— Убирайся! — Е Имин с силой взмахнул правой рукой и от боли проснулся. Он так вцепился в старый шрам на левом плече, что превратил его в новую рану!
Оказывается, во сне ему было невыносимо больно, и в реальности он всё это время царапал себя сам — его вовсе не терзали когти какого-то монстра!
— А-а! — глядя на кровь на обеих руках, он закричал словно безумный, а его налитые кровью глаза постепенно стали багровыми.
Он перестал понимать, где сон, а где реальность: на руках была его собственная кровь, он вовсе не превратился в чудовище и никому не причинил вреда — просто ему приснился долгий кошмар.
Самое печальное, что он, кажется, всё ещё слышал голос. Закрыв лицо руками, он замер.
Фу-у…
Звук повторился!
— Братик Имин… у тебя руки в крови, как же я могу протянуть тебе руку?!
Его тело затряслось, голос Цзылин словно зазвучал у самого уха.
— Всё не так… всё не так… всё не так. — Выражение лица Е Имина было растерянным, он уже не мог сдерживать бормотание. Сначала он говорил очень тихо, но с каждым словом голос становился всё громче. При этом он испуганно озирался по сторонам, снедаемый паранойей.
— Вечно эти сны, сны, сны… Ах, почему во сне образ Цзылин постепенно исчезает? — Нарастающее в душе раздражение долго не давало ему успокоиться.
Лишь когда повеяло ароматом гардении и вернуло прекрасные воспоминания, он смог немного прийти в себя:
Братик Имин, Цзылин ждет тебя в деревне Кунь. Приедешь в деревню Кунь — сможешь увидеть всё, чем живет Цзылин. Ах да, еще мои родители… Ты же говорил, что привезешь с собой маму. Когда соберется столько народу, будет очень весело.
После этого на его губах расцвела улыбка…
Промучившись до самого рассвета, он нашел стекающую с гор воду, отмыл руки и лишь тогда забылся сном.
— Скоро рассвет, туман рассеивается, для нас это неблагоприятно. — Хань Шань и остальные, следуя указаниям Е Имина и при помощи Гуцзы Лина, добрались до задних гор Тяньчэна.
— Интересно, зачем молодой господин велел нам прийти сюда? — всю дорогу тревожился Цзо Фэй.
— Пробегали всю ночь, давайте сначала передохнем и подождем, раз уж пришли, — предложила Цзяо Юэ, всё еще верившая в своего сына.
— Надеюсь, молодой господин сможет повернуть всё в нашу пользу, — Сяо Лань раздала всем сухой паек.
Пока путники отдыхали, Е Имин, услышав голоса, вышел из пещеры и подробно рассказал им о том, как в тот день обернул несчастье благом и встретил Цзылин. Все были потрясены:
— Молодой господин — человек великой благодати и удачи, он выжил в смертельной ловушке!
Цзяо Юэ только тогда вспомнила, что Е Имин говорил ей в тот день: эта горная пещера соединяется с заброшенным колодцем на пустыре в Восточном городе, и они как раз могут воспользоваться ею, чтобы сбежать незамеченными.
— Теперь всё в порядке, не нужно ждать помощи с небес, мы спасены! — Сяо Лань была готова заплакать.
Цзяо Юэ крепко обняла Е Имина:
— Глупый ребенок, в следующий раз нельзя убегать в одиночку, понимаешь?
— Этот сын проявил несыновнюю почтительность, — произнес Е Имин и уже собирался опуститься на колени с повинной, но мать поддержала его. Повернувшись к тем четверым, что защищали их мать и сына, он поклонился: — Заставил всех родных поволноваться.
Все дружно ответили поклоном:
— Главное, чтобы молодой господин был в безопасности.
На самом деле путь Е Имина к задним горам не был гладким, особенно когда усадьбу Е обыскивали несколько солдат. К счастью, в комнате, где он прятался, оказался всего один стражник: мальчик использовал шуршание крысы, чтобы отвлечь внимание, и сумел разобраться с солдатом. Переодевшись в его форму, он сбежал, но, вернувшись в горы, так устал, что, стоило ему уснуть, как снова начались кошмары.
***
Возвращаясь во Дворец Феникса: в этот момент Читяньский ван восседал на возвышении. На самой же площадке для Огненной Императрицы специально соорудили помост:
Желая отомстить за смерть Кака и его матери, она снова обнажила меч и рвалась из дворца.
Читяньский ван знал, что даже если он даст согласие, чиновники будут против: как может императрица пренебрегать государственными делами ради личных обид? К тому же Читяньский ван уже отправил двух Мэн схватить Кака с матерью, так что ей не было нужды марать руки.
Взвесив всё, Читяньский ван и устроил эту арену.
— А Читяньский ван держит слово, — Огненная Императрица действовала решительно, победив Кун Хэ и Му Бэньшаня всего за десять ударов меча.
— Ради безопасности Фэн-эр, я имел в виду: Кун Хэ, Му Бэньшаня и Вэй Цзычэна.
— Тогда жди и смотри, меч Фэн-эр не заржавеет. — Огненная Императрица указала мечом на Вэй Цзычэна: — Выходи, генерал Вэй.
— Прошу прощения, Ваше Величество.
Вэй Цзычэн отражал удары без труда, его меч то наступал, то отступал, описывая крестообразные траектории в непрерывном вращении. Огненная Императрица, обладавшая духом соперничества, потеряла бдительность, и Вэй Цзычэн одним сильным ударом выбил меч из ее рук. К тому моменту, как она снова атаковала, исход уже был предрешен.
— Каков смельчак этот Вэй Цзычэн! — Огненная Императрица пришла в ярость, но Читяньский ван велел ей отойти: — Фэн-эр, ни в коем случае нельзя винить генерала Вэй, он просто выполнял приказ.
— Хм. — Огненная Императрица швырнула рукоять меча на землю и сменила тон: — Через три дня Фэн-эр непременно разгромно победит генерала Вэй!
— Вот так-то лучше. — Читяньский ван велел всё убрать и направился в Дворец Пурпурного Солнца.
— Императрица, похоже, крайне недовольна.
— И кто же эта Черная Тень? Крадется тайком… это недостойно твоего положения. — Огненная Императрица перевела дух. — Но с моим статусом попробовать прокрасться тайком — та еще задачка!
— Не преувеличивайте, Ваше Величество, победить Вэй Цзычэна — лишь вопрос времени. Но есть кое-что, и я не знаю, заметила ли это Ваше Величество! — Черная Тень тихонько шепнула императрице на ухо.
— Что?! — Огненная Императрица изумилась. — Читяньский ван сам не знает об этой тайне?!
— Вот почему наш великий ван ведет себя так странно! Ведь раньше-то он явно был в курсе!
— Неужели что-то произошло?
Бум!
В этот момент старейшины трех великих кланов — Е, Хун и Му в лице Хун Усю, Му Елая и Е Цзи — из консервативного крыла уже ждали Читяньского вана перед тронным залом.
— Разве это подобает императрице?
— Государство Читянь покатилось в хаос после смерти наследного принце Леке.
— Как жаль наложницу Цзяо…
— Старые кости, — Читяньский ван бросил на них взгляд. — Что? В Государстве Читянь смута, а вы пришли злословить? Когда Государство Читянь отправляло войска, вас что-то не слышно было со столькими речами!
— Ваши подданные желают добра вану… и государству!
— Пустая болтовня! Мало того, что не можете справиться смутой, так еще и подливаете масла в огонь! — Читяньский ван пришел в ярость, его голос стал тяжелее. Он взмахнул левой рукой, и гвардейцы окружили собравшихся, уведя сначала Му Елая и других сородичей клана Му. — Му Елай и остальные уже ушли. Остальные, высказывайтесь: в чем же заключается мое благо?
— Читяньский ван, на границах мятежи, следует как можно скорее отправить войска на помощь Королю Ка в подавлении врага, а не позволять императрице дурить здесь голову!
— Границы рухнут — и государству грозит гибель!
— Два старика поистине заботятся о нашей стране, но с вражеской угрозой я разберусь сам, — Читяньский ван сдерживал гнев. — Я потерял любимого сына, и в будущем Государство Читянь лишится правителя. Почему же вы об этом молчите, а явились сегодня лишь затем, чтобы предъявить мне претензии?!
— Ваши подданные не смеют!
— Нет, смеете, и еще как, — Читяньский ван снова взмахнул рукой, и гвардейцы увели старейшин кланов Е и Хун. — Когда банда с Горы Свирепых Ванов промышляла разбоем, Е Цзи многократно бегал на Гору Свирепых Ванов и даже состоял с ними в родстве через браки. Это создание клик и попытка расшатать сердца нашего народа! Данное преступление влечет за собой казнь трех родов чиновников, находящихся на службе при дворе. Старик Хун не отличает верных слуг от изменников и тайно с ними сговаривался — вина та же.
— Ван, нельзя же так… — Хун Ваньсюй вбежал обратно в тронный зал и рухнул на колени.
— Старый наставник вернулся, — на мгновение задумался Читяньский ван. — Здоровье поправилось?
— Этот старый подданный милостью вана исцелился почти полностью, но эти старики… умоляю Читяньского вана проявить милосердие.
— Я веду речь о казни трех родов находящихся при дворе чиновников. По логике вещей, левый наставник тоже должен разделить их вину! — Читяньский ван свирепо глянул на него. — И лишь из уважения к тому, что старый наставник годами служил стране, вас не стали в это втягивать.
— Было бы желание казнить, а повод найдется… — Под тяжестью боли Хун Ваньсюй был доведен до отчаяния. Он прекрасно понимал, что казнят не просто людей из кланов Е и Хун — куда важнее было то, что в нем самом сломили остатки былой твердости. Таковы уж отношения монарха и подданных!
Хун Ваньсюй едва удерживал свой посох. Читяньский ван устраивал показательную казнь: из старой гвардии, помимо Му Елая из клана Му, в остальных двух кланах остался он один. Тяжело опершись на посох, он произнес: — Читяньский ван…
— Наставник, отчего вы так рассердились? Посмотрите на меня: я всего лишь казнил нескольких мятежных чиновников. В дальнейшем Государству Читянь еще во многом придется полагаться на наставника. — Читяньский ван сделал несколько шагов и сказал: — Пожалуй, больше никаких дел нет!
Хун Ваньсюй горько усмехнулся и собрался уходить.
— Да, чуть не забыл, Е Хун уже отозван с границы. Как наставник полагает, кто больше подойдет на должность генерала, охраняющего столицу — Хун Чжу? — Читяньский ван лакомился виноградом из фруктовой вазы и время от времени поглядывал на Хун Ваньсюя.
— Никчемный сын Хун Чжу еще слишком молод, этот старый подданный не очень-то советует вану возвышать его, — Хун Ваньсюй взял себя в руки.
— О! У наставника есть кандидатура получше?
— Этот старый подданный слышал, что недавно возвращенный заместитель генерала Вэй Цзычэн неплох. Почему бы не повысить его?
— Весьма хорошо… весьма хорошо, — улыбнулся Читяньский ван и небрежно сорвал еще несколько ягод винограда. — Если наставник еще не полностью оправился от болезни, можете вернуться ко двору, когда исцелитесь окончательно.
— Этот старый подданный премного благодарен Читяньскому вану за заботу. — Хун Ваньсюй поклонился и удалился, обливаясь холодным потом и поминутно утирая лоб.
— Левый наставник…
Хун Ваньсюй уже собирался покинуть дворец, как издалека услышал, что кто-то зовет его. Оглянувшись, он увидел Благородную супругу Янь.
— Наставник, погодите…
К его удивлению, цвет лица Благородной супруги Янь был ничуть не лучше его собственного.
— Чем наставница может помочь? — Хун Ваньсюй поклонился и задал вопрос.
Благородная супруга Янь погрузилась в воспоминания и подробно пересказала то, что произошло минувшей ночью:
Прошлой ночью Читяньский ван остался во Дворце Нефритовой Орхидеи. Сначала она думала, что он балует ее, нарочно отдаляясь от Огненной Императрицы. Кто бы мог подумать, что не прошло и малое время, как Читяньский ван внезапно рассвирепел и, словно превратившись в другого человека, вцепился ей в горло. От сильнейшего нажима она едва не задохнулась.
— Говори, это ты нарочно чинила неприятности императрице, пытаясь избавиться от неугодных ей людей?
Смела ли она сказать нет? Она лишь заливалась слезами, моля о пощаде и уверяя, что поняла свою ошибку и просит вана пощадить ее.
Читяньский ван отвесил ей еще одну пощечину, и Хуань Хуэйцзюнь рухнула на пол.
— Ах ты, ничтожная баба!
После этого Читяньский ван лег спать, а она всю ночь просидела рядом, умерев от страха и не сомкнув глаз.
— Вот что произошло прошлой ночью. — Благородная супруга Янь смертельно боялась. Она не знала, что Читяньский ван способен так с ней обойтись, но еще больше она не ведала, сколь высок у него статус Огненной Императрицы!
— Наставница, пока второй молодой господин жив, даже при наличии проступков до смертной казни дело не дойдет. Пока человек жив — есть надежда. Судя по текущему положению, наставница в безопасности, а вот моя фракция полностью разгромлена, наши силы исчерпаны.
— И каков же теперь план наставника?
— В смутные времена бездействие — это наилучшая стратегия. Будем следить за движением через неподвижность.
***
А в это время Е Имин и остальные продолжали бежать, уже миновав опасную зону.
— Наконец-то выбрались, — Сяо Лань радовалась за Цзяо Юэ с сыном. — Ваше Величество, молодой господин, мы наконец вырвались из пасти смерти.
— Молодой господин, Ваше Величество, это значит — не умереть в беде, так впереди ждет великое счастье! — тоже проникся чувствами Цзо Фэй.
— Будем надеяться. — Цзяо Юэ знала, что опасность еще не миновала, им предстояло пройти долгий путь.
— Давайте все передохнем. По-настоящему опасность уменьшится только тогда, когда мы покинем Восточный город, — Хань Шань развернул карту. — В Восточном городе правит наместник Дунь Цзы, человек крайне эгоистичный, хотя мы с братом некогда и водили с ним кое-какие дела.
— Он ведь даже спас жизнь Вашему Величеству. Помнится, мы даже обещали и гостили в его особняке.
— То было в прошлом, ныне же всё совсем иначе.
— Подумайте сами: какая участь ждет его, если он нас отпустит? И какая участь ждет его, если он нас не отпустит? — метко подметила Цзяо Юэ.
— Молодой господин, госпожа, может, мы с братом пойдем на разведку и посмотрим, как лучше выбраться из города? — предложили братья Цзо.
— И то верно. Только живо туда и обратно, не привлекайте лишнего внимания.
Увидев, что братья удалились, Хань Шань положил карту перед Цзяо Юэ:
— Поглядите, госпожа: если отсюда выйти из Восточного города и направиться на юг, начнется Древний Лес. Как только мы войдем в Древний Лес, мы станем по-настоящему в безопасности.
— Нужно продумать хороший план. Хотя в Восточном городе не так много войск, как в Тяньчэне, стоит нас обнаружить — и сбежать будет очень трудно.
Не успели путники отдохнуть и поразмыслить в течение времени, требуемого для сжигания палочки благовоний, как короткая перепалка нарушила мимолетную тишину.
— Что за шум? — Хань Шань насторожился первым и с мечом выскочил из укрытия.
Следом выбежали Е Имин и Сяо Лань, а госпожа Цзяо Юэ вышла последней.
— Мин-эр, что случилось?
— Похоже, кто-то приближается, — Е Имин и сам ломал голову: с какой стати кому-то появляться в этой глуши?!
Не успели они выйти наружу и побыть там мгновение, как увидели братьев Цзо, которые взаимно обвиняли друг друга:
— Во всем виноват ты.
— Нет, ты…
— Если бы ты не побежал объедаться мясом, разве привлекли бы мы стражу?
— А у тебя руки чесались, на азартные игры потянуло.
— Что?! — изумился Хань Шань. — Неужели идет сам Дунь Цзы?
— Наверное… — Братья Цзо чувствовали себя виноватыми и уже не смели спорить.
Е Имин запаниковал: чего боялись, то и происходило!
— У меня созрел план, но он сопряжен с риском, — брови Цзяо Юэ сошлись на переносице. — К тому же действовать придется в три направления. Первые два направления — это три человека, которые отправятся на выполнение задачи, а все остальные должны просто бежать к городским воротам.
— Мы вдвоем готовы искупить вину добрыми делами, — в один голос произнесли братья Цзо, глядя на Благородную супругу.
— Ваше Величество, говорите скорее, судя по стуку копыт, солдаты уже близко. Мы и так бежали спасать вас с сыном, а собственными жизнями уже пренебрегли, — сказал Хань Шань, и все прислушались к распоряжениям Цзяо Юэ.
***
Тем временем на горе Тяньдоу раскрылся секретный заговор. Беду накликал Ду Кай — старший ученик Клана Персикового Цвета, который прельстился женской красотой; за это преступление его предали публичной казни на глазах у всех.
Разумеется, на горе Тяньдоу обитал не только Клан Персикового Цвета, но также кланы Ночноцветущего Кактуса и Рододендрона.
Ради спасения своих сородичей три клана объединились, чтобы обсудить ответные меры.
— Ныне разбойники из разных стран смотрят друг на друга волком, то и дело кто-нибудь штурмует гору. Хоть мы и можем сопротивляться какое-то время, долго это продолжаться не может, — тяжело вздохнул глава Клана Персикового Цвета. Он никак не ожидал, что воспитанный им ученик навлечет беду на всех.
— Нам нужно строить долгосрочные планы, иначе потом нам будет нечего ответить перед [Императрицей Тинхуэй].
— Если мы действительно сможем дождаться явления [Императрицы Тинхуэй] в мире людей, нам больше нечего будет бояться!
Главы трех кланов переговаривались по очереди, в их словах уже сквозил страх.
— Сейчас главное для нас — защитить Отрока, Плетущего Цветы, пусть они и нацелены лишь на [Божественную Львиную Ограду], — метко подметил глава клана Рододендрона.
— Отрока, Плетущего Цветы, мы поручим брату из клана Ночноцветущего Кактуса, у него среди нас троих наивысшее владение даосским искусством, — глава Клана Персикового Цвета посмотрел на спящего мальчика. — Надеюсь, он проспит еще несколько лет.
— Пусть так. Брат Тао, охрану Божественной Львиной Ограды я беру на себя. Разойдемся по трем направлениям, — глава клана Ночноцветущего Кактуса похлопал его по плечу. — Не переживай, в мире смертных мало кто обладает великим могуществом, никто не сможет навредить Отроку.
— Остается только это.
***
— Маршал, уже седьмой день! — Лин Эр занервничала, заметив, что выражение лица Лян Юя изменилось. — Маршал, что написано в письме?
— Ничего особенного. В столице просто казнили какого-то незначительного заместителя генерала.
— Вот почему в ту дождливую ночь маршал не стал вмешиваться! — Ши Сюн тоже был озадачен.
Шу Чжэнь строго посмотрела на них обоих и больше ничего не спрашивала. Лян Юй же, совершенно не выказывая высокомерия полководца, молча глянул на небо и протянул правую руку:
— Тот прекрасный дождь, о котором говорил этот маршал, пролился вовсе не ради этого…
Взгляды окружающих остекленели, они слушали словно сквозь туман. Впрочем, раз он маршал, они не могли задавать лишних вопросов, оставалось только продолжать ждать!
***
— Я здесь… детки, я здесь, — дразня преследователей, Цзо Синь расставлял ловушки, завлекая их в западню.
— Хватайте его! — разъяренные солдаты бросились в погоню. Хотя ловушки в той или иной степени сработали и несколько рядовых получили ранения, целых и невредимых оставалось еще множество!
Цзо Синь был один и мог лишь задерживать их за счет своей проворности, но вскоре его всё же схватили.
Е Имин под предводительством Цзо Фэя уже добрался до южных ворот Восточного города. Тем временем Хань Шань и Сяо Лань достали все имевшиеся у них при себе ценности и полностью обменяли их на медные монеты, после чего стали швырять деньги повсюду у городских ворот. Толпы зевак с криками бросились подбирать монеты, поднялся такой невообразимый хаос, что стража не могла справиться с толпой, а некоторые солдаты и сами полезли на землю собирать деньги вместе с простолюдинами.
Пользуясь суматохой, Цзяо Юэ, Е Имин, Сяо Лань и остальные выскочили за городские ворота, и никто их не останавливал.
Дунь Цзы пришел в ярость. Глядя, как побежали Цзяо Юэ с сыном, он заново отправил погоню вплоть до Древнего Леса.
Древний Лес славился как небольшой лесной массив и дикая глушь: мало того, что там водились хищные звери, так еще ходили слухи о разгуливающих демонах и призраках.
— Наместник, разве раньше вы не водили дружбу с Кака и его матерью?
— То было раньше, а теперь всё иначе. Стоит лишь схватить эту мать с сыном, как за ними последует десять тысяч золотых. Какая прекрасная возможность, к чему теперь скрывать истинную натуру! — Дунь Цзы уже не был прежним Дунь Цзы. — К черту их дружбу!
— Так мы идем в Древний Лес?
— Ещё чего, зачем столько хлопот? — Дунь Цзы уселся у входа в Древний Лес. Он знал, что Кака и остальные не могли убежать далеко, к тому же у него в руках имелся Цзо Синь, так что самому соваться в опасный Древний Лес не было никакой нужды.
Е Имин и остальные прятались в густой листве на дереве. Видя Цзо Синя под острыми клинками, Е Имин пришел в ярость и хотел броситься на помощь, но Цзо Фэй удержал его. Голос Цзо Фэя сорвался на хрип:
— Молодой господин, пусть мой брат умрет, но вы не смеете идти!
— Но ведь он твой родной брат! — Е Имин перевел взгляд на Сяо Лань и Хань Шань, а затем посмотрел на свою мать Цзяо Юэ.
Мать ничего не ответила, а Хань Шань покачал головой, и только тогда Е Имин остановился.
— Не выйдете по-хорошему? Что ж… Я, наместник, считаю до десяти… Если и после этого вы не покажетесь, не взыщите, что я забыл о старой дружбе!
— Раз… два…
— Тьфу! — Цзо Синь сплюнул кровь. — Коль мы вам родня и друзья — не смейте выходить! Я отомщу за свою смерть в следующей жизни!
— Семь… осталось три счета! — Дунь Цзы отсчитывал всё более надменно.
Мать и сын Е больше не хотели прятаться. Терзаемый болью Цзо Фэй окликнул Сяо Лань и Хань Шаня:
— Держите их!
В тот момент, когда они уже решились войти в Древний Лес, Цзо Синь был предан мечу!
***
— Хозяин, пришли вести, — Е Сяо примчался на ветру.
— Говори… — Оуян Муи продолжал препарировать чудовище для исследований.
— Внук Цзе Ляна, Е Имин, покинул город. Судя по всему, Огненная Императрица вот-вот нанесет удар.
— Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он погиб. Пусть идут Вторая и Третий.
— Подчиненный сейчас же всё устроит…
— Запомни: все, кроме него, могут умереть, но он — нет! Вмешиваться разрешено лишь в крайнем случае. Под «крайним случаем» подразумевается прямая угроза его жизни, уяснил? — Оуян Муи отложил инструменты и повторил с нажимом: — Мне нужен он живым и невредимым здесь, перед моими глазами — для исследований!
— Подчиненный понял! — Е Сяо поклонился и отступил.
— Все в этом мире стремятся играть черными камнями, а я предпочту белые!
http://bllate.org/book/24589/2886893
Готово: