Свет тусклый и размытый, мир будто двоится.
Голова Шао Сяня тяжелела, он попытался протянуть руку и потереть глаза, но кто-то решительно перехватил его запястье.
— Не три, глаза повредишь.
Голос мужчины звучал глухо, казалось бы, знакомо, но вспомнить его Шао Сянь сходу не смог.
— Помощ... помощник, позовите моего помощника. — Шао Сянь чувствовал, что, судя по всему, изрядно напился, а в голове кружилось еще сильнее.
— Я сначала провожу тебя в комнату отдыха.
Мужчина слегка качнулся ближе, от него повеяло легким ненавязчивым ароматом, заставившим Шао Сяня на пару секунд прийти в себя, и он невольно поднял взгляд.
Ресницы невероятно длинные, сейчас они были опущены, скрывая эмоции в глубине глаз, а прямо под внешним уголком левого глаза отчетливо виднелась слезинка-мушка.
Фу Бочжоу!
Шао Сянь резким движением сел на кровати, его спина слегка вспотела.
Несколько лучей утреннего света пробивались сквозь щель в занавесках. Он постучал себя по голове: с чего это ему вдруг приснился Фу Бочжоу?
Увидеть во сне заклятого врага — явно не к добру.
Успокоившись за пару минут, он быстро встал, шлепая тапочками по полу, побежал в ванную включить воду, и только успел натянуть штаны, как в дверь постучали.
— Сянь-сянь, вставай, сегодня к нам домой придут гости, а еще прибудет немало ребятишек, — мягко произнесла Цай Ялань.
— Мам, я встал, как раз собираюсь зубы почистить.
Отозвался он в сторону двери, и Цай Ялань, успокоенная, спустилась вниз.
Хотя Шао Сяня все баловали, в семье Шао всегда придерживались принципов независимости и самостоятельности. Шао Сянь приучился обслуживать себя с самых ранних лет, и пусть характером он был капризным и своенравным, в серьезных делах никогда не оплошности не допускал.
Именно поэтому Цай Ялань позволяла себе баловать его со спокойной душой.
Шао Сянь встал на маленький табуретик, чистил зубы и, разглядывая свое детское отражение в зеркале, тихонько вздохнул.
Неужели ему предстоит заново пережить тоскливые школьные годы?
В свои десять лет он как раз учился в четвёртом классе. Экзамены при переходе из начальной школы в среднюю еще куда ни шло, но впереди маячили куда более суровые испытания: экзамены в среднюю школу и гаокао.
Ему ведь уже исполнилось три года десятка, прежние знания подзабылись подчистую — от одной мысли об этом становилось тоскливо.
Впрочем, за что бы ни брался Шао Сянь, ко всему подходил серьезно. Даже если это всего лишь сон, он не собирался опускать руки и забраривать жизнь.
Закончив умываться, он спустился вниз в домашней одежде. Заметив выбежавшего мальчика, Цай Ялань тут же подбежала, заключила его в объятия и чмокнула в обе щеки:
— Сегодня Сянь-сянь у нас самый красивый!
Будь он настоящим десятилетним Шао Сянем, наверняка оценил бы эти поцелуи по достоинству, но сейчас внутри него жил тридцатилетний мужчина, и, по правде говоря, ему было чуточку неловко.
— Кхе! — Шао Боюань отложил газету и бросил на них косой взгляд.
Шао Сянь обладал отличной сообразительностью и тут же с самым серьезным видом выпалил:
— Мам, самый красивый в нашей семье — это определенно папа, на втором месте старший брат, а я тут самый страшненький.
Шао Юнь громко рассмеялся:
— Сянь-сянь, раз ты так меня расхваливаешь, у меня рука не поднимется оставить тебя без подарка.
— Брат, даже если ты не подаришь мне ничего, ты всё равно останешься вторым по красате!
Шао Сянь подошел к нему и устроился рядом, а его роток был словно мёдом намазан.
Увидев, что сын снова ожил, Цай Ялань окончательно успокоилась и с сияющей улыбкой произнесла:
— Кто это тут сказал, что Сянь-сянь самый страшненький? Да ты же просто загляденье!
И она вовсе не кривила душой.
Хотя второй молодой господин Шао слыл маленьким деспотом, дети его возраста так и рвались с ним поиграть. Во-первых, родители постоянно твердили им общаться с ним, а во-вторых, Шао Сянь был чертовски хорош собой.
А дети — самые искренние ценители красоты.
Внешностью Шао Сянь пошел в Цай Ялань: глаза большие и лучистые, ресницы поразительно длинные, нос и губы изящные, но при этом ни капли женоподобности. Брови же достались от родного отца, поэтому лицо выглядело по-мужски решительным и ярким.
Что до красоты, то пока Шао Сянь рос, он определенно оставался одним из первых красавцев семьи Шао — лишь бы не подурнел со временем.
Как показала практика, он действительно не подурнел, а с годами стал выглядеть еще более горделиво и изысканно.
Праздничный банкет назначили на полдень. Позавтракав, Цай Ялань лично переодела Шао Сяня в новую одежду и, оглядев со всех сторон, осталась безумно довольна.
— И почему мой сыночек такой очаровательный? — ворковала она, снова норовя припасть к нему с поцелуями.
Шао Сянь выставил вперед ручку и отстранил ее:
— Мам, я уже взрослый, прекрати меня целовать когда попало.
— Ладно-ладно, не буду, — со смешком пообещала Цай Ялань и напутствовала: — Как только поздороваешься с дядями и тетями, ступай поиграть с остальными детьми, только никуда не сбегай, понял?
Шао Сянь послушно закивал.
Кто именно приходил на его десятилетие, он почти позабыл — всех, кроме Цянь Вэньцзе.
Тогда он по ошибке решил, будто это Цянь Вэньцзе пнул его, и долгое время держался с ним холодно. Впрочем, их связывала поистине кармическая связь: с пятого класса и вплоть до окончания старшей школы они неизменно попадали в один класс, а поскольку Цянь Вэньцзе и впрямь обладал хорошими человеческими качествами, в конце концов они стали не разлей вода.
Позже Цянь Вэньцзе даже помогал ему задирать Фу Бочжоу, ничуть не страшась, что Фу Бочжоу в гневе воскликнет: пусть сегодня погода в городе испортится и семья Цянь обанкротится!
Вспомнив это, он невольно улыбнулся.
— Какой же Сянь-сянь умница! Пойдем, спустимся с мамой к гостям.
Послушно позволив матери вести себя за руку, он появился внизу и услышал в свой адрес множество похвал. На его лице играла легкая улыбка, и со стороны он казался изящным и благородным маленьким принцем.
Под всеобщими взглядами он задул свечи, а Шао Юнь с улыбкой помог разрезать торт и раздал детям.
На подобных мероприятиях взрослые, разумеется, к сладкому не притрагивались.
Ребятишки, бережно прижимая к груди тарелочки с кусочками торта, высыпали в банкетный зал, и всё вокруг казалось одновременно прекрасным и сказочным.
Шао Сяня ни капли не привлекал приторный жирный крем, а подобные сборища и вовсе наводили на него тоску. Ощутив легкое уныние, он решил прогуляться в саду и побыть в тишине.
— Шао Сянь, — окликнули его сзади.
Он обернулся и тотчас уперся взглядом в пару густых бровей.
— Цянь Вэньцзе, чего ты не идешь играть со всеми? — Шао Сянь кивком подбородка указал на остальных детей.
Цянь Вэньцзе покачал головой:
— Я тут недавно переехал, никого не знаю, к тому же они все крутятся вокруг Чэнь Юя.
Он недолюбливал Чэнь Юя, а потому и сбиваться с ними в стаю не желал.
Семья Чэнь не выделялась среди обитателей элитного поселка чем-то особенным, но вокруг самого Чэнь Юя всегда кучковалась толпа ребятни.
Причиной тому, пожалуй, служило то, что Чэнь Юй рос крепким и ладным, да и в каждом его движении сквозила этакая лихая дворовая удаль, заставляющая остальных невольно подчиняться.
Он то и дело сбивал вокруг себя компании, чтобы на пару дней объявить бойкот какому-нибудь ребенку, а затем милостиво принимал жертву обратно. И пусть подобная тактика выглядела на редкость омерзительно, детвора почему-то велась именно на это: после знатной порции травли они становились еще более преданными.
При всей балованности Шао Сяня, воспитание у него было строгим, а члены семьи Шао во всем придерживались принципов. Шао Сянь презирал подобных людей вроде Чэнь Юя и потому никогда не обращал на них внимания.
— Тогда впредь будешь играть со мной, знакомиться с ними тебе не обязательно, — искренне предложил Шао Сянь.
Глаза Цянь Вэньцзе мгновенно заискрились:
— Шао Сянь, ты такой классный! Значит, теперь мы друзья?
В больнице Шао Сянь помог восстановить его честное имя, и мальчик уже тогда проникся к нему симпатией. Теперь же, когда Шао Сянь предложил дружбу, он обрадовался еще сильнее, и его брови от возбуждения едва не сошлись на переносице.
Шао Сянь не удержался от смеха:
— Твои брови вылитый Синь-чан из мультика, бровист ты этакий.
Цянь Вэньцзе ни капли не обиделся и расхохотался вместе с ним:
— Мне все так говорят.
— Пойдем, я покажу тебе сад.
Будучи хозяином дома, Шао Сянь просто обязан был провести экскурсию по своим владениям для друга.
Они зашагали плечом к плечу, направляясь вглубь сада, и Цянь Вэньцзе восторженно выдохнул:
— Ого, как красиво!
Садом семья Шао занималась лично — Цай Ялань обладала отменным вкусом, а потому территория была украшена так, что глаза радовались.
Шао Сяню всё здесь примелькалось, а вот Цянь Вэньцзе чувствовал себя деревенщиной, у которого разбегались глаза от пестроты цветов.
— Пойдем вон туда, я тебе кое-что покажу.
Шао Сянь трогательно изогнул губы и бодрым шагом двинулся вперед.
— Разве ты не любишь торты? Ешь давай! Чего не ешь-то?
Где-то неподалеку смутно послышался неприятный голос, за которым последовал дружный хохот.
— Ублюдок он и есть ублюдок, додумался же воровать торты, совсем стыд потерял!
— Юй-гэ велел тебе лизать! Чего застыл? Жить надоело?!
— От тебя же смердит! А ну вылизывай дочиста, а не то твоя мамаша-вертихвостка тебя на порог не пустит, ха-ха-ха!
— Чего молчишь?! А ну упал на колени, проси Юй-гэ о прощении, не то отметелим!
— Юй-гэ, в этом саду всё равно делать нечего, может, лучше в лошадки сыграем?
Противный голос зазвучал вновь:
— Ладно, только тут нет лошадей, как играть-то будем?
— Юй-гэ, так вон же готовая живая лошадка!
Остальные дети зашлись хором от смеха и бросились наваливаться на маленького мальчика, валяя его в траве и требуя, чтобы тот встал на четвереньки и изображал лошадь.
Вся голова ребенка была измазана в красно-зеленом креме, один глаз залепило так, что он не мог его продрать, а второй — заплыл от ударов, превратившись в узкую щелочку.
Он пытался сопротивляться, но сил не было. Он не ел уже два дня.
Несколько ребят грубо придавили его к земле, обнажая тощую, узкую спину с торчащими позвонками, выгибающуюся дугой, словно древний мост из учебника по истории.
Стойкую, но готовую сломаться от любого удара.
— Юй-гэ, давай, садись верхом! — восторженно завопили дети.
Похоже, издевательства над другими доставляли им жгучее удовольствие — жестокое и несознательное.
На лице Чэнь Юя появилась злая ухмылка. Он подошел ближе, тяжело наступил ребенку на спину, яростно растаптывая каблуком, а затем занес ногу, намереваясь всей тяжестью рухнуть сверху.
Казалось, еще мгновение — и Шао Сянь услышит хруст детского позвоночника.
— Что вы творите?!
Шао Сянь широким шагом подскочил к ним и с размаху оттолкнул Чэнь Юя. Его красивые глаза пылали яростью. Он и помыслить не мог, что Чэнь Юй с компашкой способны на такую мерзость.
— Толпой на одного, совсем совесть потеряли! — гневно завопил и Цянь Вэньцзе.
Дети, удерживавшие ребенка за руки и ноги, растерянно перевели взгляд с Чэнь Юя на пылающего гневом Шао Сяня, не зная, отпускать им жертву или нет.
Мальчишка на земле мелко дрожал.
Гнев Шао Сяня взметнулся до небес:
— А ну отпустите его!
Он редко выходил из себя, но стоило ему разозлиться — и он уделывал таких позёров, как Чэнь Юй, с огромным запасом прочности.
Перепуганные дети тут же разжали руки.
Это же Шао Сянь, с ним шутки плохи.
— Цянь Вэньцзе, позови взрослых, — Шао Сянь обвел мрачным взглядом остальных. — Вы, каждый до единого, устроили тут травлю прямо в моем саду. Совсем страх потеряли? Ни с места! Попробуйте только сбежать!
Раз уж все вокруг величают его маленьким деспотом, он покажет им, что такое настоящая деспотичность!
В саду воцарилась мертвая тишина. Даже Чэнь Юй опустил голову и не смел пискнуть, хотя в его глазах, помимо страха, плескались злоба и обида.
Шао Сянь наклонился, чтобы поднять ребенка, но стоило его пальцам коснуться мальчишки, как тот содрогнулся и испуганно отпрянул.
— Не бойтесь, я не буду тебя бить.
Мальчик зажмурился, уткнувшись лицом в согнутый локоть, и лежал на боку, свернувшись калачиком.
Вся голова в сладком креме, на одежде грязь от следов чужих ботинок, а выглядывающие наружу руки пугали своей тонкостью.
У Шао Сяня в груди неприятно защемило.
Заметив, что нос ребенка забит кремом и дышать ему тяжело, он аккуратно стер липкую массу, а затем потянулся к левому глазу, также залепленному кремом.
— Дяди и тети, они вон там!
Раздался звоткий детский голос Цянь Вэньцзе. Шао Сянь замер на полуслове и обернулся.
Он даже не заметил, как мальчик на земле исподтишка приоткрыл правый глаз и посмотрел на крем, оставшийся у него на пальцах.
http://bllate.org/book/24712/2912393
Готово:
