Жань Цэн почти бегом бросился навстречу, шаги его были куда быстрее обычного, но, приблизившись к Шэнь Чжэню, он замедлил ход, словно боясь спугнуть, и привычно взял в руки ручки инвалидного кресла.
Шэнь Чжэнь поднял на него взгляд, в глазах еще не угас отблеск удивления:
— Ты как здесь? Разве не работа?
Тон Жань Цэна был спокойным, он говорил так, будто это было самое заурядное дело на свете:
— Сдвинул график. Захотел встретить Новый год вместе с тобой.
Шэнь Чжэнь замер и не удержался, посмотрел на него чуть внимательнее:
— Ты как… ни у кого ведь проблем не возникло?
— Нет, малыш К. всё отлично организовал.
Слишком быстрый ответ. Настолько быстрый, что с первого же слова становилось ясно: тут что-то не так.
Шэнь Чжэнь всё понял, но разоблачать его не стал, лишь кивнул в такт его словам, и голос его смягчился:
— Ну и хорошо.
Помолчав немного, он тихо добавил:
— Твоя новая песня такая красивая, Айфо даже заплакал, слушая её.
Жань Цэн склонил голову:
— А ты?
Шэнь Чжэнь улыбнулся, глядя на него совершенно искренне:
— Очень тронуло. Правда.
Жань Цэн больше ничего не сказал. Он лишь открыл переднюю пассажирскую дверь, бережно поднял Шэнь Чжэня и аккуратно усадил на сиденье. Убедившись, что тот устроился с удобством, он обошел машину и сел за руль.
Ночь была тихой, фары прорезали темноту дороги.
Сначала они сделали крюк и заехали на строительную площадку в новом районе. Всего за несколько дней уже успели заложить фундамент, и очертания здания начали проступать отчетливо, выделяясь под ярким светом прожекторов.
Жань Цэн бросил взгляд на ход работ, оценивая всё с практической точки зрения:
— При таких темпах, если добавить отделку, дней через семь должны закончить.
Шэнь Чжэнь тоже смотрел на этот еще не обретший окончательную форму дом, и на сердце у него стало необычайно тепло и спокойно.
Жань Цэн повернулся к нему:
— Мебель и бытовую технику будешь сам выбирать или доверим дизайнеру под ключ?
Шэнь Чжэнь почти без раздумий ответил:
— Хочу сам.
Жань Цэн кивнул:
— Хорошо, я тогда передам строителям.
Машина снова выехала на дорогу.
Шэнь Чжэнь медленно опустил голову ему на плечо — движение вышло естественным, словно он делал так уже давным-давно. Голос его прозвучал тихо:
— Завтра улетаешь?
— Завтра вечером. — Жань Цэн на мгновение умолк, а затем добавил с напускной серьезностью: — Если тебе так трудно с расставаниями, я могу заставить малыша К. постараться еще немного, глядишь...
Не успел он договорить, как тыльную сторону его ладони легко сжали. Шэнь Чжэнь покосился на него с шутливым предостережением:
— Перестань мучить бедного помощника.
Жань Цэн тихо рассмеялся, ничуть не смущаясь:
— Разве это мучение? Это называется помогать ему испытывать пределы своих возможностей.
Шэнь Чжэнь не удержался от смеха, и напряжение в плечах, на которые он опирался, немного спало.
Машина не стала возвращаться в штаб-квартиру, а поехала дальше, направляясь к раскинувшимся неподалеку Просторам Лазурного Неба. Это было самое высокое место на Главной Звезде — с него открывался бескрайний обзор, ничто не загораживало горизонт, и лучше точки для наблюдения за звездами на всей планете было не сыскать.
Когда аэрокар остановился, вокруг воцарилась такая тишина, что был слышен лишь шелест ветра.
Жань Цэн открыл заднюю дверь, привычным движением достал коврик для пикника и заготовленную еду, аккуратно и красиво всё разложив — в его действиях неизменно сквозило то же изящество и внимание к деталям. Закончив приготовления, он подошел к пассажирской двери, бережно поднял Шэнь Чжэня на руки и осторожно опустил на расстеленный коврик.
Над ними раскинулось ночное небо. Бескрайний океан звезд, густо усыпанный мерцающими искрами, казалось, наклонился всем космосом, чтобы взглянуть на эту равнину.
Ветер не обжигал холодом, принося с собой свежий запах травы.
Было тихо и невероятно красиво, особенно когда рядом находился тот, кого любишь.
Жань Цэн прилег на коврик, положив голову на колени Шэнь Чжэню, и впервые за долгое время позволил себе расслабиться по-настоящему. Шэнь Чжэнь смотрел на него сверху вниз, его пальцы привычно запутались в прядях волос, мягко перебирая их с успокаивающей нежностью.
Спустя какое-то время он заговорил:
— Отказ от съемок в том музыкальном шоу... точно ничего страшного?
Жань Цэн закрыл глаза, словно наслаждаясь этими прикосновениями, и ответил ленивым голосом:
— Пустяки, малыш К. всё уладит.
Шэнь Чжэнь протянул «мда», а затем, будто что-то вспомнив, с улыбкой добавил:
— Муму говорит, что ты помешан на любви.
Жань Цэн открыл глаза, посмотрел на него и без колебаний произнес:
— Поставь ему лайк.
Шэнь Чжэнь рассмеялся.
Он поднял взгляд к ночному небу, глаза его смягчились, а голос стал совсем тихим:
— Как странно... Раньше я тоже приходил сюда смотреть на звезды, но они никогда не казались мне такими красивыми, и мне никогда не было так радостно.
Жань Цэн посмотрел на него, приподнялся на локте, протянул руку, обхватил за затылок и прямо поцеловал.
— Потому что я рядом, — прозвучало низко, с ноткой само собой разумеющейся уверенности.
Шэнь Чжэнь на секунду замер, а потом улыбнулся. Спорить он не стал, лишь ответил на поцелуй, прильнув губами к его губам совсем легко и мягко:
— ...Похоже на то.
Издалека донесся нарастающий гул голосов.
— Десять...
— Девять...
— Восемь...
Ветер на равнине словно подхватил этот ритм, пролетев легким дуновением.
Они переглянулись и с улыбкой присоединились к общему счету.
— Три...
— Два...
— Один...
В ту же секунду —
Ночное небо раскололось от грохота фейерверков. Ослепительные вспышки залили весь небосвод, распускаясь одна за другой многослойными соцветиями. Казалось, будто подожгли саму Млечную Реку, заглушив даже сияние привычных звезд. Это яркое пламя отразилось на самом дне глаз Шэнь Чжэня, вспыхнув невероятным светом.
Жань Цэн смотрел на него, и голос его звучал низко и нежно:
— С Новым годом, моя жена.
У Шэнь Чжэня защемило в груди, и он с улыбкой ответил:
— С Новым годом, мой муж.
В тот самый момент, когда стихли последние слова, они одновременно подались вперед.
Губы соприкоснулись.
Над головами по-прежнему рвались фейерверки, и каждая вспышка отдавалась в груди, словно продолжение сердцебиения.
Когда поцелуй закончился, Жань Цэн не отстранился. Вместо этого он достал из кармана небольшую коробочку и открыл её. Внутри тихо лежали две обручальные кольца, мерцая крошечными искрами в свете далеких салютов.
Шэнь Чжэнь остолбенел.
Не успел он опомниться, как Жань Цэн уже вытащил одно кольцо, перехватил его руку, подушечками пальцев легко огладил безымянный палец и медленно надел украшение.
Его голос был негромким, но звучал отчетливо и серьезно:
— Шэнь Чжэнь, ты согласен выйти за меня? — Он заглянул ему в глаза, выговаривая каждое слово: — Не из-за каких-то обстоятельств или чужих мнений, а просто потому, что любишь меня.
У Шэнь Чжэня защипало в глазах. В горле стоял ком, но колебаний не было. Он кивнул, и голос его чуть дрогнул:
— Согласен.
Не из-за совпадений в Центре Генетики.
Не из-за предписаний.
Просто потому, что... любит.
Глубоко вздохнув, он сам взял вторую коробочку, повторил движение Жань Цэна, взял его за руку и бережно надел кольцо.
Подняв на него взгляд, он видел в этих глазах лишь чистый свет.
— Жань Цэн, ты согласен взять меня в мужья? — спросил он с улыбкой, но с той же нешуточной серьезностью: — Не из-за каких-то обстоятельств или чужих мнений, а просто потому, что любишь меня?
Жань Цэн почти не раздумывая подался вперед, прижавшись лбом к его лбу. В его голосе звучала улыбка и абсолютная уверенность:
— Миллион раз да.
Праздничные дни пролетели мгновенно.
Пока Жань Цэн мысленно выстраивал планы, как бы «обоснованно» заставить малыша К. снова подвинуть расписание, чтобы урвать еще пару дней, Шэнь Чжэнь уже решительно проводил его до выхода на посадку, не разводя лишних сантиментов.
Жань Цэн крепко обнимал его, отказываясь отпускать, и, припав к губам легким поцелуем, прошептал совсем тихо:
— Жена, скучай по мне.
Шэнь Чжэнь, прижатый к нему, тепло и искренне улыбнулся:
— Хорошо, буду скучать каждый день, по много раз.
Только после этого Жань Цэн остался отчасти доволен, но на всякий случай добавил с беспокойством:
— Не забудь выбрать мебель и технику, в следующий раз я хочу сразу переехать в наш дом. Военная койка — это кошмар для спины: хоть и пахнет сладко, когда обнимаешь жену, но все равно хочется спать на большой мягкой кровати.
Шэнь Чжэнь поднял на него взгляд, в котором плясали веселые искорки:
— Хорошо. У господина Жаня есть бренды, к которым он предвзят? Что-то, чего стоит избегать?
Жань Цэн даже не задумывался:
— Никаких. Всё, что выберет мой командир, мне по душе. — Подумав секунду, он добавил: — Только холодильник бери побольше, я люблю готовить.
Шэнь Чжэнь не удержался от смеха и приподнялся, чтобы ответить на прощальный поцелуй:
— Договорились. В следующий раз господин Жань сможет вовсю блеснуть кулинарным мастерством.
Раздалось объявление о посадке.
Только тогда Жань Цэн разжал руки, но все равно бросил на него долгий взгляд, словно не мог наглядеться.
Восемь часов спустя. Космопорт Главной Звезды.
Было ровно пять утра по стандартному времени, небо еще не успело полностью посветлеть, и холодный белый свет заливал весь выход из терминала. Натянув маску и надвинув козырек кепки на глаза, Жань Цэн широким, быстрым шагом направился к выходу, нигде не задерживаясь, и сразу сел в ожидавшую его машину.
Двери захлопнулись, отрезая от внешнего мира.
Малыш К. повернулся с переднего сиденья и понизил голос:
— Братишка Жань, вздремни немного, я разбужу, когда приедем.
Сегодняшнее расписание было забито до безумия: в семь тридцать — музыкальное интервью, в девять — съемки для журнала, в двенадцать дня — перелет в район D звезды K на запись музыкального шоу, и так до девяти вечера, практически без единой свободной минуты.
Вот она, печальная цена использования техники космического сдвига.
Жань Цэн ничего не ответил. Лишь снял верхнюю от одежды куртку и кепку, откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и мгновенно перестроился. Дыхание быстро выровнялось, и всего за несколько секунд Жань Цэн погрузился в легкий сон.
К такому ритму он давно привык.
И все же — в самый последний момент перед тем, как сознание погрузилось в темноту, в памяти вновь мелькнули те просторы, те фейерверки и человек, ждавший его в прохладе ночи.
Популярность песни «Посвящается вам» не только не спадала, но разгоралась с новой силой.
Количество прослушиваний на платформах взмыло до небес, за короткое время перешагнув отметку в 1,2 миллиарда, а связанные с ней темы надолго оккупировали первые строчки поисковых трендов. В то же время мгновенно активизировалась армия хейтеров, принявшаяся умело раскачивать лодку: они обвиняли Жань Цэна в заигрывании с военными и спекуляции на армейской теме, попутно раздувая тему огромных просмотров с намеком на то, что этот хайп принес ему около 350 миллионов звездных монет, озолотив композитора донельзя.
Следом тема резко сменила вектор: кто-то откопал старую историю с его внезапным отказом от участия в шоу «Звуки сердца», обвинив в нарушении контракта и звездных замашках. Волна за волной неслись по сети, взвинчивая общественное мнение до предела.
Казалось, ветер вновь переменился, но поворот оказался еще резче.
Военные напрямую вмешались, чтобы очистить имя Жань Цэна. Лично главнокомандующий армией опубликовал лаконичное и строгое опровержение, обладающее стопроцентным весом:
[Песня «Посвящается вам» написана Жань Цэном безвозмездно в знак дружеской поддержки, авторские права принадлежат военному ведомству, а все доходы от платформ поступают на единый армейский счет. Жань Цэн не получил за неё никакого денежного вознаграждения.]
Одна испарившаяся искра подняла бурю.
Не успело общество переварить эту новость, как Кинокомпания Хэшэн сделала официальное заявление, четко разъяснив ситуацию:
[Жань Цэн не нарушал контракт. Компания по собственной инициативе согласовала перенос сроков его записей на следующий квартал и выражает благодарность за понимание и сотрудничество. Одновременно с этим мы выносим строгое предупреждение: в случае продолжения злонамеренных слухов и клеветы будет официально запущен судебный процесс для привлечения виновных к ответственности.]
Два заявления обрушились практически одновременно.
Прежний оглушительный шквал обвинений вмиг захлебнулся.
Настроения в комментариях развернулись на сто восемьдесят градусов:
— ??? То есть он не взял ни единой монеты?
— И еще потратил собственные силы и время на написание песни?
— А чернушникам сейчас не стыдно за лица?
— Такое умудряться обсирать? Где ваша совесть вообще?
Даже кто-то из членов семей военнослужащих оставил комментарий:
— Мой отец погиб в том сражении. Спасибо тебе за то, что помог людям помнить об этом.
Чем яростнее раздували волну хейта, тем сокрушительнее оказался бумеранг ответного удара.
А виновник всего этого —
Жань Цэн.
В этот самый момент он сидел в фотостудии под яркими софитами, с безупречным макияжем и невозмутимым лицом, словно происходящее снаружи вообще к нему не относилось.
В перерыве между командами фотографа малыш К. не выдержал и тихо пробормотал:
— Братишка Жань... эта твоя партия получилась чертовски крутой.
Жань Цэн опустил глаза на свой терминал: экран завис на окошке чата с Шэнь Цэнем. Последнее сообщение от того было коротким:
— Я видел. Я очень горжусь.
Он посмотрел на эти слова, и уголки его губ чуть приподнялись. А до того, как шумит остальной мир, ему уже не было никакого дела.
Мэн Хуай в последнее время буквально находился под жесточайшим прессингом.
Музыкальное шоу, в котором он участвовал, оказалось полностью раздавлено успехом «Посвящается вам»: по числу обсуждений, просмотров и охвату тем он безнадежно проигрывал по всем фронтам, и на душе у него скребли кошки. Вдобавок между ним и Жань Цэнем издавна тянулся этот негласный шлейф соперничества в духе «если родился на свет я, зачем родился он?», при равных силах неизменно оказываясь на ступень ниже. Эта обида годами копилась внутри, становясь все тяжелее.
И тут его собственная компания проявила самодеятельность — слила заказуху, наняла троллей для травли Жань Цэна в надежде проехаться за чужой счет, да так бездарно, что официальные лица публично ткнули их носом.
Любой сторонний наблюдатель сразу заподозрил бы во всем этом его закулисные интриги.
При одной этой мысли Мэн Хуая едва не разорвало от гнева.
Он вызвал своего агента Чэнь Хуна и, с трудом сдерживая ярость, бросил:
— Я же тысячу раз говорил: не занимайтесь этой херней.
Чэнь Хуан и сам кипел от злости, а после таких слов окончательно сорвался:
— Какого хрена, ты думаешь, я сам этого хотел? Это указание сверху, я мог не подчиниться? Раз такой умный, добивайся сам, чтобы он перестал тебя затирать!
Эта фраза полоснула по живому, как нож. Лицо Мэн Хуая потемнело, он в упор свирепо уставился на Чэнь Хуна и чеканно произнес:
— Я хочу побеждать его исключительно честно, музыкой, а не грязными методами из-под тишка.
Воздух в комнате мгновенно сгустился до удушья.
Напоследок Мэн Хуай бросил:
— Предупреждаю в последний раз — никаких мелких пакостей. Не то пеняй на себя.
С этими словами он резко развернулся и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью в коридоре.
В то же время.
Закончив запись, Жань Цэн обменялся парой вежливых, но сухих фраз с ведущим, после чего малыш К. поспешно вывел его из павильона. Ему нужно было успеть на самый последний космический корабль до Главной Звезды, ведь уже завтра на рассвете предстояло возвращаться в студию для работы.
График по-прежнему оставался плотным.
Уже в машине малыш К., сверяя часы, произнес:
— Вы отлично потрудились, братишка Жань. На корабле сможете немного вздремнуть.
Жань Цэн с холодным выражением лица кивнул, воздерживаясь от лишних слов. Он включил терминал и отправил сообщение Шэнь Чжэню:
— Жена, я возвращаюсь на Главную Звезду. Поздно уже, ложись спать, видеосвязь устраивать не будем.
Ответ пришел незамедлительно:
— Хорошо, не забудь нормально поесть и отдохнуть.
Уголки губ Жань Цэна едва заметно дрогнули, и его палец легко коснулся сенсорного экрана:
— Слушаюсь, командир.
Сообщение только ушло, экран еще не погас, как внезапно вызов с незнакомого номера перебил всё.
Жань Цэн нахмурился, но все же ответил.
В следующую секунду —
С другого конца на него обрушился поток яростных слов. Разъяренный Мэн Хуай орал:
— Слушай сюда, я к этому балагану в сети не имею ни малейшего отношения!
— Не смей строить из себя жертву и вешать на меня своих собак!
С этими словами вызов резко оборвался.
В салоне машины воцарилась минутная тишина. Жань Цэн посмотрел на погасший экран, внутри у него шевельнулось три вопроса сразу, и ему потребовалось несколько секунд соображать, прежде чем до него дошло:
Мэн Хуай?
Он слегка поморщился, в голосе прорезалось вполне искреннее недоумение:
— Да с чего он вообще взял, что мне есть до него дело...
Малыш К. на переднем сиденье сдержался изо всех сил, но всё же не удержался:
— Этот братишка Мэн сегодня случаем не переел динамита?
Время перерыва.
Шэнь Чжэнь ввез свое кресло в офицерскую столовую. Здесь по-прежнему шумно толпился народ: за длинными столами сидели военные, одни держали в руках дымящиеся подносы, другие торопливо заглатывали питательные гели в тубах. Туда-сюда сновали роботы-доставщики, действовавшие с невероятной эффективностью, но лишенные и тени домашнего уюта.
Остановившись у линии раздачи, он протянул поднос роботу и выбрал стандартный набор: две ложки овощей, два куска мяса и чашку риса.
Когда поднос вернулся обратно, от него шел пар, но выглядело это... честно говоря, аппетитно далеко не для всех.
Шэнь Чжэнь пару секунд молча смотрел на еду, мысленно тяжело вздохнув. Знал бы — обошелся бы просто питательной смесью.
— Ты что это ешь, решил уйти из жизни? — знакомый голос раздался сбоку. Айфо подошел с собственным подносом, шлепнулся на стул напротив, окинул его взглядом и криво усмехнулся: — С мужем разругался?
Восстанавливался он отлично: хоть на лице еще не до конца сошел бледный оттенок, но дух вернулся прежний, да и манера разговаривать обрела былую задиристость.
Шэнь Чжэнь беспомощно посмотрел на него:
— Нет.
Помолчав, он с некоторым смущением добавил:
— Вчера он прислал мне видео жареной говядины с острым перцем, которую сам приготовил. Выглядело так вкусно, что я...
Айфо сразу рассмеялся и кивнул с понимающим видом:
— Понимаю. Когда смотришь стримы с едой, мне тоже вдруг начинает безумно хотеть то же самое.
Шэнь Чжэнь тоже улыбнулся, опустил глаза на свой унылый поднос, достал терминал и все-таки сфотографировал эту малопривлекательную стряпню.
И отправил.
— Выглядит не так аппетитно, как твоя вчерашняя говядина с перцем.
Только после отправки он взялся за палочки.
Айфо, уплетая свой обед, вдруг посмотрел на него со всей серьезностью:
— Знаешь, сейчас ты выглядишь отлично.
Шэнь Чжэнь слегка опешил и поднял на него глаза.
Айфо больше ничего не сказал, просто продолжил есть.
В глазах Шэнь Чжэня мелькнула теплая улыбка, и он тихо произнес:
— Спасибо.
Получив от Шэнь Чжэня фотографию «не слишком аппетитной» еды и несколько снимков свежего ремонта в новом доме, Жань Цэн прервал работу и принялся внимательно их рассматривать.
Да уж, армейская пайка — зрелище то еще, сердце кровью обливается за жену.
Затем он перевел взгляд на фотографии обустроенного жилья: теплый свет мягко падал на деревянные полы, всё было чистым и уютным, совсем не похоже на ту холодную казарму из его воспоминаний. Полюбовавшись с минуту, он расплылся в улыбке и принялся набирать ответ:
— Вернусь — сам тебе приготовлю.
Ответ прилетел почти мгновенно:
— Ловлю на слове. Люблю тебя. Кстати, дома почти всё готово, в следующий раз сможешь сразу въехать. — Следом прилетел еще блок снимков интерьера: гостиная, спальня, кухня, все уголки были оформлены удобно и с заботой.
— Твоя студия тоже готова, аппаратуру можно завозить.
Взгляд Жань Цэна смягчился, пальцы застучали по экрану:
— Отлично, я свяжусь с людьми, пусть организуют перевозку.
Стоило ему убрать терминал в сторону, как сидевшая рядом Чан Инь тут же подсела ближе со скептическим выражением лица:
— Ты серьезно надумал перебираться на этот G2? Там же глушь глушьнейшая.
Жань Цэн даже не поднял головы, ответив ровным тоном:
— Это для тебя глушь. — Подумав о чем-то своем, он добавил: — А мне тамошняя обстановка по душе, очень уютно.
Малыш К., листая рядом планшет с расписанием, вовремя вставил слово:
— Братишка Жань, расписание записи шоу «Звуки сердца» я тебе скинул, проверь, всё ли в порядке.
Услышав это, Чан Инь тут же перехватила инициативу:
— Раз уж зашла речь — с тебя причитается «спасибо».
Жань Цэн приподнял бровь:
— С какой стати?
Малыш К. с трудом сдерживал смех:
— Братишка Жань, в прошлый раз старшая сестра Чан ходила к директору Хэшэна договариваться ради тебя... «лечить твою тоску по милому».
Жань Цэн хмыкнул «ага» и совершенно невозмутимо ответил:
— Не за что.
Чан Инь опешила:
— Ты че охерел? Что за реакция вообще! Слишком уж дежурная!
Жань Цэн взял со стола пачку нотных листов и небрежно протянул ей:
— Вот, я «помог» тебе исправить. — Тон оставался всё таким же равнодушным: — Квиты. Можешь не благодарить.
Чан Инь заглянула в листы, и лицо ее мгновенно изменилось:
— Ты не мог бы... хоть раз остаться в убытке?
Жань Цэн окинул ее взглядом и выдал предельно четко:
— Не мог.
Чан Инь нервно хохотнула:
— Искренне сочувствую твоей жене. Ни грамма уступчивости, ни романтики в человеке — глядишь, и семейная жизнь разладится!
На лице Жань Цэна наконец промелькнуло какое-то движение, уголки губ дернулись вверх, а в голосе проступила неожиданная мягкость:
— Об этом можешь не беспокоиться. — Он отвел взгляд, вспомнив кого-то, и понизил голос: — Я готов терпеть убытки только от собственной жены.
http://bllate.org/book/24711/2912364
Готово:
