было несколько сотен тысяч. Но он только что пообещал оплатить счета отца Су Ибая, а нарушать слово нельзя! Если посчитать...
Хуан Дэчжэн пришел в замешательство. Но стоило ему встретиться взглядом с полными доверия и ожидания глазами Су Ибая, как он тут же решил, что негоже такому человеку, как он, мелочиться из-за презренного металла!
К тому же, он всегда создавал себе имидж филантропа, который не жалеет сил ради добрых дел. Разве мог он сейчас отступить?
Хуан Дэчжэн решительно похлопал Су Ибая по руке:
— Присмотрел что-нибудь? Давай купим какой-нибудь лот, облегчим тяжелое положение приюта!
Глаза Су Ибая засияли:
— Правда?!
— Разумеется! — Хуан Дэчжэн, очарованный его взглядом, сжал его руку. — Разве я могу тебя обмануть?
Су Ибай густо покраснел, укоризненно взглянул на него и отвел глаза, больше не в силах смотреть на него.
— Сто тысяч! — Пэй Сююань с восхищением посмотрел на рисунок. Он подумал, что негоже приходить на благотворительный аукцион и ничего не купить. К тому же, ему действительно понравился тот растерянный ребенок на лужайке, поэтому он с улыбкой сделал ставку.
Начальная цена в тысячу мгновенно подскочила до ста тысяч. Каждый понял, что человек, сделавший ставку, явно положил глаз на этот рисунок. В конце концов, это не работа великого мастера, да и большинство присутствующих были людьми высокого ранга и не хотели создавать друг другу проблем, поэтому никто больше не стал торговаться.
— Двести тысяч! — Жун Бупин слегка изогнул губы. Вдруг ему показалось, что эта картина выглядит очень даже неплохо.
Пэй Сююань нахмурился и посмотрел в его сторону. Но сегодня Жун Бупин надел очки и сменил прическу, так что в нем совсем не осталось того высокомерного и властного президента клана Жун, каким он был обычно. Пэй Сююань его не узнал.
Решив, что просто встретил еще одного ценителя искусства, Пэй Сююань не придал этому значения и спокойно произнес:
— Триста тысяч.
— ... — Жун Бупин поправил очки и только собрался поднять ставку, как помощник, сидевший рядом с ошарашенным видом, схватил его за руку: — Босс! Мы же договаривались не привлекать внимания!
Жун Бупин бросил на него недовольный взгляд, с раздражением стряхнул его руку и откинулся на спинку кресла.
— Триста тысяч раз! Триста тысяч два! Триста тысяч три! Продано! Поздравляю этого господина...
Е Сынень приподнял бровь и обернулся.
Это же не...
Е Сынень прищурился, его зрачки резко сузились, а в глубине глаз промелькнул холодный блеск.
Жун Бупин? Что он здесь забыл?!
Е Сынень нахмурился и, слегка прищурив свои фениксовые глаза, принялся разглядывать «президента-агрессора», который пытался скрыть свою личность и выглядел крайне раздраженным.
Жун Бупин, будучи главным героем-агрессором в этом мире, был еще молод и очень красив. Видимо, сказывалось привычное положение на вершине: даже пытаясь оставаться в тени, он невольно излучал властную ауру человека, привыкшего, что последнее слово всегда остается за ним.
Е Сынень слегка приподнял бровь. Ну конечно, подумал он, типичный властный президент! Обязательно должен источать пафос.
Раздраженно зыркнув на испортившего все помощника, Жун Бупин нахмурился и посмотрел на Пэй Сююаня, который даже не подозревал, кто перед ним.
Их взгляды встретились. Жун Бупин с удивлением наткнулся на пару фениксовых глаз, полных интереса и любопытства, и его сердце вдруг дрогнуло.
Все было совсем не так, как он себе представлял. Этот помощник Е, который явно был близок с Пэй Сююанем, вовсе не выглядел женственным. Напротив, хоть его черты лица были утонченными и красивыми, уверенность и твердость в его взгляде не давали усомниться в его мужественности.
Очевидно, это был мужчина с сильным характером.
Жун Бупин прищурился, чувствуя, что интерес к Пэй Сююаню разгорается с новой силой. В конце концов, перевоплощение из человека, страдающего холодной отстраненностью, в гея, любящего мужчин, — это довольно занятно.
И к тому же...
Жун Бупин невозмутимо скользнул взглядом по их переплетенным рукам и внезапно усмехнулся.
Он сам был всеяден и переспал с кучей мужчин, но всегда знал: у тех были свои цели. Он мог получать физическое удовольствие, но никогда не находил душевного покоя.
Су Ибай был первым, с кем у него возникли отношения без корыстных интересов. Он искренне интересовался этим простым и наивным мальчишкой, но в его жизни было слишком много предательств и тьмы, чтобы верить в любовь.
Но сейчас...
Жун Бупин поправил очки, скрывая внезапную вспышку гнева и насмешки.
Если даже он не может получить желаемого, как это удалось Пэй Сююаню?
Интересно, какие интересы связывают этих двоих, раз они так тесно прижались друг к другу...
С этой мыслью Жун Бупин искривил губы и одарил Е Сыненя, который смотрел на него, многозначительной улыбкой.
Он вдруг почувствовал, что если ему удастся отбить этого мужчину, который выглядел таким соблазнительным, то удовольствие и триумф будут куда больше, чем от поглощения клана Пэй.
Представив, как мужчина, который раньше был в его объятиях, окажется под другим, он решил, что выражение лица Пэй Сююаня будет весьма забавным...
Е Сынень странно нахмурился, глядя на Жун Бупина, который улыбался с каким-то сальным выражением лица. Его передернуло, будто током ударило, и он поспешно отвел взгляд, выпрямившись на стуле.
Этот человек правда тот самый властный президент-агрессор? Чего он улыбается так пошло?! Публично демонстрировать влечение — это, конечно, полное отсутствие моральных принципов!
Тьфу!
Про себя ворча, Е Сынень поспешно повернулся к Пэй Сююаню и принялся пристально его разглядывать, чтобы «очистить» глаза, которые чуть не ослепли от увиденного.
Впрочем... его «раздвоенный» возлюбленный был чертовски хорош...
Пэй Сююань, успешно купив вещь, которая ему приглянулась, был в отличном настроении. Заметив, что Е Сынень засмотрелся на него, он просиял еще больше, обворожительно улыбнулся и встретился с глазами возлюбленного, полными обожания и восхищения.
Пойманный с поличным за любованием, Е Сынень, чья совесть давно была съедена, все же покраснел и смущенно отвел взгляд.
Видя, что у возлюбленного покраснели даже уши, Пэй Сююань улыбнулся еще шире и, не сдержавшись, наклонился и поцеловал его в уголок губ, совершенно не стесняясь окружающих.
— ?! — температура лица Е Сыненя стремительно росла, и он не удержался, чтобы не зыркнуть на него.
От этого гневного, но такого милого взгляда сердце Пэй Сююаня дрогнуло, и он едва сдержался, чтобы не наброситься на него и не зацеловать до полусмерти.
Не желая больше иметь дело с этим «озабоченным» типом, Е Сынень закатил глаза, выпрямился, с серьезным видом кашлянул и снова уставился на сцену.
Он вообще-то пришел сюда по делу!
Пэй Сююань с сожалением вздохнул, понимая, что сейчас ничего большего добиться не удастся, поэтому просто схватил длинные пальцы возлюбленного и начал их поглаживать, хоть как-то утоляя голод.
— Десять тысяч!
Аукцион продолжался. Хуан Дэчжэн прождал полдня и понял, что чем дальше, тем выше ставки. Если он будет ждать и дальше, то не только не сэкономит, но, скорее всего, потратит еще больше. Он раздраженно посмотрел на толстосумов впереди и глухо сказал Су Ибаю:
— Делай ставку!
Су Ибай уже давно был наготове. Услышав это, он встрепенулся и поспешно выпалил:
— Пятнадцать тысяч!
Услышав, что тот сразу накинул пять тысяч, Хуан Дэчжэн почувствовал, как сердце сжалось от боли, и не удержался:
— Не надо сразу так много!
Су Ибай удивленно повернулся к нему, не понимая, в чем дело.
Хуан Дэчжэна охватила неловкость. Он проклинал себя за то, что заразился «торгашеством» Пэй Сюнина: как он мог жалеть денег на благотворительность? Это было просто недопустимо!
Но вслух он этого сказать не мог, чтобы не разрушить свой образ в глазах любимого. Поэтому он принял серьезный вид и поучительно произнес:
— Ты еще мал и не знаешь негласных правил общения. Люди обычно поднимают ставку по тысяче, а ты сразу пять. Разве это не значит, что ты заставляешь других терять лицо? Давай медленнее, мы никуда не спешим!
Су Ибай покраснел, коря себя за то, что судил о благородном человеке по себе! Учитель Хуан всегда был таким добрым и думал сначала о других! Как он мог подумать, что учитель остановил его из-за денег?!
Какой же он все-таки легкомысленный!
Стыдливо кивнув, Су Ибай глубоко вздохнул, выпрямился и с серьезным видом снова включился в торги.
Но теперь он был осторожен: каждый раз поднимал ставку лишь на минимальную тысячу, боясь, что слишком высокая цена поставит кого-то в неловкое положение.
Хуан Дэчжэн сидел рядом, слушая, как цифры растут, и чувствовал, как холод в его душе становится все сильнее, а вежливая улыбка на лице — все более натянутой.
Ему хотелось сотни раз попросить его остановиться, но он боялся разрушить свой идеальный образ в глазах Су Ибая. Хуан Дэчжэн мучился, его лицо менялось в цвете и чуть не посинело от напряжения!
— Сорок тысяч! — Е Сынень безразлично сделал новую ставку, его взгляд словно невзначай скользнул по хрупкому парню, который раскраснелся от возбуждения.
Изящное личико, нежный голос, влажные глаза, полные невысказанных слов, и хрупкое тело, которое, казалось, вот-вот сломается от дуновения ветра...
Неудивительно, что он смог влюбить в себя властного президента. Такой вид, вызывающий жалость, как раз и пробуждает в мужчинах инстинкт защитника.
Впрочем, не на всех мужчин это действует.
Пэй Сююань нахмурился, глядя на человека, который постоянно соперничал с его возлюбленным, и недовольно произнес:
— Что с этим парнем не так? Поднимает по тысяче, специально, что ли?
Е Сынень слегка улыбнулся, надул губы и откинулся на спинку стула:
— Забей, если ему так нравится, пусть забирает!
Отдать другому? Как можно! Пэй Сююань нахмурился.
Видя, что цена приближается к его пределу, Хуан Дэчжэн заерзал на стуле, то и дело поглядывая на Су Ибая. Он открыл рот, собираясь посоветовать ему не отнимать у людей радость и уступить картину, как вдруг услышал низкий мужской голос:
— Сто тысяч!
— Сто одна тысяча! — рефлекторно выкрикнул Су Ибай!
Но как только слова слетели с его губ, он пожалел об этом. Наконец осознав, какую глупость совершил из-за собственной неосторожности, Су Ибай побледнел и с беспомощным видом посмотрел на своего всемогущего учителя.
Хуан Дэчжэн был в ярости, но, глядя на чистого и невинного возлюбленного, не мог выплеснуть гнев. Ему оставалось лишь похлопать его по спине и прошептать:
— Ничего страшного. Раз этот человек так хочет картину, он обязательно перебьет ставку! Как только он это сделает, ты больше ни в коем случае не открывай рот!
Перед лицом угрозы остаться с нулевым балансом Хуан Дэчжэн забыл об идеальном образе и принялся настойчиво давать указания.
Су Ибай был так напуган своей импульсивностью, что потерял голову. Конечно, он кивал и соглашался на все.
Они сидели, напряженно ожидая, когда раздастся голос конкурента, но долгое время слышали только радостный голос ведущего:
— Сто одна тысяча! Продано! Поздравляю этого молодого человека! Истинный герой в столь юные годы...
Он в порыве импульса потратил сто тысяч! Су Ибай мгновенно побелел, чувствуя такой стыд, что не смел взглянуть в лицо Хуан Дэчжэну!
Хуан Дэчжэну было уже не до чувств своего маленького возлюбленного. Он подсчитывал жалкие остатки своих сбережений, и сердце его обливалось кровью!
Тем временем Пэй Сююань недоуменно посмотрел на Е Сыненя:
— Почему ты меня остановил? Разве ты не хотел ту картину?
Е Сынень растерянно покачал головой, в его глазах читалась невинность:
— Не то чтобы очень хотел! Просто подумал, что если просидеть здесь полдня и не подать голоса, будет некрасиво, вот и сделал ставку! А раз кто-то другой так сильно ее хочет, зачем мне отнимать чужую радость?
Под взглядом его сияющих фениксовых глаз сердце Пэй Сююаня растаяло. Он нежно улыбнулся и переплел свои пальцы с его:
— Не нравится — не заставляй себя. То, что мы пришли, уже само по себе оказало им огромную честь!
И то верно! Сам президент клана Пэй лично пришел на этот захудалый благотворительный аукцион — разве это не великая честь?
Е Сынень кивнул, словно озаренный догадкой. К тому же, его внезапное желание похулиганить было удовлетворено, зачем же еще увеличивать финансирование этого приюта, который при воспоминании о нем вызывал лишь отвращение?
Если он действительно хочет помочь несчастным детям, он должен сделать нечто большее, чем просто пожертвовать деньги вот так, наобум.
Аукцион продолжался, но Хуан Дэчжэн и Су Ибай уже потеряли всякое настроение. Один — с лицом цвета забродивших слив, другой — бледный как полотно, они сидели, едва не падая от отчаяния.
— У... учитель... — Су Ибай, глаза которого наполнились слезами, едва не припал к нему. Он выглядел таким виноватым и растерянным, что это вызывало жалость.
Вокруг были люди. Хуан Дэчжэн стиснул зубы, подавляя желание оттолкнуть его и закрыть лицо руками, и выдавил из себя натянутую улыбку. Он схватил Су Ибая за руку и утешил:
— Ничего страшного. Мы же пришли сюда ради доброго дела!
— Вы... вы не сердитесь на меня? — Су Ибай всхлипнул. В его сердце смешались благодарность и неверие, он выглядел до крайности жалко.
Слова были сказаны, и у него уже не было лица, чтобы не платить. Сейчас злиться на него было бессмысленно — лучше было еще больше укрепить свой имидж, чтобы тот полюбил его еще сильнее!
http://bllate.org/book/24769/2927845
Готово:
