Позднее разделение Хань Даня на Омегу вызвало немалый переполох в рядах вооруженных сил, тем более что инцидент произошел прямо в тренировочном зале мечей Второго флота.
В тот момент на площадке находилось множество офицеров и солдат-альф. Если бы не своевременное вмешательство Шэнь Чжэня, который взял ситуацию под контроль, да и уровень ментальной силы членов Второго флота в целом был высок, последствия оказались бы практически немыслимыми.
В связи с этим командование экстренно провело несколько совещаний на высшем уровне, а материалы по их итогам даже поступили на рассмотрение в Военно-политический совет Федерации.
Запоздалая вторичная гендерная дифференциация не была чем-то абсолютно новым, однако в большинстве своем она происходила среди обычных граждан. Случай же Хань Даня, когда человек даже после совершеннолетия числился бетой и успешно прошел отбор в подразделение тяжелых мехов, а прямо посреди тренировки внезапно дифференцировался в омегу, да еще и на фоне совпадения с периодом течки, являлся крайне редким.
Это означало, что в действующей федеральной системе тестирования половой дифференциации, возможно, имелись серьезные бреши. Если подобное повторится в будущем и произойдет, например, на поле боя…
О последствиях никто не смел и думать.
Поэтому военные незамедлительно сформировали специальную рабочую группу, которая приступила к пересмотру текущих стандартов проверок в военных академиях, министерстве обороны и генных центрах.
В список вопросов вошли:
целесообразность введения дополнительных тестов на ментальную силу и генетику после достижения совершеннолетия;
необходимость регулярного скрининга колебаний феромонов для офицеров-бет;
а также достаточность и надежность механизмов экстренной защиты омег в армии.
Наибольшее внимание привлекли «Правила экстренного реагирования в отношении омег в подразделениях мехов».
Ведь в ситуации с Хань Данем шокировало абсолютно всех вовсе не само его превращение, а Шэнь Чжэнь.
Тот самый генерал-майор-омега, бывший пилот лучших федеральных мехов с уровнем ментальной силы, достигавшим класса S, будучи едва вышедшим из собственного периода течки, в одиночку, несмотря на колоссальный риск вторичного индуцирования, удержал контроль над всем ангаром.
Позже многие солдаты-альфы, находившиеся на месте происшествия, добровольно подали отчеты о своем ментальном состоянии.
Практически в каждом из них упоминалась одна и та же фраза:
— Генерал-майор Шэнь вернул нам рассудок.
Ментальная стойкость и уровень контроля, позволившая ему сохранить хладнокровие под мощнейшим натиском концентрированных омега-феромонов, мгновенно отдать приказы и стабилизировать обстановку, заставили многих высокопоставленных военных надолго умолкнуть.
По завершении совещания кто-то даже с горечью произвел вслух:
— Все эти годы Федерация слишком недооценивала омег.
С другой стороны, в Звездной Сети также не утихали жаркие споры.
Хотя военные засекретили личные данные Хань Даня, новость о том, что взрослая бета внезапно превратилась в омегу, все же просочилась наружу.
Кто-то испытывал панику.
Кто-то сочувствовал.
А кто-то принялся заново обсуждать укоренившиеся в Федерации предрассудки и системные проблемы, связанные со вторым полом.
Разумеется, самой горячей темой оставался тот факт, что Рань Мин уже женат.
Особенно фраза:
— Альфа генерал-майора Шэня прибыл!
Когда кто-то слил в сеть записанную на месте происшествия аудиозапись, вся Звездная Сеть буквально сошла с ума.
Сам же Рань Мин глубокой ночью того же дня опубликовал на своем официальном аккаунте короткое сообщение:
Пожалуйста, не беспокойте моего любимого и его работу.
Всего одна фраза, но в разделе комментариев воцарилось на редкость единодушное молчание.
Получено.
Защищайте армейскую жену!
Больше не будем копать, больше не будем! Вдруг понял, почему бог Рань так яростно его оберегает.
Суметь стабилизировать всю обстановку в таких условиях… Генерал-майор Шэнь и впрямь невероятен.
Раньше думал лишь о том, что он просто жена бога Раня, а теперь испытываю искреннее уважение.
Вернувшись на Главную Звезду, Рань Мин практически не имел времени на отдых. Едва флаер отбыл от посадочного терминала, малыш К. принялся зачитывать расписание.
— В девять утра съемка для журнала, в полдень повторная запись интервью для «Звуков сердца», во второй половине дня два совещания, вечером запись песни, а под утро еще —
Отменяй все, что после.
Малыш К. споткнулся:
— А?
Рань Мин откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза в попытке немного отдохнуть, и беззаботно бросил:
— Все, что можно перенести, отменяй.
Малыш К. помолчал пару секунд, затем осторожно произвел:
— Брат, ты в последнее время и так уже столько всего отменил…
С тех пор как «Смело вперед» взлетела на вершины хит-парадов, весь федеральный шоу-бизнес буквально потерял голову. Особенно Ло Ли. Изначально она была лишь новичком, которого Хэшэн активно продвигал, но в итоге благодаря одной-единственной детской песенке ворвалась в чарты всенародного масштаба. Теперь ее напевали все — от мала до велика:
Смело вперед! Шагаем вместе вперед —
Количество прослушиваний на платформах взлетело до небес, число рекламных контрактов удвоилось, и даже бренды детского образования начали наперебой добиваться права на сотрудничество с ней. Но самое страшное заключалось в том, что на создание этой детской песенки у Рань Мина ушло меньше пяти минут. В результате в последнее время бесчисленные певцы, продюсерские центры и развлекательные платформы принялись безумно осаждать Чжоюэ.
Кто-то надеялся получить наставления от Рань Мина.
Кто-то хотел заполучить песню для себя.
А кто-то напрямую предлагал баснословные суммы, рассчитывая, что Рань Мин эксклюзивно спроектирует для него целый альбом.
Даже старые короли эстрады заявляли, что готовы встать в очередь в ожидании его треков.
Малыя К. едва не сошел с ума, пытаясь просто разобрать этот вал предложений.
— Брат, неужели действительно все отклоним?
— Мм.
Рань Мин открыл глаза и посмотрел на стремительно проносящиеся за окном ночные виды мегаполиса.
— На ближайшее время я хочу сократить объем работы.
Малыш К. остолбенел. Если бы подобные слова произнес кто-нибудь другой, он бы ни капли не удивился. Но услышать это от Рань Мина… звучало пугающе.
Этот человек прежде был настоящим трудоголиком. Когда к нему приходило вдохновение, он мог не спать по трое суток, буквально жил в студии звукозаписи и никогда не жаловался на усталость, совершая непрерывные межзвездные перелеты.
И вот теперь он сам заявляет, что хочет уменьшить количество работы?
Малыш К. попытался зайти издалека:
— Это из-за… невестки?
Рань Мин равнодушно взглянул на него:
— Я собираюсь играть свадьбу, а потом будет медовый месяц. Если работы окажется слишком много, я не успею побыть с ним.
Малыш К.: «……» Понятно, опять приступы тяжелой влюбленности. Он вдруг отчетливо осознал, почему Чан Инь в последнее время то и дело закатывает глаза.
Однако выражение лица Рань Мина оставалось безмятежным, словно он говорил о самой обыденной вещи на свете.
— Работу никогда не переделать. Но в жизни есть вещи поважнее нее.
Например, Шэнь Чжэнь.
Например, их свадьба.
Например, возможность каждое утро просыпаться и обнимать любимого человека.
При мысли о Шэнь Чжэне глаза Рань Мина невольно потеплели. Он опустил голову и открыл терминал: интерфейс чата по-прежнему демонстрировал переписку получасовой давности.
Шэнь Чжэнь прислал фотографию — кухню в их новом доме. На столешнице лежала только что вымытая клубника, а рядом пыхтела кастрюля с варящимся наваристым супом.
Любимая жена: Научился сегодня у Муму. Вроде бы съедобно.
Любимая жена: В следующий раз вернусь — приготовлю тебе.
Рань Мин смотрел на сообщение и не мог сдержать улыбку; его обычно холодный и отстраненный взгляд сейчас светился нежностью и баловством. Сидящий впереди малыш К. через зеркало заднего вида заметил эту улыбку и молча отвел глаза.
Конец. Спасать бесполезно. Тот самый бог Рань, который раньше ни с кем не желал общаться, ненавидел шум на совещаниях и ленился даже отвечать на звонки СМИ, теперь вот так просто глупо улыбается в экран терминала.
Когда Шэнь Чжэнь катил свое кресло по коридору базы, на его коленях лежала толстая папка с документами. На коммуникаторе непрерывно всплывали уведомления: отдел разработок торопил его с прибытием в конференц-зал.
Он опустил голову, быстро просматривая последние страницы с данными, и слегка нахмурил брови.
В последнее время весь исследовательский отдел был по уши в работе из-за того, что Федерация продвигала проект легких мехов нового типа. Нынешние основные боевые роботы обладали большой огневой мощью и высокой защитой, но страдали от общего недостатка — избыточного веса.
Крупногабаритные мехи в условиях интенсивного боя потребляли колоссальное количество ментальной силы пилота. Особенно во время затяжных сражений, когда нагрузка на нейроинтерфейс достигала предела. Именно поэтому пилоты высококлассных боевых машин всегда оставались в дефиците.
Чтобы управлять техникой высшего уровня, требовались не только мощная ментальная сила, но также выдающиеся физические данные и предельная выносливость.
Теперь же Федерация хотела двигаться в ином направлении.
— Высокоманевренные легкие мехи. Снизить массу машины и нагрузку на нейроинтерфейс, повысить скорость передвижения и мгновенную взрывную мощь, чтобы сделать их идеальными для внезапных атак, диверсий и ближнего скоростного боя.
Если бы разработка увенчалась успехом, это могло бы коренным образом изменить существующую модель ведения войны. Однако и сложность задачи оказалась запредельной: чем легче мех, тем ниже стабильность его энергосистемы и слабее защита. Как найти баланс между скоростью, мощностью и стабильностью — вот что мучило весь научный отдел.
Когда Шэнь Чжэнь вошел в лабораторию, там уже яблоку негде было упасть. На огромном голографическом проекторе демонстрировались последние данные симуляций, и кто-то, заметив его, тут же шумно выдохнул.
— Генерал-майор Шэнь, вы наконец-то пришли.
— Мы чуть не подрались из-за параметров двигателя.
Шэнь Чжэнь улыбнулся и положил материалы на стол:
— Тогда, похоже, я вовремя.
Совещание началось незамедлительно. Один из исследователей вывел на экран смоделированную сцену: серебристо-белый мех нового типа на огромной скорости проносился по виртуальному космическому полю боя, двигаясь так быстро, что за ним оставались лишь размытые тени.
— В ходе текущих испытаний показатели разгона легкого меха превзошли аналогичные характеристики действующих машин второго поколения на тридцать процентов.
— Но стабильность нейроинтерфейсного соединения упала на двенадцать процентных пунктов, — нахмурился другой. — Чем выше скорость, тем проще пилоту потерять ментальную синхронизацию.
— Если за штурвал сядет обычный пилот, он, пожалуй, не выдержит и пяти минут интенсивного боя.
Шэнь Чжэнь молча вглядывался в цифры. Спустя долгое время он вдруг произнес:
— Что если уменьшить массу внешней брони?
Все опешили.
— Генерал-майор Шэнь, тогда защитные свойства упадут еще сильнее.
— Легкий мех изначально не предназначен для лобовых столкновений.
Шэнь Чжэнь поднял руку и вывел на экран другую комбинацию симуляций. Легкая машина больше не шла в лобовую атаку, а использовала высокую мобильность, чтобы зайти с тыла, мгновенно уничтожить энергетическое ядро противника и тут же ретироваться.
Весь этот учебный бой занял меньше трех минут.
В конференц-зале воцарилась тишина.
Кто-то тихо пробормотал:
— Скоростная ударная модель…
Шэнь Чжэнь кивнул:
— Убираем необходимость выдерживать урон лицом к лицу, всю энергию перенаправляем на мобильность и взрывную мощь. Раз уж невозможно совместить все характеристики в одной машине, доведем хотя бы одну из них до абсолютного совершенства.
Лицо его во время разговора оставалось спокойным. Но глаза сияли невероятным светом — так, будто он все еще находился на поле боя, все еще сидел в кабине боевой машины.
Многие, глядя на него, испытывали легкое замешательство.
Пусть он больше не мог лично пилотировать мех, Шэнь Чжэнь по-прежнему оставался одним из лучших тактиков и конструкторов Федерации.
Совещание затянулось до полудня.
Когда заседание подошло к концу, исследователи все еще толпились вокруг проектора, продолжая горячие споры. Сам же Шэнь Чжэнь склонил голову, собирая бумаги, и в его взгляде читалась легкая усталость.
В этот момент коммуникатор на запястье завибрировал.
Рань Мин.
Шэнь Чжэнь развернул сообщение:
Рань: Закончил совещание?
Рань: Поел вовремя?
Шэнь Чжэнь смотрел на строки, и напряжение, сковавшее его за время совещания, понемногу отпускало.
Стоявший неподалеку исследователь случайно бросил взгляд на экран.
— …Генерал-майор, вы так мягко улыбаетесь.
Шэнь Чжэнь вздрогнул и лишь теперь осознал, что уголки его губ давно расплылись в улыбке.
Съемочная площадка «Голосовой вечеринки», как всегда, шумела. Яркие огни заливали студию, зрители в зале то и дело визжали от восторга, а за кулисами сновали толпы людей.
Едва Рань Мин переступил порог гримерки, несколько певцов тут же поспешили первыми завязать вежливую беседу.
Особенно старался один миловидный молодой омега: переборов робость, он преградил путь артисту и протянул собственное портфолио:
— Учитель Рань, мне очень нравится ваш музыкальный стиль, скажите, есть ли шанс —
Рань Мин вежливо принял буклет и бегло перелистнул страницы:
— Неплохие работы.
Глаза омеги мгновенно засияли.
В следующую секунду он услышал спокойное добавление от Рань Мина:
— Но в ближайшее время сотрудничество не планирую. Тон был учтивым, но отказал он без колебаний.
На лице юноши отразилось явное разочарование, однако настаивать он не посмел и, покраснев, ретировался.
Отвернувшись, Рань Мин случайно заметил неподалеку Мэн Хуая. Тот беседовал с певицей-бетой, судя по всему, обсуждая предстоящую расстановку номеров на сцене.
Шаги Рань Мина слегка замедлились, и в памяти неожиданно всплыли слова Шэнь Чжэня:
— Жажда превосходства и зависть разделяет лишь тонкая грань.
— Если поступить правильно, ты сможешь обратить его зависть в восхищение.
Задумавшись, Рань Мин бросил на Мэн Хуая еще один взгляд.
Это был самый обыкновенный взгляд.
Однако между альфами класса А+ и выше ментальная чувствительность к чужому присутствию развита чрезвычайно остро.
Мэн Хуай среагировал практически мгновенно. Он резко повернулся и воззрился на соперника в ответ, чувствуя, как на загривке встает шерсть.
Это еще что за взгляд?
Вызов?
Пренебрежение?
Или он считает, что я пишу песни хуже него?
Вспомнив ту самую «Смело вперед», созданную всего за пять минут, Мэн Хуай разозлился еще сильнее.
Пять минут.
Да я за пять минут тоже могу написать шедевр!
Ну… наверное.
С другой стороны, Рань Мин совершенно не понимал причину столь яростной реакции. Внутри него росло недоумение: да что опять стряслось? Он что, снова наелся пороха?
Когда шоу официально стартовало, запись на удивление пошла гладко.
Ведущий мастерски управлялся с атмосферой, череда песен и интерактивных конкурсов вызывала дружный смех в зрительном зале.
В какой-то момент, заговорив о музыкальных темах, ведущий хихикнул:
— Мы все знаем, что у учителя Раня феноменальная память на мелодии — стоит зазвучать первым аккордам любой композиции, как он с ходу угадывает название.
— Некоторые даже шутят, будто в федеральной фонотеке нет песни, которую он не смог бы опознать.
Зал дружно захихикал.
Словно что-то вспомнив, Рань Мин неожиданно опустил голову и тихо рассмеялся.
Смех прозвучал так внезапно, что ведущий на полуслове оборвал фразу, а все присутствующие уставились на него.
Ведущий опешил:
— А? Что такое?
Мэн Хуай тут же решил вставить шпильку:
— Чего это ты вдруг расхохотался?
Чем больше Рань Мин думал об этом, тем комичнее ему казалось. Он поднес пальцы к губам, но сдержать веселье уже не получалось.
— Прошу прощения.
— Просто вспомнил… как пару дней назад моя жена напевала одну песню.
Стоило прозвучать слову «жена», как в зале взметнулась буря эмоций. С тех пор как новость о браке стала достоянием общественности, публика сгорала от любопытства к таинственной омеге Рань Мина.
Ведущий моментально оживился. Из соображений профессиональной этики они не поднимали тему личной жизни артистов напрямую, но если гость сам заводил разговор — не расспросить было бы грехом.
— И что? И что было дальше?
В голосе Рань Мина отчетливо слышалось веселье:
— Я долго слушал и никак не мог понять, что это за песня.
— А когда в конце концов спросил, он ответил, что это Мэн —
Он едва не брякнул «Мэн Хуай», но вовремя вспомнил наставление Шэнь Чжэня «налаживать отношения» и спешно исправился:
— Это песня брата Мэна «Опьяняющее путешествие на Запад».
В студии воцарилась тишина. Мэн Хуай тоже застыл.
Рань Мин с абсолютно невозмутимым видом продолжил:
— Тогда я подумал: дорогая, как у тебя получилось придать рэпу в стиле уся такую трогательную свежесть детской песенки?
— Этот навык превосходит мой собственный.
— Но самое главное… — он сделал небольшую паузу и первым усмехнулся. —
— Звучало довольно мило.
Зал покатился со смеху. Ведущий заколотил ладонью по столу:
— Детская версия «Опьяняющего путешествия на Запад» — это еще что за бред!
— Внезапно захотелось послушать! — певица-бета и вовсе со смеху присела на корточки.
Мэн Хуай изначально собирался огрызнуться. Но услышав обращение «брат Мэн», почувствовал странное облегчение. Особенно учитывая, что Рань Мин произнес это прилюдно. Задетая гордость тут же сникла наполовину. Он попытался спрятать улыбку и нарочито холодно фыркнул:
— Считай, что у твой жены есть вкус.
Рань Мин кивнул:
— Да, я тоже так думаю.
Мэн Хуай: «……» Почему у него возникло ощущение, будто он изо всех сил ударил по куску ваты?
Благодаря этому эпизоду атмосфера в студии накалилась до предела. Ведущий со смеху вытирал слезы, но продолжал подливать масла в огонь:
— Учитель Мэн Хуай, может, порадуете нас живым исполнением детской версии «Опьяняющего путешествия на Запад»?
Зал немедленно взревел:
— Давай! Давай!
У Мэн Хуая дернулся угол глаза:
— Вы там часом не больные?
Не боясь навлечь на себя гнев, ведущий бесстрашно протянул ему микрофон:
— Всего одну строчку!
Мэн Хуай отчаянно упирался.
Но стоило ему повернуть голову, как он столкнулся взглядом с веселыми глазами Рань Мина. В этом взгляде не было ни капли издевки, скорее — искренность.
…Проклятье.
Мэн Хуай вдруг почувствовал, что его загнали в угол. Наконец, скрипя зубами, он прочистил горло. И действительно, исключительно мягким и свежим тоном вывел:
— Пьян я в пути на Запад —
Зал замер на секунду.
А в следующую разразился гомерическим хохотом. Ведущий рухнул на колени:
— Ха-ха-ха-ха, спасите! И правда как детская песенка!
Рань Мин тоже отвернулся в сторону, сотрясаясь от беззвучного смеха.
Закончив петь, Мэн Хуай был готов провалиться сквозь землю.
— Довольны?!
Ведущий продолжал рготать:
— Нет, учитель Мэн, серьезно, получилось чертовски мило!
Уши Мэн Хуая покраснели.
— Заткнитесь!
Назло всему свету Рань Мин неспешно добавил:
— Думаю, моей жене понравится эта версия.
Мэн Хуай: «……»
Непонятно почему, но у него снова появилось ощущение проигрыша, причем донельзя нелепого.
Дальнейшая запись шла как по маслу. И хотя Мэн Хуай по-прежнему язвил на словах, злая искра соперничества почти полностью улетучилась.
Даже ведущий заметил перемену. В перерыве между блоками он шепнул режиссеру:
— Впервые вижу, чтобы Мэн Хуай отработал выпуск без взрывов.
Режиссер тоже выглядел озадаченным:
— Рань Мин сегодня часом не объелся чего-то? Сам идет на уступки.
В это время Мэн Хуай сидел на диване, потягивая воду, и все никак не мог отделаться от странного чувства. Он скосил глаза на Рань Мина, который неподалеку уткнулся в терминал.
…Что с этим парнем сегодня не так?
Даже не стал его злить.
И назвал братом.
И даже согласился с ним.
Пока он размышлял об этом, Рань Мин, отвечая на чье-то сообщение, улыбнулся так мягко, что вся его обычная отстраненность испарилась без следа.
И гадать не нужно.
— Опять переписывается со своей женой.
Мэн Хуай скривил губы в презрительной усмешке: типичный подкаблучник.
А в это время Рань Мин как раз строчил ответ Шэнь Чжэню.
Любимая жена: Запись проходит гладко?
Рань Мин: Мм. Подумав, он дописал: Сегодня отлично поладил с братом Мэном.
Любимая жена: Правда?
Рань Мин: Правда.
Шэнь Чжэнь, судя по всему, как раз отдыхал, потому ответил быстро:
Это же прекрасно, вы оба такие замечательные люди. А в конце добавил веселый смайлик.
Глядя на этот смайлик, Рань Мин не удержался от улыбки.
И внезапно подумал: то, что сказала жена, похоже, и правда имеет смысл.
По крайней мере, сейчас Мэн Хуай выглядел… куда приятнее.
В ту же ночь, когда в эфир вышла «Голосовая вечеринка», поисковые тренды взорвались.
#Рань Мин и брат Мэн#
#Детская версия Опьяняющего путешествия на Запад#
#Уши Мэн Хуая покраснели#
#Насколько же мила жена бога Раня#
#Самый легендарный выпуск Голосовой вечеринки#
Фрагменты передачи разлетелись по всей Звездной Сети буквально за считанные часы. Особенно момент, где Мэн Хуая принудительно заставили спеть детскую версию песни, мгновенно получил статус золотой классики года.
Экран пестрел плотными рядами комментариев, пользователи интернета покатывались со смеху:
Ха-ха-ха-ха, лицо Мэн Хуая выглядело так, будто его вывели на публичную казнь!
Бог Рань: слушай жену, пытайся ладить с соперником.
Спасите, фраза брата Мэна пьян я в пути на Запад теперь застряла у меня в голове!
Кто понимает, я пересматриваю это раз десять!
Оригинал: безудержный дух вольных рек и озер. Детская версия: автобус для малышей.
Почему Рань Мин сегодня такой нежный? После начала отношений человек полностью изменился!
Раньше: не подходи, убью. Теперь: моя жена сказала…
Этот взгляд, черт возьми, полон любви!
Да бог Рань — просто безумный фанат собственной жены.
Самое смешное, что после того, как Мэн Хуая назвали братом, он прямо на глазах сдулся.
Мэн Хуай: внезапно проявили уважение, непривычно.
Только мне кажется, что эти двое отлично подошли бы на роль друзей?
Да-да-да! У них же чертовски похожи музыкальные концепции!
Они просто ядерная двойная бомба федеральной музыкальной сцены.
Многие также возобновили обсуждение их взаимоотношений.
На самом деле всегда казалось, что Мэн Хуай не ненавидел Рань Мина, просто завидовал.
В конце концов, принцип «родился я — зачем рождать Чжоу Юя».
Рань Мин производит впечатление человека, за которым ты отчаянно бежишь, но видишь лишь его спину.
Но самое досадное, что Рань Мин даже не пытался его специально подавлять.
Верно! Бог Рань вообще всегда ценил Мэн Хуая.
Умора, в итоге человека, который растопил лед в сердце Мэн Хуая, зовут жена бога Раня.
Кое-кто принялся с удвоенным усердием допытываться, что же это за загадочная омега.
Какой же у него характер, раз он смог изменить Рань Мина?
Кажется, очень нежный человек.
И точно невероятно милый!
Раз он смог напеть «Опьяняющее путешествие на Запад» как детскую песенку, я уже представил эту картину, ха-ха-ха!
Даже Ло Ли оставила комментарий:
Учителя просто супер! Серьезно, смеялась до упаду!
Мэн Хуай, просматривая ленту комментариев в Звездной Сети, сначала ощущал раздражение. Но чем дальше читал, тем больше погружался в молчание, пока не застрял на одной конкретной фразе:
— Мэн Хуай на самом деле все это время пытался догнать Рань Мина.
Он долго вглядывался в эти слова. Наконец, резко закрыл терминал и спустя паузу глухо бросил:
— …Никто его не догоняет…
Только вот кончики его ушей медленно покраснели.
http://bllate.org/book/24711/2912368
Готово:
