Ты веришь в прошлые жизни? Ву Дапэн верил. Он был человеком, который переродился, сохранив воспоминания из прошлой жизни. А веришь ли ты в жизнь будущую? Пожалуй, да. Разве была бы эта жизнь без прошлой?
Ву Дапэн чувствовал себя как в тумане. Он шёл по какому-то саду, а Цюй Ли была одета в тонкие полупрозрачные шелка, сквозь которые смутно проступали очертания её прекрасного тела. У Ву Дапэна от избытка чувств даже носом пошла кровь. Цюй Ли обольстительно улыбалась ему, её фениксовы глаза были наполнены нежностью, а прелестный язычок обливал алые губы. Ву Дапэн с разбегу бросился вперёд:
— Красавица! Я больше не могу ждать! Я безумно люблю тебя!
Красавица Цюй игриво рассмеялась и слегка укусила Ву Дапэна за ухо. Вдруг она вложила в укус всю силу, так что ухо не на шутку заболело. Ву Дапэн завопил во всю мочь:
— Потише, красавица!
Стоило Ву Дапэну открыть глаза, как он увидел Цюй Ли: та с мрачным лицом яростно тянула его за ухо и сердито допытывалась:
— Кто это тут у тебя в конце концов красавица? А ну-ка, объясни мне всё как положено!
Ву Дапэн торопливо забормотал в оправдание:
— Да ты и есть красавица! Я тебя во сне увидел, вот и кричал: красавица, красавица! Кто же знал, что ты меня во сне укусишь?
— Тц! И думать не смей, будто я поверю, будто тебе приснилась я! Знаю я тебя: вчера на улице уставился на какого-то смазливого парнишку и пялился на него битый час. Наверняка тебе теперь всю ночь снилось, как вы там всякое вытворяли! В голове одни непотребства.
Цюй Ли ни за что не хотела верить и требовала, чтобы Ву Дапэн объяснился во всех подробностях.
— Да я уставился на этого паренька только потому, что он вылитый преступник из розыска, — Ву Дапэн поднялся с постели, взял свою одежду и, порывшись в карманах, вытащил листок с портретом. — Смотри, разве этот парнишка не похож на разыскиваемого?
Цюй Ли взяла рисунок и всмотрелась — и впрямь похож! Но ещё больше её привлекло то, что вверху было обещано вознаграждение в сто лянов серебра! Цюй Ли тут же принялась одеваться и выскочила за дверь.
— Дорогая, ты куда?! — крикнул Ву Дапэн.
— Зарабатывать эти сто лянов серебра! — бросила на ходу Цюй Ли.
— Эй, так ты даже не спросила, кто мне приснился! — крикнул ей вдогонку Ву Дапэн.
— Твои сны никогда не принесут столько пользы, сколько реальные деньги! — Хлоп! — Цюй Ли захлопнула дверь.
Какая же она бессердечная! — горестно вздохнул Ву Дапэн.
У Императора выдался свободный день, и до него дошли слухи, будто в неких краях живёт весьма преуспевший в практике мастер дхармы. Императору эта идея показалась забавной: вроде бы он и не верил в богов и Будду, но в то же время верил. С другой стороны, назвать его верующим было нельзя — верил он далеко не во всё. Император отдал приказ лично встретить этого мастера, и среди его приближенных тут же поднялась суета. Захватив свиту, Император проделал долгий путь и отыскал искомого мастера в пещере высоко в горах.
Император обратился к нему:
— Мастер, до меня дошли слухи, что вы обладаете великой силой и способны знать прошлое и будущее.
— Разве это великая сила? Людей, способных видеть прошлое и будущее, немало, — ответил старый монах-бхикшу. — Ничтожный монах — всего лишь песчинка в речном потоке.
— У меня есть нужда, в которой я прошу вас помочь мне, мастер, — сказал Император.
— Какая же?
— Я хочу вернуть человека, который мне дорог, и надеюсь на вашу помощь.
— Этот человек ушел к другому?
— Да.
Старый монах-бхикшу улыбнулся:
— Хорошо, я помогу тебе, но ты должен беспрекословно делать всё, что я скажу.
— Правда?! Благодарю вас! — Император пришёл в неописуемый восторг. — С помощью старого монаха на сей раз победа у меня в кармане. Цюй Ли, ты очень скоро вернёшься ко мне!
Старый монах и Император прибыли в Уезд Юйхуа. Император снял в постоялом дворе комнату высшей категории под названием Небесная, после чего старый монах-бхикшу велел:
— Ступай к колодцу и принеси таз чистой воды.
Император подумал: раз так говорит старый монах, я должен повиноваться во всём, так что схожу-ка за водой сам. Он отправился к колодцу, зачерпнул воды и вернулся, вылив её в таз.
— Я отлучусь на время, а ты жди меня здесь, — напутствовал старый монах-бхикшу.
Ву Дапэн и Цюй Ли забрали Сяо Пинго, накупили уйму всякой всячины и направились домой. По дороге их преградил путь старый монах-бхикшу.
— Благочестивые миряне, этот нищий монах просил подаяние целый день, но не собрал ни гроша. День клонится к вечеру, не могли бы вы проявить милосердие и пожертвовать что-нибудь?
Ву Дапэн с Цюй Ли переглянулись и, глядя на почтенные годы старика и на то, как тяжело ему дался целый день скитаний ради подаяния, сказали:
— Видишь, мы накупили много вещей? Бери всё, что приглянется, выбирай что хочешь.
— Благодарю вас, миряне, вы поистине щедры. Нищий монах смотрит на ваши покупки, и ему нравится абсолютно всё. Могу я забрать всё до последней вещи? — нарочно спросил старый монах-бхикшу.
— Уж коли я слово дал, значит, держу его, — ответил Ву Дапэн. — Нравится — забирай всё, мы всё это отдаем тебе в качестве подаяния.
— Хорошо, хорошо, хорошо! — улыбнулся старый монах-бхикшу и спросил: — Не может же нищий монах брать ваши вещи даром. Каково ваше заветное желание? Нищий монах непременно поможет вам исполнить его.
— Мое желание — чтобы мы с Цюй Ли были неразлучны из жизни в жизнь во веки веков, — ответил Ву Дапэн.
— О безумное дитя, всё так же упорствованшь в своих привязанностях, — усмехнулся старый монах-бхикшу. — Люди сказывают, что на Камне Трех Жизней записаны все узы брака, соединяющие прошлую, нынешнюю и будущую жизни. Желать быть вместе в каждом новом рождении — слишком алчно...
Ву Дапэн проводил взглядом старого монаха, который, что-то бормоча себе под нос, удалялся со всеми их пожитками.
— Старик совсем стар, вот и любит побрюзжать, — покачала головой Цюй Ли. — Но, Дапэн, мне так приятно слышать твои слова о том, что ты хочешь быть со мной жизнь за жизнью.
Когда опустилась ночная темнота и настала глубокая тишина, старый монах-бхикшу и Император на постоялом дворе вовсе не ложились спать. Старый монах увлек Императора за собой и усадил рядом с тазом воды:
— Ваше Величество, если человек ведает о минувшем, возвращается в прошлые жизни и узнает, кого любил тогда, его сердце в нынешнем воплощении неизбежно заколеблется. Ныне я способен вернуть Ву Дапэна и Цюй Ли в их прошлые жизни; узнай они, кем были их возлюбленные в те времена, их сердца в этом мире дрогнут.
— Мастер, если Цюй Ли вспомнит любимого из прошлой жизни, а им окажусь вовсе не я, разве у меня не останется никаких шансов? — засомневался Император.
— Что ж, это зависит от вашей кармической связи, — усмехнулся старый монах-бхикшу.
Ву Дапэн и Цюй Ли вдруг почувствовали непреодолимую сонливость и мгновенно заснули. В полусне Ву Дапэну показалось, будто он перенёсся к бескрайнему морю... А Император со старым монахом-бхикшу всматривались в тот самый водяной таз: чистая вода в нем менялась, постепенно являя призрачные видения. Внутри видения плескалось море.
Старый монах-бхикшу промолвил:
— Смотрите, Ваше Величество, здесь развернется прошлое Ву Дапэна и Цюй Ли, узрите же всё своими глазами.
Из морских глубин медленно выплыл дракон весьма необычной внешности. Чешуя у него была серой, на голове красовался всего один рог, глаза сияли зеленью, а хвост был коротким.
— Этот дракон — прошлая жизнь Ву Дапэна, — пояснил старый монах-бхикшу.
Император во все глаза уставился на видение в тазу: до чего же дивное зрелище!
Серый дракон беззаботно и лениво плавал туда-сюда по глади моря, а под конец и вовсе завалился на спину брюхом кверху, грея на солнце всю ту мудрость, что скопилась у него в брюхе. Сегодня все его наложницы куда-то запропастились, какая же редкая тишина и благодать! Серый дракон наслаждался солнечными ваннами, как вдруг услышал чей-то смех — голос звучал поистине восхитительно. Он открыл глаза и увидел парящего в небесах неописуемо прекрасного существа, за которым следовало множество небожителей и божественных существ. Серый дракон остолбенел от изумления, его сердце бешено заколотилось, а изо рта закапала слюна.
— Ох, кра-кра-красота!
— До чего же ты забавный! Где это видано, чтобы дракон вот так грелся на солнышке? — с непревзойденной мелодичностью подшутило над ним то создание.
— А я так миру свою истинную суть показываю! Другие драконы и не ведают, что лежать кверху пузом — это на самом деле удобнее всего, заодно и грею всю накопившуюся в моем брюхе премудрость, — отпаризовал серый дракон.
— Ха-ха-ха, ты и впрямь дракон не от мира сего! С какой стати у тебя всего один рог? — полюбопытствовало создание.
— Я задаю новое направление модной тенденции всего рода драконов: истинная красота — это один рог, — заявил серый дракон.
— По мне так ты просто родился с уродством.
— Сам ты урод! — рассвирепел серый дракон.
Да, рог у него всего один, но он же всё-таки дракон! То, что сородичи его не жалуют — разве его вина? Он ведь не просил себя таким рождаться, да и сам не рад.
— Ой, рассердился! Как тебя звать, серый дракон?
— Меня зовут Саджара. А тебя? Как твое имя? — осведомился дракон.
— Я — Индра, — ответил небожитель.
— До чего же ты хорош собой! Все небожители такие же красивые, как ты? — поинтересовался Саджара.
— Небожители прекрасны все до единого, но красивейший из всех — вовсе не я, — ответил Индра.
— Скажи-ка, Индра... могу я полюбить тебя? — выпалил Саджара. — Мне кажется, я влюбился в тебя с первого взгляда.
— Какая у тебя отвага! Только вот такой крошечный бог драконов, как ты, никогда не сможет подняться в Небесный Дворец Тридцати Трёх Богов, где я обитаю. К тому же, неужто ты сам не видишь, какой ты уродливый? Любой случайный небожитель красивее тебя в несколько раз.
— По-моему, я вполне хорош собой, — Саджара стремительно взмыл вверх и прямо в воздухе обернулся человеком — вполне себе симпатичным парнем. И всё же до безупречной красоты небожителей Саджара не дотягивал.
— Ха-ха-ха-ха, ну и самомнение у тебя! Раз ты и впрямь так сильно меня любишь, ступай-ка в Дворец Судхарма своими ногами — это моя обитель.
Индра удалился со свитой небожителей; для него это была всего лишь мимолетная шутка, но Саджара воспринял всё самым серьезным образом.
Я хочу стать небожителем! — Саджара поставил перед собой цель, ведь он отличался исключительным упорством. Саджара расспросил множество драконов: — Каким образом можно стать небожителем?
— Можешь обратиться к Будде, он ведает всё на свете и знает ответы на любые вопросы, — подсказал старый дракон.
Саджара пустился в путь, расспрашивая всех встречных о том, где же обитает Будда. Он обошел одно место за другим, но так и не нашел Будду. Неужели Будда — всего лишь легенда и его вовсе не существует в природе? Саджара впал в некоторую растерянность, но по-прежнему жаждал отыскать путь на небеса Судхарма.
В тот день на морском берегу он заметил идущего прогулочным шагом человека, при взгляде на которого тотчас вспоминались собственные отец и мать. Саджаре показалось, что лицо этого странника сливается с лицом его матери — самой нежной, самой доброй и самой прекрасной матери на свете, которая после его рождения впала в немилость у Повелителя Драконов. Лишь потому, что она родила на свет столь странного дракона, Повелитель счёл её женщиной зловещей. Разве недоставало Повелителю Драконов прекрасных жен и наложниц, чтобы дорожить матерью? По правде говоря, даже не роди она этого урода, её всё равно ждала бы та же участь: сам Саджара служил лишь предлогом для отца, чтобы избавиться от матери. Прекрасная мать коротала дни в одиночестве в дальнем углу драконьего дворца, становясь всё молчаливей.
Завидев демона, возначившегося причинить вред тому человеку, чье лицо напомнило ему мать, Саджара разъярился. Он не сумел защитить мать в Драконьем Дворце, но не мог позволить погибнуть тому, кто так похож на нее.
Пусть Саджара был уродливым драконом, он в то же время являлся мастером смертоносного боя. Именно благодаря врожденному выдающемуся боевому мастерству он и заслужил хоть какое-то признание Повелителя Драконов. Одним ударом копья Саджара пригвоздил демона к земле. Спасенный человек улыбнулся ему.
— Я знал, что ты появишься и спасешь меня, — промолвил он.
— А?! — Саджара почувствовал себя одураченным!
— Твое имя Саджара, и ты давным-давно ищешь Будду, верно?
— Верно.
— Что, если я скажу тебе, что я и есть Будда? Поверишь ли ты? — спросил странник.
— Поверю, — ответил Саджара.
— Почему ты так легко поверил моим словам? — удивился Будда.
— Будда — это тот, кто достиг просветления, постиг истину и обрёл великую мудрость. Именно поэтому демоны и пытаются навредить тебе, — объяснил Саджара.
— До чего же ты... — Будда улыбнулся. — Оставайся при мне, усердно практикуйся, и твое желание исполнится.
— С радостью! — Саджара почувствовал небывалое везение: он и вправду повстречал Будду, к тому же тот до боли напоминал ему мать.
Будда ежедневно читал сутры и проповедовал Дхарму, собирая бесчисленных учеников. На каждой проповеди присутствовало несметное множество слушателей, включая и Индру. Для Саджары эти собрания были счастливейшими днями, ведь тогда он мог видеть Индру. Индра же либо вовсе не замечал его, либо и вовсе ни во что не ставил. Позднее, увидев некоего небожителя, Саджара наконец понял, почему Индра говорил, будто он — вовсе не прекраснейший из небожителей. Лик того существа невозможно было описать словом прекрасный; Саджара остолбенел, заглядевшись на него. То был Царь Асуров — сущее исключение среди рода асуров. Мужчины-асуры безобразны, а женщины прекрасны, но почему же этот Царь Асуров обладал столь неземной красотой? Окружавшие его воины-асуры казались лишь свитой, призванной оттенить его великолепие, из-за чего выглядели донелепо несоответствующе.
Император алчно всматривался в воспоминания Ву Дапэна о прошлой жизни — на тех дивных небожителей и самого Царя Асуров.
— Цюй Ли — переродившийся Царь Асуров, а Ву Дапэн — переродившийся Саджара, — пояснил старый монах-бхикшу.
— Мелкая сошка есть мелкая сошка, в те времена они оба были лишь жалкой рыбкой поменьше. Прошлая жизнь Ву Дапэна никуда не годилась, впрочем, как и нынешняя, — вынес свой вердикт Император.
— Желает ли Ваше Величество продолжить просмотр? — поинтересовался старый монах-бхикшу.
— Желаю, весьма занимательно.
Картинка в водяном тазу беспрерывно менялась: во время проповеди Будды прекрасные небесные девы осыпали землю дождем из цветов, а собравшиеся подносили Будде драгоценности, ожерелья и редчайшие сокровища. У Саджары не было сокровищ, и он никогда ничего не подносил Будде. Дошло до того, что однажды Царь Асуров поднял его на смей:
— Все, кто приходит слушать Дхарму, делают подношения Будде, и лишь ты один никогда ничего не преподнес. Учение Будды бесценно, неужто ты думаешь получить его даром?
— Я делаю подношение Будде, только подношу вовсе не вещи, — возразил Царю Асуров Саджара.
— И чем же ты тогда подносишь? — поинтересовался Царь Асуров.
— Жизнью, — ответил Саджара. — Жизнью я подношу не только Будде, но и неисчерпаемой сокровищнице Дхармы. Золото, серебро и драгоценные камни — всего лишь мирской прах, и лишь твоя собственная жизнь принадлежит тебе безраздельно.
Будда улыбнулся:
— Поистине величайшее из подношений в Поднебесной.
— Раз он так отчаянно старается, почему же он до сих пор не достиг просветления? — ласкаясь и льпнуть к груди Будды, капризно спросил Саджара.
— Ах ты, глупышка, ты еще не отсек страсти и привязанности. Ты практикуешься лишь ради того, чтобы быть рядом с любимым небожителем. Разве можно так достичь просветления? — улыбнувшись, Будда ласково погладил Саджару по голове.
— Но ведь у небожителей тоже есть предел жизни! Если к тому моменту, как я достигну просветления, этот Индра явит пять знаков увядания и срок его небесной жизни иссякнет, разве не впустую я трудился? — надул губы Саджара.
— Что ж, если ты обратишь в Дхарму пятьсот живых существ, то сможешь вознестись в обитель небожителей, — изрек Будда.
— Правда?! Тогда я сию же минуту отправляюсь в путь! — Саджара крепко обнял Будду. — Благодарю вас, Мир Света.
Остальные присутствующие люто завидовали тому, как Саджара мог позволить себе столь вольные нежности с Буддой и беззастенчиво обнимать его. Они считали Будду священным и неприкосновенным, а поведение Саджары — чересчур дерзким!
— Он просто видит во мне мать, он чистый ребёнок без единой капли злого умысла. Это ваши собственные помыслы нечисты, — ответил Будда.
Царь Асуров проводил взглядом удаляющегося Саджару и редкостно улыбнулся. Ему нравился Саджара, нравился его нрав. Индра же наблюдал за всем этим с крайним раздражением.
Саджара и впрямь обратил в веру пятьсот человек; на это у него ушло немало времени, после чего он вернулся к Будде. В ту пору Будда вновь проповедовал Дхарму — читал сутру редчайшей духовной силы, сутру, внушавшую ужас небесным демонам. Демоны явились, чтобы сорвать собрание, и все небожители, асуры, духи и люди сошлись с ними в яростной битве. Верный своему обещанию, Саджара защищал Будду, а его заколдованное копье не знало преград! Властелин демонов обратился исполинской горой, пытаясь раздавить Будду. Саджара из последних сил подпер гору плечами, а Будда выскользнул из-под каменной глыбы и окликнул Саджару:
— Саджара, скорей сюда! — Будда обернулся к нему, но Саджара больше не отвечал.
С улыбкой на устах Саджара промолвил:
— Мне уже не выстоять, эта гора меня раздавит.
— Мы спасем тебя! — Царь Асуров снес голову вражескому военачальнике и бросился на помощь, но Индра удержал его за руку.
— Ты с ума сошел?! Погибнешь ведь вместе с ним под горой демона!
— В нашем роду асуров нет трусов!
— Я запрещаю тебе идти туда!
— Не подходите! — крикнул Саджара. — Властелин демонов вложил в это удар все силы, эта гора пожирает жизни и души всех, кто приближается к ней, не подходите! Я говорил, что подношу Будде свою жизнь, и не только её, но и всю бездонную сокровищницу Дхармы. Продолжай нести учение, Будда, до самого конца своих дней проповедуй Дхарму живым существам, передай сокровища мудрости каждому! Мы с Властелином демонов сгинем вместе!
Намо сиддхи сиддхи сусиддхи, сиддхи кара, рая куйянь, ца мо мо сили, аджа мо сиддхи, сваха! — Саджара из последних сил выпевал заклинание.
— Нет! — с ужасом вскричал Царь Асуров.
Он вырвал руку из хватки Индры и бросился к Саджаре. Под потоками золотого света гора, в которую обратился Властелин демонов, вместе с Саджарой превратилась в пепел и бесследно исчезла.
Царь Асуров протянул руку, пытаясь схватить Саджару, но не поймал ничего, кроме пустоты. Будда беззвучно заплакал, орошая землю слезами.
— Ступай, Царь Асуров. Желаешь вновь увидеть Саджару — отправляйся в обитель Тридцати Трёх Богов. Когда распустится цветок уддумбары, Саджара родится там вновь, — изрек Будда.
Царь Асуров вместе со свитой асуров поспешил в рощу Громадного Ореха во Дворце Тридцати Трёх Богов, безумно разыскивая цветок уддумбары. На самом прекрасном дереве рощи вспыхнуло золотое сияние, и одинокий цветок уддумбары упал прямо к ногам Царя Асуров.
Лепесток за лепестком раскрывался бутон. Облаченный в белые одежды, с золотыми прядями волос, струившимися на ветру подобно чистой золотой ляпис-лазури, с неизменной лучистой улыбкой в изумрудных глазах — возродившийся Саджара пленял Царя Асуров еще сильнее прежнего.
— Ты что, остолбенел? Не забывай, я теперь прекрасный небожитель, — улыбнулся Саджара. — Спасибо за твою заботу, Царь Асуров, мы станем хорошими друзьями.
— Разумеется, мы лучшие друзья, — с улыбкой сжав руку Саджары, ответил Царь Асуров.
Распустив золотые крылья, Саджара взмыл прямо в небеса и предстал перед Буддой. Будда, всё еще скорбевший по нему, при виде его чудесного перерождения радостно улыбнулся.
— Благодарю тебя, Будда, я наконец исполнил свое заветное желание.
— Ныне ты — Великий Владыка Свободных Небес, и твои пятьсот спутников вскоре появятся подле тебя. Береги их, — наставил Будда.
— Обязательно.
Саджара вновь взмахнул крыльями и устремился к морю. Повелитель Драконов в глубинах водного царства заметил небожителя с золотыми крыльями и почувствовал странную, смутную тревогу.
— Я Саджара. Где моя мать? Я хочу видеть её! — потребовал Саджара.
— Ты... Саджара?!
— Именно.
— Ты изменился... Ты стал небожителем.
— Да, ныне я Великий Владыка Свободных Небес. И я требую встречи с матерью!
Саджара узрел свою мать: она оставалась всё такой же прекрасной и кроткой, и ни единое страдание или горе не смогли омрачить её красоты.
— Матушка! Ныне я Великий Владыка Свободных Небес, у меня есть собственные чертоги, и я больше не серый однорогий дракон! Ты рада?
— Рада, мать безмерно рада... Мое дитя — моя гордость, как же мне не радоваться? Больше мне не придется тревожиться за тебя или сносить чужие насмешки.
— Мама, я должен идти. Мне нужно встретить моих пятьсот спутников. Береги себя, я навещу тебя вновь.
— Хорошо, я буду ждать тебя, сынок.
Саджара раскинул крылья и взмыл к небесным чертогам:
— Небеса, я иду! Индра, малой, жди моей атаки, ха-ха-ха-ха...
Восседавший в небесном дворце Индра наслаждался дивной небесной музыкой, как вдруг его прошиб ледяной озноб: с чего бы это вдруг повеяло таким холодом?
http://bllate.org/book/24671/2904682
Готово: