До экзаменов оставалось четыре дня. В классах во время каждого урока самоподготовки стояла необычайная тишина — все до единого погружались в решение задач, смертельно боясь хоть на мгновение отвлечься и позволить остальным обойти себя.
На третий день до начала испытаний студенческий совет организовал общую фотосессию. Объявили, будто это делается ради создания стенда с лучшими учениками и образцовыми классами.
Все тут же отыскали своих лучших друзей, чтобы во время съемки оказаться рядом. Кое-кто даже обступил Цинь Чжияня, наперебой требуя, чтобы им позволили стоять непременно около него.
Я никак не могла взять в толк, к чему вообще затевать подобное — ни малейшего смысла.
— Жуаньжуань, давай вдвоем встанем рядом. — Цзян Лоу толкнул меня локтем. Я скосила на него взгляд: он подмигивал мне, явно предвкушая грядущий снимок.
— Ладно, монаршество разрешает, — решила я. Справа будет стоять Цзян Лоу, а слева — Му Тинъе.
Я повернула голову к Му Тинъе и в этот самый момент заметила, как к нему направляется та самая наша одноклассница, которая обычно слова лишнего не вытягивала из себя.
В груди неприятно кольнуло недоброе предчувствие. И точно: не прошло и секунды, как после каких-то ее слов лицо Му Тинъе исказилось от крайней досады, а девочка принялась испуганно тереть глаза.
Сердце сжалось: этот увалень, который отроду не ведал, что такое мягкость, ухитрился довести девчонку до слез!
— Му Тинъе, ты совсем берегов не видишь? Сун На́нь всего лишь нравится тебе, неужели обязательно так ее отшивать? Не зря тебя все ненавидят.
Я уже собиралась подойти и разобраться, в чем дело, как услышала, что стоявший перед Му Тинъе Хэ Хао решил восстановить справедливость.
— Чего? Тебя это каким боком касается? Или запал на нее и бесишься, что она призналась мне?
Му Тинъе ответил таким невероятно бесячим тоном, что я не выдержала. Опасаясь, как бы они не подрались на глазах у всего класса, я поспешно шагнула вперед.
— Сун На́нь, — окликнула я ее. Та обернулась — на ресницах еще блестели капли слез. Я вытащила из кармана аккуратно сложенную салфетку и протянула ей. — Му Тинъе тот еще бука, брось ты его любить. Видишь же, какой он вредный.
— Я просто хотела постоять с ним рядом на фотографии, я вовсе не рассчитывала, что он даст мне шанс, — тихонько всхлипнула она.
Я перевела взгляд на Му Тинъе — его физиономия по-прежнему выражала глухое раздражение. Ткнув его пальцем в бок, я знаком велела вести себя помягче, а затем снова повернулась к Сун На́нь:
— Я все улажу, ступай пока на свое место, а то сейчас весь класс сбежится глазеть.
То ли мои слова подействовали, то ли она просто испугалась, но Сун На́нь бросила на меня благодарный взгляд и тут же ретировалась.
— Слышь, Сюй Жуань, ты чего за него заступаешься? Разве не Лу Цзинчжоу тебе нравится? С чего вдруг на Му Тинъе загляделась?
— Хэ Хао, до чего же ты любишь совать нос в чужие дела!
Я тоже не лыком шита. С чего это вдруг мне нравиться Лу Цзинчжоу? Я давным-давно к нему остыла, между прочим!
Хэ Хао явно собирался выдать что-то еще, но я опередила его:
— Живо развернулся! Еще хоть слово вякнешь — и я ручаюсь, Му Тинъе отделает тебя по первое число.
Вроде взрослые люди, а мальчишеская задиристость в этом парне ни капельки не улетучилась.
Хэ Хао выглядел так, будто готов был спорить до последнего. Я заметила, как он сжал кулаки, но в конце концов, подавив обиду, всё же отвернулся.
Я презрительно фыркнула про себя, а затем снова подступилась к Му Тинъе, притянув его ближе, чтобы говорить шепотом.
— Му Тинъе, девочка проявила такую невероятную смелость... Пожалуйста, встань с Сун На́нь рядом, когда будем фотографироваться, м?
Я жалобно ухватила его за край рубашки, нарочно придавливая голос нежностью.
Он холодно зыркнул на меня сверху вниз, и его тонкие губы едва заметно шевельнулись:
— А сама-то почему не проявишь смелость?
Внутри у меня все оборвалось. Неужели он раскусил, что он мне нравится?
Лихорадочно соображая, я выдала:
— Поможешь ей на этот раз, и сегодня вечером я открою тебе один секрет.
— Сперва выкладывай, — потребовал он.
Я легонько стукнула его по колену в знак протеста:
— Сказано же — секрет! Ну согласись же скорее, Му Тинъе!
Наверное, всё потому, что меня саму некогда вот так же отверг тот, в кого я была влюблена. Видеть, как Му Тинъе отчитывает Сун На́нь, было невыносимо больно — я слишком хорошо понимала ее чувства, а потому безумно хотела помочь.
К тому же, по моему разумению, отважиться признаться в тайных чувствах прямо в лицо человеку, который тебе дорог — поступок колоссальной смелости, заслуживающий глубочайшего уважения.
Сун На́нь была невероятно храброй!
Му Тинъе продолжал молча сверлить меня взглядом. Я выдерживала его тяжелый взор до тех пор, пока он окончательно не потерял терпение и не сдался:
— Понял я. Возвращайся на свое место.
Я осталась довольна собой, хотя от мысли о предстоящем вечернем признании у меня внутри всё сжалось от страха.
Общая фотосессия началась. Наш поток выстроился на спортивной площадке строго по заранее утвержденной схеме классов, выбирая наиболее удачный задний план, и замер в ожидании профессионального фотографа.
Стоило нам оказаться на поле, как я то и дело принималась высматривать Му Тинъе, смертельно боясь, что он нарушит обещание.
Заметив, что я верчусь во все стороны, Цзян Лоу ухватил меня за локоть и поинтересовался, кого это я выискиваю.
Я прижалась губами к его уху и вкратце пересказала историю про Сун На́нь, которая запала на Му Тинъе и страстно желала встать с ним рядом. Выслушав меня, Цзян Лоу одобрительно поднял большой палец и тоже наклонился к моему уху:
— Жуаньжуань, а ты сильна. Му Тинъе перед тобой теперь по струнке ходит.
— Никакая не по струнке, просто мы друзья.
А заодно — объект моих тайных воздыханий, хотя признаваться в этом пока рано, и уж точно не Цзян Лоу.
Мне вообще порой казалось, что он питает ко мне какие-то особые чувства.
Хотя, может, мне просто мерещится.
— Сюй Жуань.
Как раз когда мы весело болтали с Цзян Лоу, передо мной возник Лу Цзинчжоу. Он смотрел на меня с абсолютно непроницаемым лицом, чуть сдвинув брови — судя по всему, ему жутко не нравилось, что я щебечу с Цзян Лоу. Его губы шевельнулись, и прозвучало нечто вроде приказа:
— Съемки начались, встань рядом со мной.
Я решила, что ослышалась. В тот же миг мою руку кто-то больно ущипнул до синяка — морщась от резкой боли, я обернулась на виновника. Это был Цзян Лоу, вовсю строивший невинные глазки. Его взгляд буквально кричал: чего ты на меня пялишься?
Он тут же повернулся к Лу Цзинчжоу и с фальшивой улыбочкой протянул:
— Ой, Лу Цзинчжоу, понимаешь... Жуаньжуань уже пообещала встать со мной. — И тут же подмигнул мне: — Ведь так, Жуаньжуань?
Цзян Лоу усердно хлопал ресницами, и я вздохнула про себя: даже если бы он не подавал мне знаков, я всё равно ни за что не согласилась бы встать рядом с Лу Цзинчжоу.
— Нет уж, я постою с Цзян Лоу, — бросила я, после чего демонстративно отвернулась и потащила Цзян Лоу занимать очередь.
Му Тинъе слово держал. Проявив максимум уважения к чувствам Сун На́нь, он сам подошел к ней, и они встали бок о бок.
Фотосессия началась. Староста Цинь Чжиянь в последний раз пробежал глазами наши ряды, тщательно проверяя расстановку, и, убедившись, что всё идеально, показал фотографу знак ок. После этого он стремительно влился в ряды класса, встав аккурат-накурат передо мной.
Как хорошо, что я догадалась захватить с собой маленькую скамеечку, иначе его широкая спина начисто закрыла бы мне весь обзор.
Раздался громкий щелчок — общее фото было готово.
Стоило процессии завершиться, как народ мгновенно рассеялся, никто не спешил задерживаться на площадке.
Цзян Лоу приобнял меня за плечи, собираясь уходить, но меня тревожили мысли о предстоящем признании, поэтому я попросила его идти в класс одному, а сама бросилась на поиски Му Тинъе.
Му Тинъе отлучился в туалет — сразу после расформирования строя я заметила, как он направился в сторону мужской уборной. Пристроившись у входа в ожидании его появления, я столкнулась нос к носу с шедшими сюда же Лу Цзинчжоу и Ци Юэ.Не знаю, была ли тому причиной моя вчерашняя заминка с фотографией, но, проходя мимо, Лу Цзинчжоу даже не взглянул на меня. Зато Ци Юэ, шагавший рядом с ним, приподнял брови и бросил:
— Сюй Жуань, кого ждёшь?
Словно желая хоть немного уколоть их в ответ, я выпалила:
— Я жду Му Тинъе.
И правда, стоило мне произнести имя Му Тинъе, как Лу Цзинчжоу перевёл на меня взгляд. В его холодных глазах читалось явное предупреждение.
Я сделала вид, будто ничего не заметила. Ци Юэ тут же заговорил снова, в его насмешливом тоне отчетливо сквозило предвкушение веселья:
— Ого, а ваши отношения с Му Тинъе и правда крепнут с каждым днём! Даже в туалет теперь ходите так, что один другого ждёт.
Мне показалось, он делает это специально, нарочно говоря такое прямо при Лу Цзинчжоу. Я кривя губы выдавила из себя фальшивую улыбку и парировала:
— Завидно? Ну так найди себе друга, который будет ждать тебя у туалета.
Ци Юэ на мгновение замер, явно не ожидав от меня такого ответа, а затем легко усмехнулся:
— Да нет, пожалуй, откажусь. Мне друзья с такими двусмысленными отношениями не по душе.
Какая ещё к черту двусмысленность!
Вечно этот Ци Юэ языком треплет!
В этот момент из туалета вышел Му Тинъе. Он подошёл прямо ко мне, и его высокая фигура полностью заслонила от меня Лу Цзинчжоу и Ци Юэ. Слегка наклонив голову, он привычным тоном спросил:
— Меня ждала?
Я кивнула:
— Конечно. А кого ещё?
Он хмыкнул:
— Тогда пошли.
Я послушно семенила следом за ним. У Му Тинъе были длинные ноги, шагал он быстро, и мне приходилось торопиться, чтобы не отставать и идти с ним наравне.
— Му Тинъе, — позвала я его, стараясь говорить как обычно, будто мы просто болтаем.
Му Тинъе не остановился, продолжая уверенно шагать в сторону учебного корпуса. Я тихо выдохнула, набралась храбрости и выпалила:
— Сегодня вечером... я могу угостить тебя ужином в ресторане твоей семьи? Мне нужно кое о чём с тобой поговорить.Сказав это, я краем глаза принялась изучать его выражение лица. Хотя Му Тинъе всегда выглядел недовольным и холодным, мне всё же удалось уловить в его чертах лёгкий намёк на удивление.
Му Тинъе был удивлен.
Его удивило не то, что у меня нашлось для него дело, а то, что я предложила угостить его ужином в ресторане его собственной семьи.
Он повернул голову и бросил на меня взгляд, в котором читалась насмешка.
— Угощать меня в моем же ресторане? Сюй Жуань, моя мама тебя знает, так что хочешь схалявить — так и скажи.
Я:
— ...
Мне так и хотелось врезать ему.
— Какая халява! Я тебя спрашиваю: согласен ты или нет? Если откажешься, больше у тебя такого шанса не будет, я угощаю только один раз.
Я попыталась его запугать, но Му Тинъе ни капли не испугался. Разозлившись, я принялась колотить его кулаками по спине:
— Мне всё равно! После вечерней самоподготовки отведи меня в свой ресторан! Не отведешь — сама пешком дойду!
Выплеснув недовольство, я презрительно фыркнула и, надувшись, зашагала прочь, даже не обернувшись.
Му Тинъе всё же послушно дождался меня. После окончания вечерней самоподготовки я велела Цзян Лоу идти домой и не ждать меня, сославшись на дела. Он разочарованно посмотрел на меня и спросил, не собираюсь ли я ехать с Му Тинъе.
В этом вопросе я не стала лгать:
— Да, он меня провожает.
— Жуаньжуань, кто для тебя важнее: я или Му Тинъе?
— Ты! — в этом я не соврала. Мы с Цзян Лоу подружились первыми, и он занимал совершенно особенное место в моем сердце.
Услышав желанный ответ, Цзян Лоу посмотрел на меня с таким трогательным выражением, долго вглядываясь своими янтарными глазами. От этого взгляда мне почему-то стало не по себе.
Не желая выдерживать этот полный неопределенной нежности взгляд, я поспешно повернулась и ушла искать Му Тинъе.По дороге к закусочной я сидела за спиной Му Тинъе. Раньше я лишь держалась за край его одежды или сама придерживалась за ручку сзади, но сегодня осмелилась на большее и прямо обняла его за талия.
Тело в моих объятиях слегка напряглось, и моё сердце тоже необъяснимо забилось быстрее. Это ощущение было мне слишком знакомо: когда-то, когда я любила Лу Цзинчжоу, я делала точно так же.
Добравшись до места, мама Му Тинъе как раз собиралась закрывать лавку. Увидев меня, она очень обрадовалась, спросила, почему я пришла так поздно, и поинтересовалась, чего мне хочется поесть — пообещала приготовить.
Я поздоровалась: Здравствуйте, тетя, — и с широким жестом заявила: Я хочу угостить Му Тинъе ужином! Две порции супа в горшочке с лапшой ручной работы, тётя, а жареные сосиски есть? Дайте две.
Тетя улыбнулась, заспешила заверить, что всё есть, и ласково пожурила меня: Ах ты, девчонка, какое еще угощение, тетя сама вас угостит. Садись, тетя сейчас всё вам приготовит.
Увидев, что тетя ушла на кухню готовить, я достала из кармана пятьдесят юаней и сама опустила их в коробочку на стойке. Оглянувшись, я как раз заметила, что Му Тинъе смотрит на меня.
Мои щеки отчего-то слегка порозовели, и я воинственно напустила на себя грозный вид: Чего уставился? У меня есть деньги!
Му Тинъе пренебрежительно усмехнулся и присел на одно из мест.
Я достала из холодильника бутылку молока, но Му Тинъе брать не стала. Заметив, что на этот раз я сама проявила инициативу и пью молоко, он выглядел весьма довольным.
Му Тинъе, я сегодня вечером не уеду, — сказала я ему. — Одолжи мне свой телефон, я позвоню маме.
Если он проводит меня домой после ужина, будет уже очень поздно, а завтра ведь всё равно в школу, так что лучше переночевать у него.
Му Тинъе приподнял бровь, словно удивившись, но расспрашивать о причинах не стал и просто протянул мне свой телефон.
Я вышла с его телефоном, чтобы позвонить. Моя мама не отвечает на незнакомые номера, но если один и тот же номер набрать трижды, поднимет трубку.
Когда мама ответила, я сказала ей, что сегодня вечером останусь ночевать у Му Тинъе, и попросила ее с папой меня не ждать.
Сюй Жуань, хоть ты и совершеннолетняя, но мама предупреждает тебя: не делай глупостей, имей голову на плечах.
Я опешила: мама знала, что я неравнодушна к Му Тинъе, и, должно быть, подумала, что между нами может что-то произойти.
Я вздохнула, не желая пускаться в долгие объяснения, бросила лишь «поняла» и попросила ее не беспокоиться, после чего повесила трубку.
Я вернулась в закусочную — тетя уже всё приготовила. В глиняном горшочке аппетитно плавала лопнувшая от жарки сосиска, выглядевшая невероятно заманчиво.
Я вернула телефон Му Тинъе и сказала: Я уже позвонила маме, Му Тинъе, сегодня я могу остаться у тебя.
Тетя, которая как раз подсчитывала выручку, услышала это и радостно воскликнула: Сяо Жуань, ты сегодня не уходишь? Ой, как замечательно, у Тинъе сегодня будет компания!
Слушая тетины слова и поглядывая на молчащего Му Тинъе, я намеренно протянула: Тётя, посмотрите на Му Тинъе, он даже не отвечает мне. Наверное, совсем не хочет, чтобы я оставалась у вас ночевать.
На лице Му Тинъе промелькнуло легкое изумление — судя по всему, он никак не ожидал от меня такого поворота. Он молча посмотрел на меня взглядом, полным безмолвного удивления.
Я торжествующе показала ему язык, и его взгляд стал еще глубже.
Сяо Жуань, да он только рад! Ты подожди, сейчас тетя сходит наверх и принесет тебе новую подушку. Сегодня вы с Тинъе будете спать на одной кровати. В голосе тети звучало неподдельное воодушевление — казалось, она была искренне счастлива, что я побуду с Му Тинъе.
http://bllate.org/book/24680/2905365
Готово:
