Младший молодой господин семьи Шао — признанный всеми в высшем кругу человек, с которым лучше не связываться.
Цянь Вэньцзе понял это уже на следующий день после переезда. Его новый мяч случайно угостил макушку младшего молодого господина семьи Шао тумаком, отчего тот рухнул на землю прямо на месте и в беспамятстве был доставлен в больницу.
Он до сих пор не пришёл в себя.
— Какой поганец! Во что вздумал играть? Обязательно надо было пинать мяч! Ах ты ж паршивец! Если дома как следует не отхожу тебя, то перестану быть Ван!
В больничном коридоре женщина тащила за собой Цянь Вэньцзе, похожего на дохлую собаку. Цокая каблуками туфель средней высоты, она с тревожным выражением лица спешила к палате.
— Сейчас будешь извиняться, слышал меня?
Заметив его вид человека, у которого сердце преисполнено пеплом, женщина мгновенно воспылала праведным гневом. Она ухватила его за ухо и отвесила смачного шлепка по мягкому месту: — Слышал или нет?!
— Ай, больно-больно-больно! Мам! Я же говорил, это не я пинал! — Цянь Вэньцзе надул пухлые щечки и сердито забормотал.
Он никак не мог взять в толк: почему мама, которая обычно была с ним мягче некуда, вдруг стала такой нерассудительной и несправедливой?
— Мяч твой, все дети говорят, что пинал ты, а ты ещё и оправдываешься!
Они подошли к дверям палаты. Женщина уже собиралась постучать, как дверь отворилась изнутри.
Это была медсестра.
Женщина поспешно и тихо спросила: — Скажите, пожалуйста, как сильно пострадал ребёнок в этой палате? С ним всё в порядке?
Ей и впрямь было чуточку страшно, а ладони, сжимавшие сумочку, покрылись холодным потом.
Еле-еле бизнес отца этого сорванца пошёл в гору, и их семья переехала в элитный коттеджный посёлок. Но не успели они прожить там и дня, как их собственный беспутный отпрыск умудрился отправить в больницу драгоценность семьи Шао. Какое же несчастье!
Медсестра бросила на неё беглый взгляд. Заметив на той брендовую одежду — хоть и безвкусную, но стоившую в сумме больше её собственной годовой зарплаты, — она ответила: — Никаких травм нет, просто никак не приходит в себя.
Не приходит в себя? Женщина вмиг остолбенела. Неужели младшего молодого господина семьи Шао от удара ногой превратили в овощ?
У неё помутилось в голове. В этот миг её захлестнули одновременно вина и страх, к горлу подступил горький ком, и она неуклюже привалилась к двери больничной палаты.
Дверь оказалась закрыта не плотно, и женщина с размаху ввалилась внутрь. Пытаясь удержать равновесие, она сделала ещё несколько шагов вперёд и времёнем шмякнулась о край больничной койки, отчего та заходилась в яростной качке.
— Мам! — Цянь Вэньцзе на своих коротких ножках вбежал следом и тут же встретился взглядом с мальчиком на кровати.
Они уставились друг на друга во все глаза.
Дорогой сынок всё никак не приходил в себя, и Цай Ялань и без того снедали тревога и злость. Увидев ворвавшихся незваных гостей, она уже собиралась прикрикнуть на них, как вдруг тот мальчишка испуганно завопил: — Он очнулся!
Сынок!
Цай Ялань уже не заботило ничего вокруг. Она торопливо повернула голову и увидела, что глаза её сына стали большими и круглыми, точь-в-точь как спелый чёрный виноград.
— Сянь-сянь, ты проснулся, ничего не болит? — одновременно спрашивая это, она нажала кнопку вызова.
Шао Сянь только-только очнулся от волны острой боли и сразу увидел у своей кровати мальчишку, чьи густые брови, похожие на творения Синяна из «Мелкашки», просто невозможно было не заметить.
Что происходит? Неужели он попал в автокатастрофу и пролежал без сознания больше десятка лет? Стоило ему прийти в себя, как этот Восковой Мелок уже успел настрогать маленького Воскового Мелочка?
Судя по этой физиономии, никто бы не поверил, что они не кровные родственники.
Он скосил глаза вправо и едва не лишился чувств. Неужели современная медицина шагнула так далеко? Разве можно помолодеть на столько лет?
Если сказать, что царственная матушка выглядит так, будто ей скинули два десятка лет, в это охотно поверят!
Услышав её слова, исполненные заботы, Шао Сянь почувствовал, как на сердце потеплело, и сладко позвал: — Мам.
Мда-а-а!
Почему его голос звучит настолько по-детски?!
Его мозг с бешеной скоростью работал целую минуту. Он изо всех сил ущипнул себя за бедро — так больно, что чуть слезы из глаз не брызнули, — но результат остался прежним: мама всё та же мама, а Мелок всё тот же Мелок.
— Мам, я хочу посмотреть в зеркало.
Цай Ялань неверно истолковала его слова и с улыбкой утешила: — Сянь-сянь, твоё лицо не пострадало, всё в полном порядке.
Шао Сянь неотрывно смотрел на неё.
Цай Ялань пришлось приняться шарить в сумочке, но как она ни старалась, маленького зеркальца там не оказалось.
— Может, воспользоваться моим? — робко протянула небольшое зеркальце какая-то женщина.
Не успела Цай Ялань отреагировать, как Шао Сянь вежливо взял его в руки: — Спасибо, тётя Ван.
Ван Шуфэнь: — ...Не за что.
Младший молодой господин семьи Шао узнал её! Откуда у неё внутри взялось это маленькое волнение?
Шао Сянь не ведал о тех бурных страстях, что бушевали под её спокойным выражением лица, и вовсю пялился на детское личико в зеркале.
Неужели он видит сон?
В этот момент в палату вихрем влетел врач. Он вежливо осмотрел Шао Сяня и заявил, что состояние мальчика отличное и уже со дня на день его можно выписывать.
Цай Ялань с радостью проводила врача из палаты и позвонила кому-то, чтобы занялись оформлением выписки.
Сдав распоряжения, она едва повернулась, как едва не столкнулась нос к носу с Ван Шуфэнь.
— Вы кто такая? — нахмурившись, спросила она.
Ван Шуфэнь отступила на шаг и извиняющеся улыбнулась: — С-госпожа Шао, тысяча извинений, этот ушиб у молодого господина — дело рук нашего ребёнка. Я пришла извиниться. Ой, кстати, сколько стоят лекарства? Я сейчас же вам всё возмещу.
При этом она полезла в сумочку за деньгами.
— Не нужно, — Цай Ялань бросила взгляд на Цянь Вэньцзе и, заметив его покорный вид, произнесла: — Впредь будьте внимательнее и больше не калечьте других.
Цянь Вэньцзе только собрался возразить, как на него рявкнула мать: — Как мы только что договаривались? Извинись перед молодым господином!
Он стоял надувшись и упрямо отказывался раскрыть рот. Вовсе не он пинал мяч, с какой стати ему извиняться?!
Почему даже родная мать ему не верит?
— Тётя Ван, это не он меня пинал. — Шао Сянь наконец опустил маленькое зеркальце и посмотрел куда-то в пустоту.
Хотя всё это могло оказаться лишь сладким сном перед смертью, он всё же не мог оставить друга детства в беде и был намерен протянуть руку помощи.
Глаза Цянь Вэньцзе мгновенно загорелись. Он с благодарностью посмотрел на Шао Сяня и взбудоражено запрыгал на месте: — Мам, ты слышала?! Это не я пинал! Не я!
Цай Ялань нахмурилась: — Сянь-сянь, а кто тогда тебя ударил?
Шао Сянь механически выдал: — Чэнь Юй.
Строго говоря, в те годы он и сам не знал, чьих это рук дело. Поскольку мяч принадлежал Цянь Вэньцзе, все по умолчанию решили, будто именно он и покалечил Шао Сяня.
Цянь Вэньцзе незаслуженно клеймили позором больше десятка лет, и лишь когда изрядно захмелевший Чэнь Юй сам сболтнул об этом, правда наконец выплыла наружу.
Из-за этой истории Цянь Вэньцзе тогда устроил с Чэнь Юем знатную драку, отделав того так, что бедняга потерял несколько зубов, а собственные родители перестали его узнавать.
И верно, даже уменьшенная копия Цянь Вэньцзе, услышав имя виновника, не смогла сдержать праведного гнева. Он тут же закатал рукава и выпалил: — Мам! Этот Чэнь... как его там, подставил меня! Я пойду и потребую сатисфакции!
Ван Шуфэнь отвесила ему затрещину: — Какая ещё сатисфакция? Мал ещё, а хорошему не учишься, что за выражения?
Цянь Вэньцзе тут же сжался, словно перепуганный перепел.
По правде говоря, вся его боевая мощь проистекала из великолепных генов родителей — те оба были не прочь помахать кулаками. Сам же он пошел дальше учителей и превзошел их, вымахав куда крепче сверстников.
Вот только ростом самую малость не вышел, эх.
— Разве тот мяч не твой? — поинтересовалась Цай Ялань.
Цянь Вэньцзе послушно ответил: — Мой. Но мне приспичило в туалет, и я побежал домой, а мяч бросил на земле.
Всё тайное стало явным.
Все они жили в одном коттеджном посёлке, где была общая игровая площадка, куда детвора сбегалась со всей округи. Увидев, что хозяин мяча отлучился, Чэнь Юй тайком пнул его пару раз — вполне закономерное развитие событий.
— Больше не смей разбрасывать вещи где попало, уяснил? — отчитала его Ван Шуфэнь, однако в её голосе уже отчетливо слышались мягкие нотки.
Цянь Вэньцзе с затаенной злобой кивнул: — Понял.
Вот вернется домой — обязательно найдет этого Чэнь Собачье Яйцо и поквитается с ним!
Ладно бы просто чужим мячом поиграл, но ведь мало того, что искалечил человека, так еще и подговорил остальных ребят свалить всю вину на новичка! Надо же иметь такую наглость.
— Госпожа, оформление выписки завершено.
Мужчина в строгом деловом костюме с выписным листом в руке появился в дверях палаты.
Цай Ялань поспешно обратилась к сыну: — Сянь-сянь, сможешь дойти? Хочешь, мама возьмет тебя на ручки?
Шао Сянь заторможенно покачал головой: — Мам, я сам.
Да когда же этот сон наконец закончится?
Он сидел на краешке кровати, собираясь самостоятельно подобрать и обуть ботинки, однако сейчас его ножки были слишком короткими, так что он даже не доставал ими до пола.
Видя его миниатюрные попытки держаться важным взрослым, Цай Ялань почувствовала, как её сердечко трепещет от умиления, и улыбнулась: — Сянь-сянь, давай мама поможет тебе обуться.
Старое лицо Шао Сяня вспыхнуло — ему ведь стукнуло тридцать!
Однако прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, Цай Ялань уже ловко натянула на него обувь.
— Госпожа Шао, хотя мяч пинал не мой ребёнок, всё же именно из-за того, что он бросил его где попало, всё так и вышло. Примите мои самые искренние извинения. — Ван Шуфэнь легонько толкнула Цянь Вэньцзе в спину.
Тот вовсю пялился на Шао Сяня.
До чего же он красивый! К тому же только что заступился за него. И лицом пригож, и душой прекрасен — раз уж из-за него мальчик угодил в больницу, извиниться и впрямь следовало.
— Прости, я не должен был разбрасывать мяч где попало.
Прозвучало чертовски искренне.
Раз с сыном всё было в порядке, настроение Цай Ялань тоже прояснилось, и она с улыбкой произнесла: — Ничего страшного. Вы ведь недавно переехали, верно? — она снова перевела взгляд на Ван Шуфэнь. — В каком номере живёте?
Камень, лежавший на сердце Ван Шуфэнь, наконец рухнул вниз, и она с сияющей улыбкой назвала номер дома.
— Ой, так это совсем рядом с нами, — царственно улыбнулась Цай Ялань. — Послезавтра нашему Сянь-сяню исполняется десять лет, заглядывайте к нам на огонёк, если будет время.
— Обязательно, обязательно!
Лишь когда они вышли за больничные ворота и увидели окрестные пейзажи, Шао Сянь окончательно пришёл в себя.
Двадцать лет спустя сетевая литература захватила всё пространство, и он успел перечитать немало романов про всякие перемещения во времени, перерождения и системы. Теперь же, когда с ним приключилась столь странная оказия, если это не сон, оставался лишь один единственный вариант.
Но неужели перерождение действительно существует?
Дома отец и старший брат, оба вечно занятые делами компании, вихрем примчались обратно и принялись наперебой расспрашивать его о самочувствии, и успокоились лишь тогда, когда Цай Ялань в третий раз повторила, что всё в порядке.
Даже старик Шао, уединенно живший в родовом поместье, позвонил, чтобы выразить свою заботу.
Прежде Шао Сянь не ценил своего счастья, но теперь, глядя на всё со стороны в роли наблюдателя «сна», он осознал, что и впрямь был всеобщим любимцем.
Он даже начал завидовать самому себе.
— Сянь-сянь, иди полежи в своей комнате, а мама пока сварит тебе целебный супчик, — сказала Цай Ялань и скрылась на кухне.
Хотя в доме семьи Шао имелась прислуга, ради своего драгоценного сыночка она предпочитала готовить своими руками.
Отец и старший брат Шао украдкой переглянулись и хором тяжело вздохнули.
Боялись они, им в этот раз достанутся лишь крохи с барского стола.
Шао Сянь размышлял целые сутки напролёт и в конце концов смирился с суровой реальностью.
В конце концов, в тридцать лет он попал в жуткую автокатастрофу и неизвестно, в какое страшное чудовище превратился бы, а нынешнее положение дел было не так уж плохо.
Впрочем, его внезапная задумчивость после выписки всё же привлекла внимание всего семейства Шао.
— Сянь-сянь целыми днями ходит молча, неужели тебе совсем не тревожно? — с недовольством бросила Цай Ялань, сидя на диване и сверля Шао Боюаня сердитым взглядом.
Тот отложил газету: — А чего тут тревожиться? Разве плохо, что характер стал более рассудительным?
— Он вдруг так сильно изменился, как я могу не переживать?
Сидевший рядом Шао Юнь попытался успокоить мать: — Мам, не волнуйся ты так, возможно, через пару дней Сянь-сянь придёт в норму. Завтра у него день рождения, придут его друзья, глядишь, за разговорами с ними и оттает.
Подумав об этом, Цай Ялань признала её правоту: Сянь-сянь ещё мал, и им с родителями действительно особо не о чем беседовать.
— Сянь-сяня покалечил мальчишка из семьи Чэнь, вы ведь не стали их звать? — строго осведомилась она.
Этот мальчишка из семьи Чэнь отъявленный лгунишка, да и взрослые у них, судя по всему, не лучше.
— Мы все живем в одном посёлке, нос к носу сталкиваемся, как же их не позвать? — попытался умиротворить её Шао Боюань. — К тому же раз приглашение уже отправлено, не станем же мы звонить и отменять его. Ладно, не сердись, в последний раз так поступаем, впредь дел с ними иметь не будем.
По сравнению со старожилами высшего света семья Шао была пусть и недавними новичками, но всё же числилась в рядах первоклассных сильных мира сего. Семья же Чэнь и семья Цянь в лучшем случае тянули лишь на нуворишей, и перед лицом Шао держались с заметным подобострастием.
По логике вещей семье Шао не следовало селиться в этом районе, однако старик Шао и Шао Боюань в своё время хлебнули лиха, не любили показную роскошь и расточительство, а раз уж обжились на хорошем месте, то и покупать новый дом и переезжать им просто не хотелось.
Можно сказать, что именно за семьей Шао оставалось решающее слово в этом коттеджном посёлке. Если бы они открыто заявили о разрыве отношений с родом Чэнь, тем пришлось бы крайне туго со всеми делами в городе.
http://bllate.org/book/24712/2912392
Готово:
