— Это что вообще такое?
Цай Ялань бросила взгляд на мальчика, лежащего на земле, и в её глазах мелькнула и тут же погасла ярость.
Шао Сянь нарочно состроил обиженную мин:
— Мам, они обижали человека прямо в нашем саду да ещё и устроили тут грязь.
Бросив лишь один взгляд, Цай Ялань сразу поняла, в чём дело. Она уже собиралась заговорить, как вдруг вперёд выскочила изысканно одетая женщина и с угодливой улыбкой произвела:
— Госпожа Шао, это всё недоразумение! Просто детские шалости.
С этими словами она выразительным взглядом посмотрела на Чэнь Юя.
Чэнь Юй холодно глянул на неё и произнёс:
— Тётя Цай, мы просто играли в игру. Проигравший должен был понести наказание. Простите, что испартили ваш сад.
Остальные дети тоже дружно извинились.
Тоже мне, наказание за игру!
Шао Сянь мыльно усмехнулся про себя, подошёл, резким движением задрал детскую рубашку, обнажив покрытый синяками живот, и тут же прикрыл его обратно.
— Мам, он пострадал в нашем саду, давайте сначала отвезём его в больницу.
Цай Ялань кивнула и велела прислуге поднять мальчика.
— Чьи это родители? — спросила она.
Женщина, которая выскочила первой, отозвалась:
— Я. Я его мама.
— Ого, так вы госпожа Чэнь, — холодно произнесла Цай Ялань. — Ребенок пострадал в нашем доме, я обязательно во всём разберусь.
Услышав это, Шао Сянь невольно посмотрел на госпожу Чэнь. Неужели это та самая мачеха Чэнь Юя?
Хоть он и не интересовался делами Чэнь Юя, ему доводилось слышать немало сплетен.
Говорили, что когда Чэнь Юю исполнилось пять лет, его отец нашёл ему мачеху, чтобы та заботилась о мальчике. Новая жена пришла с прицепом — ребёнком, судя по всему, рождённым вне брака.
Однако позже этот прицеп куда-то пропал.
А ещё позже семья Чэнь обанкротилась, и все они покатились по наклонной, влача жалкое существование.
И тем, кто уничтожил семью Чэнь, был его заклятый враг — Фу Бочжоу.
Если бы не Фу Бочжоу, он бы и вовсе не обратил внимания на таких мелких сошек, как семейство Чэнь.
Цай Ялань изначально не собиралась ехать в больницу сама, но не смогла устоять перед настойчивыми просьбами Шао Сяня и в итоге взяла его с собой.
Помимо них, поехали госпожа Чэнь, Чэнь Юй и Цянь Вэньцзе.
Цянь Вэньцзе наотрез отказался отставать от Шао Сяня, и Ван Шуфэнь ничего не оставалось, как велеть водителю захватить и их.
В машине семьи Шао мальчик сжался в комочек на заднем сиденье. Его глаза были плотно зажмурены, и вид у него был крайне жалобный.
Шао Сянь как раз вытирал салфеткой крем с его лица.
Цай Ялань обернулась и мысленно вздохнула: этот её сын на вид весь из себя колючий и задиристый, а на деле — добренький.
— Как тебя зовут?
Нежный голос Шао Сяня донёсся с заднего сиденья, и Цай Ялань насторожила слух.
Лишь спустя долгое время раздался другой, совсем тихий голосок:
— Чэнь Бочжоу.
Как раз в этот момент Шао Сянь стёр крем под левым глазом мальчика, обнажив крошечную родинку под слезником.
Он замер на полуслове, в его голове с оглушительным грохотом разорвалось одно предположение, а лицо исказилось от крайнего изумления.
Чэнь Бочжоу остро почувствовал его оцепенение. Он попытался приоткрыть глаза, но тут же снова крепко зажмурился, а на душе воцарилась глухая, выжженная пустошь.
Он давно привык: стоило кому-то узнать о его грязном происхождении, как люди тут же отворачивались, переставали с ним играть и даже брезговали прикасаться.
— Простите.
Он съёжился в углу заднего сиденья, стараясь занимать как можно меньше места, смертельно боясь новых побоев и брани.
В груди Шао Сяня внезапно защимило от острой жалости. Он слышал, что детство Фу Бочжоу было полным лишений, но даже не представлял, насколько всё запущено.
В его воспоминаниях Фу Бочжоу был высоким, холодным, невозмутимым и солидным мужчиной, который на любых переговорах умел заглушить оппонента железными аргументами.
Он был совсем не похож на этого измождённого, исхудавшего ребёнка перед ним.
Фу Бочжоу должен был сиять уверенностью и силой, а не вот это вот всё. И пусть они с Фу Бочжоу были заклятыми врагами в деловом мире, это ничуть не мешало ему восхищаться таким соперником.
— Сколько тебе лет? — сиплым голосом спросил он.
Ему нужно было убедиться: этот ребёнок действительно Фу Бочжоу или нет.
Чэнь Бочжоу не успел ответить, как машина плавно остановилась.
— Сянь-Сянь, приехали в больницу.
Цай Ялань вышла из машины и открыла дверь перед Шао Сянем, а водитель вытащил Чэнь Бочжоу с другой стороны.
Машины семей Чэнь и Цянь неотступно следовали за ними. Госпожа Чэнь торопливо подошла, поправляя изысканный макияж, и попыталась забрать Чэнь Бочжоу прямо из рук водителя.
Чэнь Бочжоу едва заметно отпрянул, стараясь не делать этого слишком явно.
— Дядя Фан, опусти Чэнь Бочжоу на землю, я сам его за руку поведу, — Шао Сянь полностью проигнорировал госпожу Чэнь.
Водитель дядя Фан опустил мальчика на асфальт и мысленно чертыхнулся.
Будучи водителем семьи Шао, он был неплохо осведомлен обо всех делах и слухах в их элитном посёлке.
Семья Шао не следила за делами Чэней, а потому понятия не имела, в каких условиях живет младший сын Чэнь.
Он водил дружбу с водителем Чэней, и тот часто жаловался ему на то, как богачи сияют лишь на людях, а внутри их семей творится сплошная грязь и гниль.
Шао Сянь не догадывался о мыслях водителя, крепко взял Чэнь Бочжоу за правую руку и сказал:
— Пойдём со мной.
Ледяное сердце Чэнь Бочжоу вновь затрепетало. Вовсю напрягая правый глаз, он смотрел на державшего его за руку Шао Сяня и чувствовал, что боль в теле куда-то исчезла.
Госпожа Чэнь неловко семенила позади.
Цянь Вэньцзе притащил за собой мать, подбежал к Шао Сяню и возмущенно выпалил:
— Чэнь Юй вообще обнаглел! Как он смеет так избивать своего младшего брата!
Шао Сянь: «…» Даже не оборачиваясь, он прекрасно представлял выражение лица госпожи Чэнь.
Ван Шуфэнь тут же принялась извиняться перед госпожой Чэнь:
— Простите ради бога, ребёнок еще ничего не понимает, несёт глупости.
Госпожа Чэнь с фальшивой улыбкой бросила, что всё в порядке.
Все вошли в смотровую. Врач сперва принялся очищать заплывший крем левый глаз мальчика. Когда ресницы были наконец освобождены от сладкой массы, Чэнь Бочжоу открыл глаза.
Белки были налиты кровью — очевидно, у него началась аллергическая реакция из-за попавшего в глаза крема.
Доктор вздохнул и не удержался от упрёка:
— Что за родители пошли? Глаза ребёнку совсем не нужны?
Он снова промыл мальчику глаза, наложил мазь и завязал их стерильной повязкой.
— Дядя доктор, у него ещё раны на теле, посмотрите тоже, пожалуйста, — раздался в кабинете звонкий голос Шао Сяня.
Врач нахмурился, расстегнул одежду Чэнь Бочжоу и бросил один взгляд — выражение его лица мгновенно стало ледяным.
Травмы на теле ребёнка выглядели поищем жутко.
— Я настоятельно рекомендую сделать полное обследование.
Услышав это, Шао Сянь тут же поднял голову на Цай Ялань:
— Мам, надо провериться.
Кем бы ни был Чэнь Бочжоу — будущим Фу Бочжоу или нет, — он не мог оставаться в стороне.
Госпожа Чэнь стояла в стороне, не смея вставить ни слова — впрочем, у неё и совести бы не хватило что-то говорить.
Её родной сын подвергался жестоким и долгим истязаниям, и она, как мать, несла за это прямую ответственность, но… поделать она тоже ничего не могла.
Не успели Чэнь Бочжоу отвезти на обследование, как он потерял сознание от истощения.
После череды процедур врач передал результаты анализов Цай Ялань. Шао Сянь заглянул ей через плечо, и с каждой секундой в нём закипала всё большая ярость.
— Ребёнок почти двое суток ничего не ехал, он упал в обморок от голода, — бесстрастным тоном произнёс врач.
В душе он тоже кипел от гнева, но старался держать себя в руках.
— На теле ребёнка множество старых травм, — на этом моменте врач замолк и глубоко вздохнул. — Я понятия не имею, кто избивал этого мальчика, но раз уж вы родители — если родили, так воспитывайте по-человечески, зачем тогда вообще заводить детей?
Ему не положено было говорить подобное, но сдержаться он больше не мог.
Десятилетний мальчик, худой до обтянутых кожей костей, весь в шрамах и синяках — любой человек с капелькой совести не смог бы смотреть на это без слёз.
— Спасибо, доктор, — искренне произнесла Цай Ялань.
Она и представить не могла, что этот ребёнок перенёс столько страдания.
Чэнь Бочжоу лежал на больничной койке под капельницей. Игла торчала в отчётливо проступающей синей вене, и зрелище это разрывало сердце.
— Госпожа Шао, спасибо вам за сегодня. Бочжоу — мой сын, позвольте мне остаться и поухаживать за ним, — неестественным голосом произнесла госпожа Чэнь.
Будь в ней хоть каплю материнской любви, Чэнь Бочжоу сейчас не лежал бы здесь.
Шао Сянь нарочно подёргал Цай Ялань за рукав и капризно протянул:
— Мам, я хочу с ним поиграть.
Цянь Вэньцзе тут же сориентировался и поддакнул:
— Тётя Цай, я тоже хочу!
— Бочжоу ещё не очнулся, как вы собрались играть?
Цай Ялань в душе не хотела, чтобы Шао Сянь ввязывался в чужие семейные дрязги, но раз уж сын впервые о чём-то попросил сам, отказать она была не в силах.
— Тогда я подожду, пока он проснётся, — с видом взрослого заявил Шао Сянь. — Я буду следить за его капельницей.
Сейчас правый глаз Чэнь Бочжоу был скрыт повязкой, а левый — синим и опухшим, так что разглядеть в нём Фу Бочжоу было решительно невозможно.
Ему нужно было дождаться, пока тот поправится, чтобы всё тщательно проверить.
Цянь Вэньцзе тут же занял позицию:
— Я тоже остаюсь!
Ван Шуфэнь ущипнула его за ухо и выразительно зыркнула на сына.
Стоило Шао Сяню посмотреть на неё своими большими глазами, как оборона Цай Ялань пала окончательно. С виноватой улыбкой она повернулась к госпоже Чэнь:
— Доктор сказал, что как только Бочжоу придёт в себя, ему можно будет дать немного рисовой каши. Госпожа Чэнь, давайте мы пока съездим домой, подготовим всё необходимое. Вы не переживайте, я попрошу людей приехать и помочь с уходом — в конце концов, Бочжоу пострадал в нашем доме.
Госпожа Чэнь: «…Тогда… спасибо за хлопоты».
Вскоре подоспела няня из семьи Шао, и они втроём покинули больницу.
Цянь Вэньцзе больше не мог сдерживаться и шепнул Шао Сяню на ухо:
— Тётя Чэнь ведь родная мать Чэнь Бочжоу? Почему от неё такое странное ощущение?
Шао Сянь приподнял бровь:
— Раз чувствуешь, что странно, значит, тебе не кажется.
Госпожу Чэнь звали Бо Мэйцзюань. Родом она была из какой-то глухой горной деревушки, и поговаривали, что при рождении её звали Бо Хун, но имя показалось ей слишком деревенским, и она сменила его на Бо Мэйцзюань, хотя особой утонченности это ей не добавило.
Цянь Вэньцзе по малолетству думал раз все называют её госпожой Чэнь, значит, и фамилия у неё Чэнь.
Однажды вечером Бо Мэйцзюань переспала с каким-то малознакомым мужиком и забеременела Чэнь Бочжоу. А спустя несколько лет после родов она повстречала Чэнь Чжанцзяня — отца Чэнь Юя, и у них закрутился роман.
Хотя Чэнь Чжанцзянь не возражал, что у неё есть ребёнок от другого, к самому Чэнь Бочжоу он относился с лютой холодностью.
Позиция Бо Мэйцзюань в доме была шаткой, она и сама трепетала перед Чэнь Юем, чего уж говорить о Чэнь Бочжоу. Дошло до того, что она пыталась выслужиться перед отцом и сыном Чэнь, измываясь над собственным ребёнком.
Раньше Шао Сяню лишь доводилось слышать о том, как плохо живётся пасынку семьи Чэнь, но теперь, увидев всё своими глазами, он чувствовал, как внутри всё сжимается от жгучей горечи.
Цянь Вэньцзе в силу возраста мало что понял из медицинского заключения и спросил:
— Он сильно пострадал?
— Очень сильно, — вздохнул Шао Сянь. Заметив, как Цянь Вэньцзе подозрительно уставился на него, он не удержался:
— Чего тебе?
— Ты сейчас вздохнул точь-в-точь как мой папа.
Выдав это, Цянь Вэньцзе замолк, поразив собеседника своей проницательностью.
Шао Сянь закатил глаза, предпочтя промолчать, и снова перевёл взгляд на обнажённую руку Чэнь Бочжоу.
На коже виднелись блеклые шрамы — судя по всему, от ожогов сигаретами. Трудно было даже представить, сколько им лет.
Такие телесные повреждения со временем хотя бы бледнели, но душевные травмы с годами лишь гнили и разрастались изнутри.
Положение и правда было тяжелым.
Большинство людей в высшем кругу завидовали Фу Бочжоу, но в то же время обожали насмехаться над тем, что он каждый месяц ходит к психотерапевту — словно это делало их самих выше и лучше.
Фу Бочжоу и впрямь был болен, причём тяжело.
Его рассеянный взгляд упал на лицо мальчика. Внезапно Чэнь Бочжоу приоткрыл правый глаз, и на несколько секунд они застыли, глядя друг другу в глаза.
Сердце Шао Сяня дрогнуло, и он тепло улыбнулся:
— Есть хочешь? Скоро принесут кашу.
Чэнь Бочжоу тихо смотрел на него, и казалось, будто крошечное раскалённое семечко упало ему прямо в сердце, начиная медленно пускать корни.
http://bllate.org/book/24712/2912394
Готово:
