В научно-исследовательской лаборатории стояла тишина, нарушаемая лишь стуком клавиатуры и тихим гулом работающих механизмов. На огромном голографическом экране непрерывно сменялись симуляционные данные нового легкого меха.
Шэнь Чжэнь сидел, опустив голову, с сосредоточенным выражением лица. Изучая цифры, он электронным пером правил программные параметры на планшете, то хмурясь в раздумьях, то быстро переписывая фрагмент алгоритма вычислений.
В этот момент программист с соседнего места неожиданно заглянул к нему и, с трудом сдерживая смех, произнес:
— Генерал-майор Шэнь.
— Мм? — Шэнь Чжэнь не поднял головы.
— Напевите-ка нам Цзуй Сиюань?
Шэнь Чжэнь:
— …А?
С другого конца тут же кто-то подхватил:
— Или можете спеть Вперед, смело вперед!
— Вместе вперед к цели —
Несколько исследователей уже начали давиться от смеха.
Шэнь Чжэнь наконец почувствовал неладное и в недоумении поднял голову:
— Почему это?
Коллега молча протянул ему свой терминал:
— Держите, свежий выпуск Звуковой вечеринки.
На экране как раз транслировался момент, где Жан Сюй с абсолютно серьезным видом заявлял:
—— Моя жена исполнила Цзуй Сиюань с детсадовской чистотой и наивностью.
Следующая секунда.
Все вокруг разразились хохотом. А Мэн Хуая вдобавок заставили петь версию для детского сада.
Чем больше Шэнь Чжэнь смотрел, тем сильнее багровели его уши, а вскоре и всё лицо запылало.
— Я… мне кажется, я всё правильно напевал… — тихонько попытался оправдаться он.
Окружающие мгновенно покатились со смеху.
— Генерал-майор, вы абсолютно упустили суть!
— Дело не в том, правильно или нет, а в том, что это до безумия мило, ха-ха-ха-ха!
— Жан-шэнь теперь на всю Звездную сеть открыто хвастается своей женой.
— Наш отдел разработок сегодня гонит этот отрывок на репите.
Шэнь Чжэнь жутко смутился, опустил голову и сделал вид, что продолжает править код, но соседи и не думали отставать.
— Давайте, генерал-майор, напейте-ка пару строк, мы вас реабилитируем.
— Верно! Докажите, что это не детская песенка!
— Мы профессиональные разработчики мехов, наша оценка абсолютно объективна!
Не выдержав устроенного балагана, Шэнь Чжэнь с алыми кончиками ушей тихо пробормотал:
— Вы такие ребячливые…
И хотя он так говорил, под безумные подначки коллег он все же тихонько напел пару строчек:
— Пьян, о да, пьян в Сиюани —
Голосок прозвучал нежно и мягко, мотив чистый и ясный, но все ноты прошли мимо лада.
В лаборатории воцарилась секундная тишина.
А в следующее мгновение все присутствующие принялись стучать по столам от смеха.
— Ха-ха-ха-ха-ха, это же реально детская песенка!
— Спасите! Еще круче, чем у Мэн Хуая!
— Генерал-майор, идите дебютировать на детском телеканале!
— Теперь я понимаю, почему Жан-шэнь смеялся!
Шэнь Чжэнь окончательно покраснел до корней волос:
— Хватит вам смеяться…
Назло всему терминал в этот момент внезапно завибрировал.
Это был Жан Сюй.
У Шэнь Чжэня мгновенно появилось дурное предчувствие. Он открыл сообщение.
Жан: Жена.
Жан: Только что кто-то тайком снял, как ты напеваешь песню, и скинул мне.
Шэнь Чжэнь:
— …
В следующую секунду выскочило еще одно предложение.
Жан: И правда очень мило.
Шэнь Чжэнь:
— …………
Конец. Теперь даже муж начал над ним смеяться.
Студия Чжоюй.
Маленький К. был занят сокращением рабочего графика Жан Сюя: боссу предстояло сыграть свадьбу, отправиться в медовый месяц и уделять больше времени жене — все это были серьезные дела, к которым нельзя относиться спустя рукава. Как лучший сотрудник года в Студии Чжоюй, он обязан ставить желания шефа на первое место и изо всех сил стараться воплотить их в жизнь.
Бухгалтер как раз сводил финансовый отчет за текущий месяц, Гуанцзюнь уехал на съемки, а Чан Инь отсыпался дома после тяжелого похмелья. Все шло своим чередом.
Вдруг Жан Сюй на середине написания песни внезапно опустил перо, и плавно лившаяся по нотному стану мелодия резко оборвалась. В груди необъяснимо защимило, даже дыхание стало горячим и тяжелым.
Он поднял руку, чтобы помассировать заднюю часть шеи, слегка нахмурившись. Знакомое ощущение легкого недомогания заставило его мгновенно сориентироваться: начался период уязвимости.
Остальные в студии звукозаписи продолжали суетиться, но Жан Сюй уже не мог сосредоточиться на работе. Период уязвимости альф протекает не так явно и бесконтрольно, как течка омег, но по своей сути он связан с нестабильностью феромонов и духовной энергии.
Разница лишь в том, что альфы сильнее подвержены возбуждению, потере контроля и сильному чувству собственничества. Особенно высшие альфы: чем мощнее их духовная энергия, тем тяжелее переносится этот период.
Жан Сюй закрыл планшет, встал и накинул на плечи верхнюю одежду.
Маленький К. опешил:
— Брат, куда это ты?
Голос Жан Сюя звучал слегка хрипло:
— Я домой, ненадолго.
Маленький К. мгновенно все понял.
— Период уязвимости?
Жан Сюй кивнул:
— Перенеси мои дальнейшие дела.
Сказав это, он сразу же ушел.
Всю дорогу он подавлял бушующие внутри феромоны. Запах свежей травы стал гораздо резче обычного, в нем даже начали проступать агрессивные нотки.
Ему не нравилась эта потеря контроля, особенно сейчас, когда Шэнь Чжэня не было рядом.
Вернувшись в апартаменты в комплексе Цзиньдуань, Жан Сюй первым делом активировал систему изоляции феромонов, после чего сразу прошел в спальню. В аптечке аккуратными рядами лежали специальные ингибиторы для альф; он привычным движением достал одну ампулу, оттянул воротник, и холодная игла вонзилась в основание шеи.
Кратковременная боль от введения лекарства в кровоток заставила его прикрыть глаза.
Однако даже после этого бушующий в теле жар до конца не утих. Альфа в период уязвимости инстинктивно жаждет феромонов омеги.
Жаждет утешения.
Жаждет объятий.
Даже уловив остаточный запах партнера, он почувствовал бы себя намного спокойнее.
Откинувшись на спинку дивана, Жан Сюй тяжело выдохнул.
В голове же крутился исключительно Шэнь Чжэнь. Хотелось обнять его, вдохнуть аромат сливы, исходивший от него, заключить целиком в свои объятия.
Терминал внезапно завибрировал — это пришло сообщение от Шэнь Чжэня.
Совещание закончилось, сегодня обсуждали новые легкие мехи, столько спорили. Ниже прилагался рисунок от руки — очаровательный малыш, высовывающий язычок.
Жан Сюй опустил взгляд на картинку, и его взбудораженное состояние странным образом успокоилось.
Он тихонько усмехнулся и тут же совершил видеовызов.
Спустя пару секунд соединение установилось. Шэнь Чжэнь сидел в углу столовой, одновременно уплетая еду и просматривая рабочие данные.
— Чего это ты вдруг позвонил?
Жан Сюй не собирался рассказывать ему о периоде уязвимости и волновать понапрасну. Период уязвимости у альф — штука неприятная, но перетерпеть можно, тем более Шэнь Чжэнь сейчас с головой ушел в разработку новых мехов, и Жан Сюй не хотел заставлять его мотаться туда-сюда.
Поэтому при включении связи Жан Сюй держался как ни в чем не бывало и даже нашел в себе силы для шутки:
— Соскучился, захотелось твой голос услышать.
Шэнь Чжэнь отложил дела и посмотрел на него:
— Ты дома? Разве не в студии?
Жан Сюй:
— Устал немного, вернулся вздремнуть.
Шэнь Чжэнь:
— Опять засиделся допоздна вчера?
Жан Сюй:
— Не засиживался, просто лег чуть позже.
Шэнь Чжэнь:
— Только языком трепать горазд.
Жан Сюй:
— Что сегодня дают в столовой?
Шэнь Чжэнь развернул терминал, демонстрируя тушенку с довольно неприглядным видом.
Жан Сюй нахмурился:
— Разве это можно назвать едой?
Шэнь Чжэнь улыбнулся:
— Главное — наесться.
Они еще немного поболтали о повседневных мелочах. Жан Сюй так и не обмолвился о периоде уязвимости, но Шэнь Чжэнь знал его слишком хорошо — настолько хорошо, что даже малейший сбой в ритме дыхания позволял ему почувствовать неладное.
Сегодня Жан Сюй говорил гораздо меньше обычного, а его голос звучал еще ниже и хриплее. Время от времени он внезапно замолкал, словно что-то подавляя. И самое главное —
Он все время смотрел на него.
Хотя внешне это почти не бросалось в глаза, взгляд отличался от привычного: чересчур тяжелый, исполненный сдержанности и терпения.
Сердце Шэнь Чжэня вдруг слегка сжалось.
— Жан.
— Мм?
— Тебе нездоровится?
Жан Сюй на мгновение замер, а затем с улыбкой ответил:
— Нет.
Слишком быстро. Такая скорость отрицания лишь усилила подозрения. Шэнь Чжэнь молча смотрел на него. Спустя мгновение он тихо произнес:
— У тебя начался период уязвимости?
На том конце экрана повисла короткая тишина.
Жан Сюй беспомощно и тихо усмехнулся.
— Жена, как тебе удается замечать абсолютно всё?
Сердце Шэнь Чжэня мгновенно сжалось от тревоги.
— Ты поставил ингибитор?
— Поставил.
— А сейчас как?
Жан Сюй откинулся на спинку дивана и, стараясь не заставлять омегу волноваться, ответил всё тем же легким тоном:
— Пустяки, посплю, и всё пройдет.
Однако Шэнь Чжэнь заметил, что виски альфы покрыты испариной, а дыхание тяжелее обычного. В период уязвимости духовная энергия альфы становится крайне нестабильной, а для альфы уровня S+ вроде Жан Сюя потеря контроля обещала сущий кошмар.
К тому же… между ними уже существовала связь истинной метки. Феромоны партнеров успокаивают друг друга, но одновременно с этим вызывают еще более сильную тягу к паре — как на физическом, так и на психологическом уровне.
Шэнь Чжэнь понял это практически мгновенно.
— Жан.
— Мм?
— Подожди меня.
Жан Сюй остолбенел.
— Чего?
Шэнь Чжэнь уже начал переключать вкладки на терминале.
— Я возвращаюсь на Главную Звезду.
Жан Сюй нахмурился:
— Не дури.
— Я не дурю. — Шэнь Чжэнь поднял на него взгляд, говоря со всей серьезностью. — Ты сейчас во мне нуждаешься.
Жан Сюй умолк.
На самом деле он безумно скучал по нему, до умопомрачения. Ему хотелось заключить омегу в объятия, вдохнуть запах сливы, но остатки разума все еще заставляли рефлекторно сопротивляться.
— Уже поздно.
— Полет звездолета занимает восемь часов.
— Тебе завтра на работу —
— Жан Сюй.
Шэнь Чжэнь мягко прервал его.
— Тебе сейчас очень плохо, верно?
Эти слова вмиг лишили Жан Сюя дара речи. Он прикрыл глаза: буйство феромонов и подавленность периода уязвимости почти полностью стерли остатки самоконтроля. На самом деле ему вовсе не улыбалось строить из себя крепкого орешка, просто ему было жаль гонять Шэнь Чжэня туда-сюда.
Но Шэнь Чжэнь неизменно видел его насквозь. Наконец Жан Сюй тяжело выдохнул:
— Мм, — голос звучал до боли хрипло. — Очень соскучился.
Сердце Шэнь Чжэня мгновенно растаяло, и он больше не сомневался.
Завершив вызов, он сразу же подал заявку на межпланетный пропуск на базе и забронировал ближайший рейс звездолета на Главную Звезду.
В этот момент он даже не раздумывал о последствиях.
В голове билась лишь одна мысль: Жан Сюй нуждается в нем, значит, он к нему поедет.
Связавшись с Маленьким К., Жан Сюй так и остался сидеть в апартаментах, больше никуда не выходя.
Период уязвимости делал его духовную силу чрезвычайно нестабильной. Даже после укола ингибитора феромоны время от времени вырывались наружу, и вся квартира пропахла густым ароматом свежей травы.
Маленький К., прекрасно понимая ситуацию, разумеется, не смел медлить.
Рассчитав время прибытия звездолета, он тут же покатил на флаере к выходу из терминала. На Главной Звезде бушевала зима, за окнами кружился мелкий снег, температура упала до ужаса, и редкие прохожие кутались в тяжелые пальто.
Стоило в толпе у выхода показаться знакомой фигуре, как Маленький К. просто ахнул.
— Генерал-майор Шэнь! — он буквально выскочил из машины.
Шэнь Чжэнь был одет до обидного легко. Видимо, привыкнув за долгое время к мягкому климату планеты G2, он примчался на Главную Звезду в одном тонком плаще, и холодный ветер заставил его побледнеть, а кончики пальцев озябли до красноты.
У Маленького К. от увиденного волосы встали дыбом: не говоря ни слова, он сорвал с себя пальто и набросил на плечи омеге, а сочтя это недостаточным, бросился обратно в салон за шарфом, чтобы тщательно закутать того с ног до головы.
— Генерал-майор, как же можно так легко одеваться!
Замотанный так, что осталась видна лишь половина лица, Шэнь Чжэнь почувствовал легкую неловкость.
— Я спешил… — тихо пояснил он. — Забыл, что на Главной Звезде сейчас зима.
Маленький К. чуть не схватился за сердце.
…Пропало дело, этот парень тоже страдает неизлечимой романтикой головного мозга.
Он поспешно взял на себя управление креслом и принялся усаживать гостя в машину:
— Быстрей-быстрей, садитесь в салон. У брата Жана сейчас состояние нестабильное, если вы еще и простудите меня, он точно прибьет меня на месте.
Шэнь Чжэнь моргнул:
— Все настолько серьезно?
Маленький К. призадумался, подбирая как можно более мягкие выражения:
— Не то чтобы серьезно… просто понимаете. Брат Жан в обычное время мало похож на нормального альфу. А в период уязвимости на человека он вообще не похож.
Шэнь Чжэнь:
— …
Ведя флаер, Маленький К. продолжал бормотать себе под нос:
— Он потерял всякое подобие нормальности, стоило вам только заявить о приезде.
— Каждые полчаса спрашивал, где гражданский звездолет.
— И все возмущался, что гражданские корабли тащатся слишком медленно.
— Будто сам никогда на них не летал, только и подгонял: давай-давай, быстрее-быстрее.
Слушая его, Шэнь Чжэнь невольно улыбнулся, а на сердце стало тепло и мягко. Усталость и холод от долгой дороги словно рукой сняло, ведь он знал — дома его ждет тот, кому он нужен.
Флаер плавно въехал на подземную парковку здания Цзиньдуань. Едва машина замерла, серебристый робот-дворецкий подкатил к ним, чтобы взять на себя процедуру парковки.
Маленький К. давно к этому привык — в конце концов, в этом доме обитали исключительно сливки общества Главной Звезды. Он обошел флаер с другой стороны и осторожно помог Шэнь Чжэню выехать.
— Брат Жан живет на шестьдесят седьмом этаже, — везя кресло к выделенному лифту, понизил голос Маленький К. — Весь этаж принадлежит ему, там очень тихо, и никто не станет снимать исподтишка.
Шэнь Чжэнь кивнул, но взгляд его невольно устремился за окно. Главная Звезда сильно изменилась: высоток стало больше, и они сияли ярче.
Он слишком долго отсутствовал. С момента его последнего долгого пребывания на Главной Звезде прошло уже десять лет. Тогда он еще умел управлять мехом.
Лифт стремительно поднимался вверх, и чем ближе они подбирались к шестьдесят седьмому этажу, тем сильнее нервничал Маленький К.
Дзынь — двери лифта разъехались.
Воздух в тот же миг пропитался густым давлением феромонов. Даже сквозь закрытые двери Маленький К. ощущал бурный, агрессивный нрав высшего альфы.
У него зачесался затылок, и он поспешно нажал кнопку звонка.
Дверь распахнулась почти мгновенно, на пороге стоял Жан Сюй. Видимо, отдохнуть ему толком не удалось. Черный домашний костюм сидел на нем слегка небрежно, пряди волос на лбу сбились, а уголки глаз покраснели от усталости. Но по-настоящему подавляло другое — аура феромонов, которую едва удавалось сдерживать.
Запах свежей травы стал невероятно насыщенным, неся в себе опасные нотки, свойственные альфам в период уязвимости.
Маленький К. подсознательно отступил на полшага назад под этим напором.
— Брат Жан, вашу жену я доставил в целости и сохранности!
Он едва ли не бегом втолкнул инвалидное кресло вперед.
— Я пошел!
Жан Сюй даже не взглянул на него. С самого момента открытия двери его взгляд был прикован исключительно к Шэнь Чжэню. Как человек, изнуренный долгим воздержанием, он наконец обрел то единственное, что способно принести ему успокоение. Его вечно холодные глаза сейчас казались донельзя темными. А феромоны снова взбудоражились от нахлынувших эмоций.
Шэнь Чжэнь физически ощущал царящее в воздухе напряжение, и сердце его жалобно затрепетало.
А Маленький К. уже вовсю готовился к бегству, но Шэнь Чжэнь тихо окликнул его:
— Подожди.
Маленький К. замер.
Шэнь Чжэнь снял с себя пальто вместе с шарфом и протянул обратно:
— Твое пальто и шарф.
— Спасибо тебе. — Голос его звучал очень мягко.
Принимая вещи, Маленький К. был готов расплакаться. Хоть кто-то здесь вел себя нормально! А не как некий альфа в период уязвимости, который сейчас выглядел так, будто готов сожрать человека живьем.
— Да н-не за что!
Прижимая к груди одежду и движимый сильнейшим инстинктом самосохранения, Маленький К. выпалил:
— Тогда я побежал! — после чего буквально пулей сиганул в открывшиеся двери лифта.
В тот самый миг, когда двери закрылись, коридор погрузился в абсолютную тишину, нарушаемую лишь переплетением их феромонов.
Жан Сюй опустил взгляд на Шэнь Чжэня, и голос его хрипел до неузнаваемости:
— Жена.
Шэнь Чжэнь протянул к нему руки и тихо произнес:
— Муж.
Услышав это слово, Жан Сюй в ту же секунду утратил последние остатки самоконтроля. Нагнувшись, он легко подхватил его на руки и широким шагом вошел в квартиру.
Дверь за ними захлопнулась, и в тишине жилища остались лишь переплетенные дыхания и ароматы.
Наклонившись, Жан Сюй впился в его губы поцелуем, дыхание стало частым, а голос хрипел всё сильнее:
— Я так скучал…
— Как же я тебя хочу.
Шэнь Чжэнь чувствовал, как от поцелуев у него краснеют уголки глаз, и, обвив руками шею альфы, зашептал в утешение:
— Дурачок… Ты ведь мой муж, мой альфа…
Эта фраза словно окончательно сокрушила остатки рассудка Жан Сюя.
Уложив Шэнь Чжэня на кровать, он потемнел взглядом. Лежащий перед ним омега принадлежал ему. Был его законным, по праву принадлежащим ему спутником жизни.
Отуманенный поцелуями Шэнь Чжэнь позволил одежде соскользнуть с плеч. Вместо сопротивления он покорно откинул голову, без малейшего колебания обнажая перед Жан Сюем свою хрупкую белоснежную шею.
Феромоны обоих безудержно смешивались в невидимом пространстве. Свежая трава переплеталась с прохладным ароматом сливы, наполняя воздух пробирающей до дрожи истомой.
Низко склонившись, Жан Сюй нежно поцеловал его железу.
Следующий миг —
Острые зубы вонзились в плоть, и мощная, удушающая волна феромонов альфы хлынула прямо вглубь железы. Шэнь Чжэнь судорожно вздрогнул, а перед глазами от резкой боли на мгновение потемнело; холодный пот выступил на лбу, а пальцы судорожно впились в простыню.
Одной рукой Жан Сюй прижимал его за талию, а второй поглаживал мелко дрожащую спину, одновременно успокаивая и инстинктивно пресечая любые попытки вырваться от боли.
Настоящая метка никогда не давалась омегам легко. Боль, сравнимая с выжиганием клейма на самой душе, способна заставить любого омегу сломаться и забиться в истерике. Но Шэнь Чжэнь не оттолкнул его: даже вздрагивая от боли, он обнимал Жан Сюя, изо всех сил подавляя телесный инстинкт бегства, в то время как железу будто снова и снова пронзали бесчисленные тонкие иглы, и эта нескончаемая боль едва не лишала рассудка.
Дыхание Шэнь Чжэня сбилось, уголки глаз покраснели, но он все же выдохнул едва слышно:
— Жан…
Голос прозвучал тише шепота.
Но Жан Сюй от этого звука тяжело содрогнулся всем сердцем. Наклонившись, он поцеловал его в висок, а хрипота в голосе стала невыносимой:
— Я здесь, не бойся.
Шэнь Чжэнь попытался вырваться из круговорота нескончаемой боли, как вдруг Жан Сюй развел его ноги и с силой вошел внутрь…
За окном безмолвно белел снег, а в комнате не оставалось ничего, кроме их учащенного дыхания и стука сердец. У Шэнь Чжэня от боли покраснели глаза, однако он так и не оттолкнул его. Наоборот, когда эмоциональный срыв Жан Сюя достиг пика, он сам крепче прижался к нему.
Феромоны альфы и омеги в этот момент слились воедино окончательно и бесповоротно. После завершения истинной метки в глубине железы зародился странный, незнакомый трепет, словно пустота внутри наконец заполнилась неведомой силой.
Обессиленный Шэнь Чжэнь прижался к его груди, пальцы все еще слабо сжимали край чужой одежды. Жан Сюй наклонился, целуя слезинки, выступившие в уголках его глаз от боли, и сердце его обливалось кровью.
— Очень больно?
Переведя дыхание, Шэнь Чжэнь спустя долгое время легко покачал головой, выговорив хриплым шепотом:
— Немного…
— Но больше…
Он поднял покрасневшие глаза на Жан Сюя.
— Спокойно.
Период уязвимости Жан Сюя оказался тяжелее, чем представлял себе Шэнь Чжэнь.
После наложения вечной метки привязанность альфы к своему омеге и жажда обладания им возросли до абсолютного, инстинктивного предела. Он раз за разом прижимал Шэнь Чжэня к себе, словно не мог насытиться его присутствием.
Снег за окном не переставал кружиться, а в комнате стояла невыносимая жара.
— Жан…
У Шэнь Чжэня покраснели уголки глаз, а голос сорвался до хрипоты.
— Хватит… я больше не могу…
Изначально он еще пытался потакать Жан Сюю и успокаивать его, но в конце концов окончательно выбился из сил, так что даже поднять руку стало непосильной задачей.
Теперь Шэнь Чжэнь до конца понял, почему всегда говорили, что альфа в период уязвимости после истинной метки на несколько дней запирает свою омегу дома.
…Это было просто ужасно.
Обнимая его со спины, Жан Сюй легонько касался подбородком его плеча, нашептывая убаюкивающие слова:
— Тише.
— Еще разок.
Но это обещание в последний раз он за сегодня повторил уже бессчетный раз.
Шэнь Чжэнь от злости готов был его укусить, да только сил не осталось. Лежа на кровати с сбивчивым дыханием, он весь раскраснелся от легкого жара.
Наклонившись, Жан Сюй целовал его в затылок, хрипя от переполнявших чувств:
— Жена…
— От тебя пахнет только мной.
В этом голосе звучало столько одержимости и удовлетворения, что скрыть их было невозможно. Слияние феромонов после истинной метки делало их ближе, чем когда-либо прежде.
Прижатый к его груди, Шэнь Чжэнь ощущал, как его собственные феромоны инстинктивно тянутся к партнеру. Это чувство абсолютной принадлежности друг другу приносило успокоение и заставляло тонуть в нем без остатка.
Жан Сюй по-прежнему берег его, не желая причинять настоящую боль. Даже в моменты сильнейшей потери контроля он продолжал шептать утешения, целуя покрасневшие уголки глаз и губы.
Лишь когда Шэнь Чжэнь и впрямь задремал от усталости, он наконец замер, прижимая его к себе.
Наклонившись, Жан Сюй коснулся губами его макушки и с блаженством закрыл глаза:
— Спи.
— Я люблю тебя.
http://bllate.org/book/24711/2912369
Готово:
