Правда, каждый раз, когда Сюй Мосюань притворялся спящим, он с удивительной четкостью ощущал едва уловимый аромат тела, исходивший от Дуаньму Жун, стоило ей только обнять его. В такие моменты на миловидном личике Сюй Мосюаня всегда запечатлевалось выражение легкой беспомощности: ему оставалось лишь тихонько отодвигаться чуть подальше. Чтобы случайно не разбудить Дуаньму Жун, он каждый раз осмеливался смещаться всего на несколько сантиметров. Прошло немало времени, прежде чем ему удалось сдвинуться довольно далеко. Почувствовав, что этот манящий и сводящий с ума аромат наконец исчез, Сюй Мосюань наконец-то с облегчением перевел дыхание.
Хотя он и понимал, что подобное поведение выглядит так, будто он упивается своей выгодой и при этом строит из себя недотрогу, и что кто-нибудь наверняка обвинил бы его в бесцельном растоптывании столь прекрасного дара небес, но знаете ли вы вообще каково это — мучиться от невозможности заполучить желаемое прямо здесь и сейчас!Огорчало и приводило в отчаяние Сюй Мосюаня лишь одно: стоило ему в следующий миг попытаться тайком ускользнуть, как всё ещё погруженная в сладкий сон Дуаньму Жун бессознательно взмахивала рукой, шарила вокруг и вновь притягивала к себе сбежавшего сорванца. Сюй Мосюаню, безмолвно роняющему слезы, оставалось лишь смириться со своей участью и придвинуться ближе, ещё ближе...
Одна девушка лет пятнадцати-шестнадцати и другая лет шести-семи вот так, прижавшись друг к другу, погружались в сон. Во сне они обе бессознательно крепко обнимали друг друга, пока одна из них не просыпалась первой. Затем, украдкой покраснев, она тайком целовала другую в щеку, и вокруг них сами собой витали нежные, трепетные чувства... Время текло тихо, и лишь привязанность этих двоих крепла день ото дня.
Утро.
Убогая деревянная хижина.Дуаньму Жун проснулась от лучей солнца, пробившихся сквозь деревянное окно и упавших на постель. Сначала она поморщилась от яркого света, открыла глаза, приподнялась на локте и склонилась над Сюй Сяомо, которая всё ещё сладко и безмятежно спала, прижавшись к её груди. Поскольку тело Дуаньму Жун загородило бо́льшую часть света, девочка спала крепко и сладко: обхватив одну руку Дуаньму Жун, она висела на ней, словно коала. Из-за того, что Дуаньму Жун приподнялась, хватка немного ослабла, и девочка недовольно надула губы. Во сне она мило чмокнула ими, сладко перевернулась на другой бок, натянула на себя часть одеяла и продолжила спать.Глядя на то, как этакая особа сладко спит, повернувшись к ней своим миленьким задником, Дуаньму Жун почувствовала приступ досадного бессилия. Посмотрев на безмятежное спящее личико Сяо Мо, она легко коснулась его губами.Неожиданно какая-то совершенно бестактная пара глаз широко распахнулась, и отразившаяся в них насмешливая улыбка заставила миловидное лицо Дуаньму Жун вспыхнуть еще ярче, словно спелый сочный плод.Сюй Мосюань с усмешкой подскочил ближе:
— Сестрица Жун, ведь ты же сегодня обещала взять меня на сбор травов! Маленький Мо проснулся ужасно рано, как тебе это, сестрица Жун?!
Глядя на сияющего улыбкой Сюй Мосюаня, Дуаньму Жун насильно подавила накатившее смущение. Хотя она и сама втайне удивлялась собственным ощущениям — с чего бы ей так сильно стыдиться из-за того, что она украдкой чмокнула маленькую девчонку? — но при виде хвастливой позы этой нахалки перед ней раздражение всё же взяло верх над странной застенчивостью.
Холодно фыркнув, Дуаньму Жун оделась, закинула за спину корзину для трав, а затем бросила в сторону следовавшего за ней — и слегка растерявшегося из-за того, что она специально ускорила шаг — кое-кого:
— Вот как? Ну раз так, тогда попрошу тебя, Сюй Мо, взять с собой сухой пай на весь сегодняшний день.Сюй Мосюань приподняла бровь, понимая, что Дуаньму Жун хочет немного её помучить, но при этом сдерживается из-за беспокойства о её ранах. Сюй Мосюань всё понимала, но послушно взяла вещи и трусцой последовала за ней.
Шагая по горной тропе, Сюй Мосюань невольно сделала глубокий вдох — воздух здесь был поистине великолепным. Дуаньму Жун, заметив её странное движение, тоже вдохнула полной грудью, отчего изгиб её груди стал еще заметнее. Сюй Мосюань, глядя на это, мысленно вздохнула, а сравнив со своими собственными данными, принялась сокрушенно качать головой. Подняв взгляд, Сюй Мосюань вдруг вздрогнула от холода, ощутив на себе чей-то пристальный взгляд. Проследив за этим странным ощущением, она столкнулась глазами с шедшей рядом Дуаньму Жун.
Дуаньму Жун свирепо зыркала на Сюй Мосюань, всем своим видом показывая, что готова разорвать её на куски. Сюй Мосюань удивилась, но оскалилась в ответ, пытаясь изобразить широкую и сияющую улыбку:
— Сестрица Жун, ты... в чём дело?
Дуаньму Жун томилась смутной досадой на душе. Едва сделав глубокий вдох, она почувствовала неладное, но, поймав на себе взгляд Сюй Мосюань, почему-то ощутила горделивое удовольствие, а потому задержала дыхание надолго. Однако вскоре она заметила, как Сюй Мосюань беспрестанно качает головой, что вызвало у неё беспричинное раздражение, заставившее её гневно уставиться на спутницу.
Дуаньму Жун очаровательно улыбнулась:
— Сяо Мо, красиво?
Сюй Мосюань сглотнула слюну и испуганно отступила на шаг:
— Красиво.
Услышав это, Дуаньму Жун поначалу почему-то обрадовалась, но, заметив подсознательный испуг в движениях Сюй Мосюань, вновь ощутила глухую злость. Она сделала несколько шагов вперед, останавливаясь прямо перед Сюй Мосюань, и выдавила из себя нежную и соблазнительную улыбку, совершенно не по возрасту, отчего лишь сильнее повеяло опасной роскошью:
— Сяо Мо, ты так меня боишься?! Мм?!
Сюй Мосюань слушала эти вроде бы ласковые слова, и хотя стояла ясная погода, бушевало лето, а прямо перед ней находилась красавица, по спине у неё откровенно ползали мурашки. Она поспешно натянула угодливую, льстивую улыбку:
— Да как такое возможно! Сестрица Жун, ты обладаешь несравненной красотой, а нравом поистине мягка и нежна, ты — истинный эталон добродетели и верности, идеальная жена и мать! Разве могу я тебя бояться? А-ха-ха-ха...
Этот вымученный смешок стал серьезным испытанием для актерских способностей Сюй Мосюань. Глядя на её сияющее с лицом полной радости личико, кто бы мог подумать, что она покрылась холодным потом. Дуаньму Жун нахмурилась и зашагала дальше:
— В следующий раз улыбайся красивее, до чего же у тебя деревянная физиономия! Хм!
Столкнувшись с аурой Дуаньму Жун, что могла сказать Сюй Мосюань? Оставалось лишь поспешить следом, горестно размышляя про себя: неужели у меня мышление заправского альфача, а судьба — подчиняться властной госпоже?!
В полдень предстояло трапезничать сухими паровыми пампушками и прочей сухомяткой, привезенной Дуаньму Жун. Однако Сюй Мосюань, привыкшая к комфорту, уставилась на горку еды в растерянности. Из-за недавних ранений последние несколько дней ей приходилось питаться лишь жидкими супами да пустой кашей. Неужели, выбравшись наружу с таким трудом, она снова должна есть это? Прекрасные брови Сюй Мосюань глубоко сошлись на переносице: ну чистая же подстава!Подумав немного, Сюй Мосюань просто сказал об этом Дуаньму Жун, а затем, взяв её за руку — она ела не спеша и с достоинством, — повёл вглубь леса. Прежний опыт полевой выживания, полученный в прошлой жизни, сослужил отличную службу. Дуаньму Жун, которая никогда прежде не обращала внимания на подобные мелочи, с изумлением наблюдала, как Сюй Мосюань ловко добывал то дикие ягоды, то грибы, а порой выкапывал корни каких-то неизвестных трав. В конце концов он попросил Дуаньму Жун в одиночку вымыть всё это у ручья, а сам снова скрылся в чаще леса.
Превосходная физическая форма позволяла Сюй Мосюаню чувствовать себя в лесу как рыба в воде. Глядя ему вслед, Дуаньму Жун невольно рассердилась: Ишь ты, только рана зажила, а уже хорохорится! Вот разорвутся у тебя в следующий раз швы — посмотрю, стану ли я тебе помогать! Ну надо же! Однако к прошлому Сюй Мосюаня у неё прибавилось любопытства. И всё же ей было неприятно, что этот Сюй Сяомо бросил её здесь одну. Прошло совсем немного времени, и Дуаньму Жун уже поднялась на ноги, собираясь отправиться на его поиски в лес, как вдруг оттуда донёсся шуршащий звук: шур-шур... У Дуаньму Жун тут же возникло непреодолимое желание ударить себя рукой по лбу. Боже правый!Маленькая девочка лет шести в левой руке держала двух зайцев, а на правом плече умудрялась тащить целого дикого кабана. Огромная туша кабана совершенно не вязалась с хрупким детским телосложением, и невольно возникало любопытство — как же она справилась с этой ужасной тварью? Видя, как Сюй Мосюань, тяжело дыша, подбегает ближе и с немалым трудом опускает на землю лесную добычу, Дуаньму Жун горько улыбнулась и покачала головой. Беспомощно ущипнув Сюй Мосюаня за щеку, она произнесла:
— Смелости тебе не занимать! Как ты только посмел поймать такую тварь? Я-то думала, ты пошел настрелять парочку фазанов! Ах ты! Эх, сестрица Жун и впрямь недооценивала тебя.
Сюй Мосюань задорно усмехнулся и с наивной детской простотой обнял Дуаньму Жун — любой бы заметил исходившую от его лица глубокую привязанность. Дуаньму Жун тихо вздохнула, присела на корточки, обняла Сюй Мосюаня в ответ и принялась гладить по волосам:
— Сяо Мо, сестрица Жун не хочет, чтобы в следующий раз ты занимался столь опасными вещами. Ты должен понимать, что твоя жизнь — не то, чем можно разбрасываться как попало. Она принадлежит многим людям. Я спасла тебя, а значит, твоя жизнь принадлежит мне, и ты должен нести за нее ответственность!
К концу фразы голос Дуаньму Жун уже звучал сурово и властно. Сюй Мосюань поспешно закивал, словно клюющий зерна цыпленок. Дуаньму Жун не удержалась и прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью и бросив на Сюй Мосюаня кокетливый взгляд:
— Дурачок!
Сюй Мосюань в этот момент уже совсем потерял голову от происходящего. Неужели будущая великая Дуаньму только что строила ему глазки? Дуаньму Жун стало еще веселее при виде того, как Сяо Мо млеет у нее на руках, и, с трудом сдерживая смех, она произнесла:
— Сяо Мо, я проголодалась.
А? Сюй Мосюань опомнился и, заметив, что Дуаньму Жун с лукавой улыбкой в упор смотрит на него, мысленно признал, что его недавнее поведение выглядело донельзя постыдным. Он тут же бросился в сторону, чтобы заняться приготовлением еды.Очень скоро Сюй Мосюань разложила костер, после чего принялась за дело. Если бы это увидел посторонний, он бы наверняка удивился: почему старшая по возрасту женщина сидит спокойно, а девочка помладше суетится без передышки? Однако сами участницы происходящего не испытывали по этому поводу ни малейших угрызений совести. Одна смотрела на всё как зачарованная — проще говоря, пустила слюнки от восторга. Жизнь доказывала, что некоторая милота обладает поистине сокрушительной силой. Другая же была настолько занята, что у нее не оставалось ни времени, ни мыслей на что-то еще.
Глядя, как эта фигурка чудесным образом готовит источающую аромат пищу, Дуаньму Жун невольно широко раскрыла глаза от удивления. Вообще-то, изначально Дуаньму Жун уселась в стороне с намерением посмеяться над происходящим. Изнеженная девочка из хорошей семьи, даже если благодаря происхождению и обладала какими-то навыками боевых искусств, вряд ли стала бы интересоваться кухонными делами — и она сама была тому прекрасным примером. Кто бы мог подумать, что Сюй Мосюань окажется настолько искусна! А взглянув на ту самую особу, которая с пеной у рта обещала угостить ее чем-нибудь вкусненьким, Дуаньму Жун едва снова не рассмеялась в голос.
В этот момент Сюй Мосюань сидела у костра и со всем сосредоточением запекала тушу дикого кабана. Больше всего Дуаньму Жун забавляло выражение лица Сюй Мосюань: ее прекрасные глаза, от которых в обычное время никто не мог отвести восхищенных слов о том, как они полны жизни, сейчас прямо-таки остекленевшими зрачками уставились на почти готовую кабанью ногу. Еще комичнее было то, как Сюй Мосюань крепко сжала свои губы, однако постоянно двигающееся горло выдавало ее с головой. Этот потешный вид был просто невероятен!
Раздался тихий звук — ш-ш-ш, и Дуаньму Жун поняла, что мясо пропеклось. Сюй Мосюань сначала принюхалась, словно глубоко наслаждаясь запахом, но не успела она нетерпеливо вонзить зубы в еду, как снова остановилась. Немного поколебавшись и явно через силу борясь с собой, Сюй Мосюань с горьким выражением на личике стиснула зубы и протянула кабанью ногу, размером почти с ее собственную мордашку. Дуаньму Жун испытывала невероятное умиление; на ее лице застыло выражение «в этого ребенка можно вдохнуть разум», а в нежных глазах, казалось, вот-вот заблестят слезы умиления. Сюй Мосюань же, не обращая на это внимания, пулей вернулась к костру, чтобы продолжить жарить ногу, предназначенную для нее самой.
Она совершенно не замечала недвусмысленных взглядов, которые бросала на нее сидевшая рядом прекрасная Дуаньму, и с самым серьезным видом — на деле же с чистейшим вожделением — смотрела на шкворчавший на костре обед, вновь приняв прежнее выражение лица.
Правда, теперь Дуаньму Жун было уже совсем не до веселья: глядя на эту дурочку, ей хотелось вцепиться в нее зубами. Ничего не попирая, оставалось лишь огромными кусками вгрызаться в еду, которую только что «преподнесла» в качестве дани Сюй Мосюань, и со злостью метать взгляды на саму Сюй Мосюань, явно вымещая на угощении всю накопившуюся досаду та то, во что превратилась ее обидчица. Ни в чем не повинная Сюй Мосюань, почувствовав этот взгляд, подняла голову и одарила ее сияющей улыбкой, но тут же испугалась грозного выражения Дуаньму Жун и торопливо опустила голову. Не понимая в чем дело, она потрогала свою маленькую головку, гадая, чем же она снова умудрилась насолить этой женщине. Заметив, как быстро Сюй Мосюань отпрянула, Дуаньму Жун могла лишь уткнуться взор вниз и полностью сосредоточиться на уничтожении еды.
http://bllate.org/book/24698/2911103
Готово:
