Он снова открыл глаза — перед ним была всё та же знакомая картина, но в отличие от прежних раз, на его руках и ногах появились тяжелые оковы.
Дверь комнаты отворилась, и в поле зрения возник потрясенный Фу Хуайчжоу. Увидев его, он тут же отдал приказ приготовить еду, а затем направился прямо к нему.
— Всё еще не хочешь говорить?
— ...
Четыре дня назад:
— Господин Фу, этот пациент перенес какое-то потрясение? Иначе в обычных условиях подобная потеря речи не наблюдается.
— Через сколько он поправится? — Фу Хуайчжоу не стал отвечать напрямую, а перевел разговор на другую тему.
— Это зависит от того, как он сам будет отдыхать. Обычно через месяц удается восстановиться примерно напоследок. Прошу вас, в этот период сделайте так, чтобы не было никаких раздражающих факторов, иначе... хм, придется готовиться к худшему.
— Хорошо, доктор, вы отлично потрудились.
До этого момента Шэнь Синби, казалось, вовсе не приходил в сознание перед тем, как открыть глаза. Прошло уже четыре дня, прежде чем он осознал, что снова вернулся в эту похожую на тюрьму комнату.
— Поешь.
Перед Шэнь Синби появилась дымящаяся, горячая еда. Он шевельнул запястьем, и волна боли пронзила руку; взглянув на синяки под тяжелыми кандалами, он понял, что это, должно быть, результат его борьбы несколько дней назад.
— Ой, забыл, я сам тебя покормлю. — Фу Хуайчжоу направился к краю кровати.
Занавеска на эркере легонько колыхалась, окно было приоткрыто. На улице уже не так холодно, как раньше... Какое сегодня число, где же Сун Янь... — думал Шэнь Синби, помешивая ложкой кашу. Во взгляде его не было ни капли надежды, он казался пустым и потухшим.
Раздался знакомый рингтон. Фу Хуайчжоу опустил миску, встал и подошел к эркеру, чтобы ответить на звонок.
— Молодой господин Фу, всё сохранено в точности так, как вы велели, на данный момент проблем возникнуть не должно.
— Хм, следи за тем, чтобы качество было на высоте. — Сбросив вызов, он взглянул на отражение в оконном стекле: уголки его губ приподнялись в улыбке. Наверное, это была улыбка победителя.
Шэнь Синби по-прежнему хранил молчание, но в мыслях по-прежнему думал о нем.
Хлоп — дверь закрылась. Шэнь Синби не знал почему, но при нынешнем положении дел он всё равно ничего не мог сделать.
Прошло около пяти минут, и в дверь постучали.
В поле зрения появилось лицо дяди Ли. На самом деле Шэнь Синби думал, что при новой встрече с дядей Ли испытает сильные эмоции, но теперь он понимал: что бы он ни сделал, это уже ничего не изменит.
— Молодой господин Фу занят, поэтому он поручил мне покормить вас.
Они так и сидели в тишине. Когда последняя ложка была съедена и дядя Ли уже собирался встать и уйти, внезапно раздавшийся голос заставил его замереть.
— Почему?
Это Шэнь Синби говорил сам с собой. Словно заметив взгляд дяди Ли, он тут же поднял голову и снова повторил:
— Почему?
Дядя Ли ничего не ответил, лишь покрыл всё молчанием.
Прослужив молодому господину Фу много лет, истинное положение дел лучше всех знал, пожалуй, только он. Дядя Ли находился при группе компаний Фу еще со времен его деда, и сейчас ему было уже пятьдесят три года. Всю свою жизнь он посвятил служению семье Фу, но когда этот вопрос прозвучал впервые, он тоже не смог найти слов в ответ.
Хлоп — дверь закрылась. Одинокая комната словно лишилась последней надежды, возвращаясь в состояние мертвой, глухой тишины.
Этот уход затянулся на четыре часа. Шэнь Синби уставился на потолок, в его мыслях одна за другой проносились воспоминания студенческих лет. Он думал о том, стоило ли оно того, не стоило ли ему отказаться еще от той самой операции с самого начала, не следовало ли ему более решительно порвать отношения с Сун Янь, не стоило ли вообще избегать любых контактов с этим человеком в самом начале... Все эти сомнения в этот миг потеряли всякий смысл.
Образы, непрерывно возникавшие в голове, становились всё отчетливее. У него было предчувствие, что Сун Янь, скорее всего, уже нет в живых, но, по правде говоря, пытаться бежать сейчас было бы труднее, чем достать луну с неба.
Шэнь Синби... Шэнь Синби, ты обязательно... обязательно должен быть счастлив... — В сновидении этот нечеткий силуэт принадлежал его до боли знакомому любимому человеку.
Искаженное от боли лицо, судорожные подергивания и выступивший холодный пот заставили вернувшегося в комнату Фу Хуайчжоу нахмуриться. Пошарив в карманах, он наконец извлек шприц и сделал укол в руку Шэнь Синби. Вскоре выражение муки на его лице исчезло, а дыхание выровнялось.
Почему во сне он был таким нечетким? Разве мы не договаривались, что ты будешь ждать меня?..
http://bllate.org/book/24677/2905067
Готово: