Готовый перевод Moonfall Ashes of the World / Луна сгорела дотла: Глава 17

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Братец И… Братец И…

— Мне так хочется спать… Позволь мне немного вздремнуть. — Е Имин слышал голос, звучавший где-то рядом, но голова его была тяжелой и туманной. Ему хотелось полежать еще хоть немного, и он лишь прищурился, смутно видя, как перед его глазами мелькают чьи-то неясные руки.

— Братец И… беги скорее… здесь злые люди!

Эти две фразы разительно отличались друг от друга, и во второй отчетливо слышался страх.

Что происходит? — Е Имин очнулся от сна, зевнул и сладко потянулся.

— Братец И, посмотри на небо…

Имин все еще находился в полусонном состоянии, разве у него были силы смотреть на небо!

Девушку, стоявшую перед ним, он совершенно не знал!

— Братец И, что с тобой? Неужели не помнишь Лунный Шрам?!

— Лунный Шрам?! Ах… — Имин хлопнул себя по лбу, воспоминания в голове спутались:

Верно, он же видел ее раньше, да это же дух божественного оружия Лунный Шрам! Что за бред? Почему она здесь одна? Он смутно помнил, как двоюродный дядя Е Хун вызволил их с матерью из темницы, а затем они бежали. Где же мама? А сестрица Сяо Лань и остальные?

— Небо… — Сонливость вмиг слетела с Имина, когда он вспомнил слова, только что произнесенные духом оружия.

Дух потянул Имина за руку, вытаскивая из полуразрушенного храма, и Имин замер, еще не успев поднять голову:

То, что он услышал, оказалось ложью! С неба не капал дождь — с него лился кровавый дождь!

Затем наступила мрачная тьма, вокруг простиралась пустошь! Разве это был мир людей? Это был сущий ад!

— Мама… где вы? — Голос Имина дрогнул от слёз, он боялся остаться совсем один! Надежда в его сердце разбилась, как хрупкое стекло. Зажмурившись, он схватил Лунный Шрам, собираясь покончить с собой.

— Братец И, ты не один, смотри, здесь еще одна девочка, — снова объявился дух оружия, и Имин опустил оружие:

Неужели это Цзылин? Разве она не вернулась в деревню?

— Ха-ха-ха… — Раздался знакомый смех, и Имин бросился на звук. Кровавый дождь вроде бы прекратился, девушка обернулась, и он отчетливо разглядел ее — это была Цзылин!

— Цзылин… Ах… — закричал Имин, но стоявшая перед ним девочка лишь улыбалась, словно не слыша его зова.

Охваченный тревогой, Имин почувствовал толчок от духа оружия и подумал, что его толкают прямо к Цзылин. Однако он со всего маху рухнул на землю, принявшись растирать ушибленную ногу, а когда поднял голову, то обнаружил, что лежит посреди шумной городской улицы.

Еще более нелепым было то, что прохожие бросали деньги прямо на него, принимая его за нищего!

Он в отчаянии вцепился в волосы, чуть не содрав кожу с головы, не в силах постичь происходящее. Неужели судьба изменилась?

— Посмотрите…

— Какая огромная гигантская рука… — В небе среди облаков и тумана постепенно проступала призрачная, но осязаемая громадина руки, становясь все больше и больше…

— Неужели началась катастрофа?

— Это в стороне Тяньчэна?

— Государство Читянь только-только обрело стабильность, и что на этот раз выкидывают?..

Находясь в самом эпицентре событий и прислушиваясь к разговорам толпы, Имин пытался отыскать Цзылин. Цзылин он не нашел, зато появился какой-то старик: Какая чудовищная мощь… Пока жив этот старик, я разобью тебя!

Ослепительное сияние — [Божественная техника старика: со всех сторон собирается огромная точка света, которая превращается в мириады мечей и обрушивается на противника градом стрел]

Грохот!

Вспышка резанула Имина и остальных по глазам, и толпа бросилась искать укрытия в темноте, но под таким ослепительным светом укрыться было невозможно [Это высшая техника, среди теней, отбрасываемых абсолютной техникой, скрываются мириады световых проекций, неразличимых простым глазом].

На гигантской руке появились трещины, но она лишь легко взмахнула пальцами, и техника старика разлетелась в прах — сила и слабость противников были очевидны.

Бац!

Гигантская рука, покрытая трещинами, схватила какого-то юношу и втащила в облака, и под звуки оглушительного взрыва они исчезли.

Лишь нескольким зевакам обожгло глаза — очевидно, рука имела конкретную цель и не охотилась на простых людей.

— Дух оружия, ты знаешь, кто этот старик?

— Это Тянь Шуцзы, один из Семи Звезд, как он здесь оказался?

Дух Лунного Шрама еще не успел дать пояснений, как Имин внезапно рухнул перед своим царственным отцом!

Они едва успели убежать, как столкнулись вновь — теперь уж точно конец!

— Такого зловещего ребенка лучше прикончить!

— Убить его!

— Он всего лишь монстр.

— Не оставлять же его бедствие портить мир?

Под устремленными на него взглядами толпы Имин запаниковал еще сильнее…

Разве за лицами этих сановников не скрываются истинные демоны?! Какое право они имеют называть братца И демоном! — Дух оружия словно нажал кнопку паузы для Имина, и тот принял протянутый духом лист.

— Ради матери, ради дяди Е Хуна, ради тех, кто дарил надежду… — нашептывал дух. — Ты сам всё видел! Этот мир изначально был несовершенен: для слабых это страх, для сильных — лишь забава! Поэтому…

— Поэтому я уничтожу всё это — эту так называемую забаву! — Голос, улыбка и манеры Имина переменились. Закрыв глаза листом и занеся Лунный Шрам, он бросился рубить преследовавшую его толпу: — Я покажу вам, что такое настоящая реальность!

Хлюп! Хлюп! Хлюп!

— Я не отброс…

— Нинэр… Нинэр…

— Этот мальчик сильно ранен…

Дождь за дверью усиливался. Имин снова смутно услышал, как кто-то зовет его по имени, вскочил и понял, что видел лишь долгий сон!

Вот это было настоящее пробуждение!

Мама, сестрица Сяо Лань и дядя Хань Шань находились рядом — это братья Цзо спрятали их в винном погребе.

Тут он вспомнил, что во время побега с дядей его оглушили ударом, но к счастью, им всё же удалось вырваться из темницы.

Имин только собрался перевести дух — сон ли это был или реальность, ему уже было нечего бояться, — как мать тут же разрушила его надежды:

Прямо сейчас по всем улицам сновали правительственные солдаты с их портретами, устраивая обыск в каждом доме!

— Быстрее, быстрее… Указ Читянского вана: поймавшему Имина с матерью — тысяча золотых в награду!

— Здесь никого.

— И здесь нет.

— Уходим…

— Хватит глазеть, живо внутрь. — Братья Цзо, вернувшись снаружи с едой и новостями, предостерегли Имина, который попытался приоткрыть крышку погреба, чтобы подышать свежим воздухом.

— Сейчас на улице полно тех, кто ищет нас, Нинэр, давай пока потерпим, — Цзяо Юэ понимала, что это лишь начало бегства, и опасность подстерегала на каждом шагу.

Имин взял еду и молча кивнул.

— Не обессудьте, госпожа, старший молодой господин, простите, но вам придется пока потесниться и пожить здесь, — Цзо Фэй и Цзо Синь тут же отвесили извиняющийся поклон. — В смутные времена мы будем звать вас госпожой и молодым господином.

— Так и должно быть, это мы вам в тягость, — Цзяо Юэ и Имин поклонились в ответ. — За выдачу нас матери с сыном полагаются щедрые награды, а вы вместо этого рискуете ради нас жизнями.

Служанка Сяо Лань сидела рядом, снедаемая тоской: она никак не ожидала, что у их госпожи и юного господина будет такой финал.

Хань Шань ел нехитрую еду, и на его лице впервые за эти дни появилась редкая улыбка: — Мы знаем лишь одно: справедливость живет в сердце, ее не измерить деньгами, даже если придется сложить головы!

— На улице становится все опаснее, — Цзо Синь снял соломенную шляпу. — Похоже, на этот раз Читянский ван настроен решительно.

— И что же нам делать? — встревожилась Сяо Лань.

— Остается переждать бурю. Пока здесь безопасно, а когда придет время, мы вывезем госпожу и молодого господина из города. — Цзо Фэй отложил лепешку и залпом осушил три чаши теплого вина.

Мэн Вэнь был срочно вызван во дворец. Войдя, он увидел, что перед дворцом Цзыян восседает с распущенными волосами Читянский ван, который тут же заговорил с издевкой: — А речи твои звучат неплохо, весьма грозно.

— Перед лицом Читянского вана генерал Государства Читянь и должен быть таким, — осторожно ответил Мэн Вэнь.

— Прекрасно сказано! Так казнен ли преступник?

— Доложи… докладываю Читянскому вану, еще нет…

— А след его простыл? — последовал второй вопрос вана, от которого Мэн Вэнь затрепетал от страха!

— Ищут… — Читянский ван поднялся, тон его остался прежним, и он бросил косой взгляд на Мэн Вэнь. — Какое славное ищут!

Мэн Вэнь в ужасе рухнул на колени, а Читянский ван заговорил уже сурово: — Сплошные ничтожества! Если через три дня в огромном Тяньчэне беглецы не будут найдены…

— Карайте Читянского вана, это ничтожество виновно.

— Какая польза от кары? — Читянский ван в упор посмотрел на него, бросил к его ногам два кинжала и отвернулся. — Зови своего старшего брата, отправляйтесь на поиски вдвоем. Через полмесяца я хочу видеть живого человека или его труп, а иначе пеняйте на себя!

Мэн Вэнь подобрал кинжалы, поклонился и отбыл. В этот момент главный евнух Му Бэньшань принес доклад: — Первые три дня супруга Императрица тяжело переносила горе, но сегодня ее осмотрел лекарь, выписал пару отваров, и ей стало значительно легче.

Читянский ван вздохнул с облегчением и закрыл глаза, пока Му Бэньшань разминал ему плечи: — Ох, Ваше Величество, в такие смутные времена как тут не тревожиться? — Читянский ван отпил чаю с фальшивой улыбкой.

— Читянский ван знает, что из трех супруг больше всего народной любви снискала наложница Цзяо, и желающих помочь им с сыном немало. — Му Бэньшань продолжал массаж, произнося то, в чем остальные боялись признаться.

Читянский ван не стал его наказывать. Поднявшись, он повернулся к шкатулке с мечами, и его вдруг пронзила острая головная боль.

Испуганный Му Бэньшань бросился звать лекаря, но Читянский ван остановил его жестом: — Мелочи, пустяки.

— По мнению этого раба, Читянский ван изнурен заботами и должен хорошенько отдохнуть, — но ван не ответил, молча глядя на картину с персиками, стоявшую рядом со шкатулкой для мечей [на ней были изображены три супруги и Король Дяо в счастливые дни их юности под персиковыми деревьями]. Едва Му Бэньшань собрался удалиться, как блеснул меч, и евнух от страха рухнул на колени.

Персиковый свиток был разрезан пополам, а Король Дяо прошел мимо него, ступая тяжелой поступью: — Евнух Му, позови Благородную супругу Янь и Огненную Императрицу разделить со мной трапезу.

— Слушаюсь, раб исполнит волю, — попятился Му Бэньшань.

Только тогда Читянский ван вспомнил, что Му Вэнь уже много дней тяжело болен.

Как и предвидел Му Вэнь, у Читянского вана остался лишь этот последний надежный сын. Леке погиб, Кака преследовали. Как правитель государства мог он не переживать за своего мальчика? Он тут же велел нескольким лекарям заняться им всерьез.

— Читянский ван, весть подтвердилась: до разных государств дошли слухи, что на горе Тяньдоу замечен Старец Таохуа, и они уже отправили туда людей, — доложил Ху Ган с дощечкой в руках, как только удалился Му Бэньшань.

— Старец Таохуа?! — Читянский ван на мгновение замер. Гибель Леке заставила его выпустить из памяти все прочие дела.

— Читянский ван, этот Старец Таохуа — человек не простой. Он отец Юй Линьянь из холодной дворцовой части, глава ветви Клана Цветов — клана Персиков. Говорят, в его руках находится 【Божественный Львиный Загон】!

При упоминании Ху Гана Читянский ван оживился и хлопнул себя по лбу: — Как же я забыл! Ведь именно поэтому я тогда и разыскивал Юй Линьянь!

Слухи о 【Божественном Львином Загоне】 были ему отлично известны:

Подобно железному загону, он мог по воле владельца уменьшаться или увеличиваться в размерах. К тому же внутри него были высечены семьдесят два каменных львиных лика, и его удивительное свойство не ограничивалось лишь внешним видом. Легко раненый человек, медитируя внутри, исцелялся мгновенно; тяжелораненый приходил в себя через полпалочки благовоний; балансирующим на грани смерти достаточно было принять лекарство, чтобы гарантированно выжить; а бестелесные духи могли заново обрести плоть!

— Разве дочь Ишаня Ли Шужэнь не шумела, что хочет уйти? Изначально я планировал отправить Лян Юй за сокровищем, пусть возьмет с собой Ши Сюя и Лин Эр набраться опыта.

— Раб немедленно передаст указ, — поклонился Ху Ган и удалился.

— Читянский ван, обе супруги прибыли, — предварительно доложил Му Бэньшань, приказав императорской кухне подавать яства.

— Мама, выпей чаю, — Му Жэньсинь беседовал с матерью. Вообще-то за эти два дня, пока он приводил матерь сюда, Му Гуй и Му Чжэнь заходили навестить ее, но вскоре возвращались в поместье Цзо.

Его матушка слишком долго провела в заточении и всё еще не до конца привыкла к внешней обстановке. За последние два дня она практически не выходила наружу, а еду и всё необходимое заказывала через управляющего и слуг.

События прошлых лет… она знала, что он всё еще винит ее, иначе почему бы не позволить ей вернуться в поместье Цзо, а вместо этого обустроить для них с сыном дом в таком глухом месте?

Ну ладно, пусть она вышла на свободу, но Жэньсиню отныне без веской причины было запрещено возвращаться в поместье Цзо — что это за порядки?!

— Синьэр, ты уходишь? — Ван Мансинь поднялась, глядя на переодевающегося в дорожное Жэньсиня.

— Я провел с мамой два дня, в доме теперь есть служанка приглядывать, так что Синьэр может быть спокоен. Просто у меня есть дела, которые нужно завершить, а вернувшись, я снова побуду с мамой, — накинув плащ, Жэньсинь трижды поклонился в пояс и собрался уходить.

— Иди, возвращайся поскорее…

Стоило Жэньсиню уйти, как его матушка Ван Мансинь снова погрузилась в тоску. Как раз в этот момент Му Чжэнь и Му Гуй принесли кое-какие вещи.

Дождь за дверью уже давно утих, самое время отправляться в путь, — Злой Владыка Гучэнь уже ждал его, медитируя в назначенном месте. — Личные дела улажены?

— Улажены.

— Слыхал, появились вести о 【Божественном Львином Загоне】, и ни одно государство еще не завладело им. На этот раз младшему брату предстоит дальняя дорога со старшим, не боишься? — Гучэнь принял призрачный облик и заметил, что выражение лица Му Жэньсиня заметно изменилось. — О чем ты беспокоишься?

— Смерть Леке — на моей совести, а Читянский ван все еще ведет расследование.

— Будь спокоен, они ничего не найдут, а всю вину свалят на Е Имина, — Гучэнь хлопнул его по плечу и с улыбкой добавил: — Разве ты сомневаешься в методах старшего брата?

— Хорошо, я отправлюсь со старшим братом, — на лице Жэньсиня появилась улыбка. — Если не доверять старшему брату, то кому же? Я еще рассчитываю, что старший брат обучит меня колдовству.

Тем временем Читянский ван уживал со своими любимыми наложницами. Поначалу трапеза протекала мирно, но атмосфера быстро накалилась.

— Лицемеры! — Огненная Императрица с грохотом опустила винный бокал на стол.

— Сестрица, в том поединке на мечах младшая сестра была невнимательна…

— И ты еще смеешь говорить… — Читянский ван бросил предостерегающий взгляд на Благородную супругу Янь и сам принялся любезно улыбаться, пытаясь сгладить их взаимную ненависть. — Ха-ха-ха, отличное вино! Фэн'эр, умница… ну же, Хуэйцзюнь, давай выпьем заедино.

— Хм! — Огненная Императрица вскочила, собираясь уйти, но, заметив, что Читянский ван и не думает подниматься, снова села. В конце концов, она была Императрицей, матерью государства, и перед лицом высших интересов понимала замысел Читянского вана. Но оставить личную обиду она не могла — это был лишь вопрос времени. Поколебавшись минуту, она со злостью осушила кубок до дна.

— Фэн'эр, молодец… — Читянский ван отчаянно пытался всех успокоить, растеряв весь свой царственный лоск. У него остался всего один сын, и как бы ни была виновата Благородная супруга Янь, он не мог допустить ухудшения ситуации. Если кого-то и придется принести в жертву, так это проклятую звезду по имени Е Имин. Если Огненная Императрица так недовольна, пусть убивают его. А с остальными заговорщиками еще предстояло разобраться.

— Читянский ван, у вашей покорной слуги есть слово, не знаю, стоит ли говорить, — Благородная супруга Янь подняла чашу и сделала глоток.

— Говори, я слушаю, — Читянский ван посмотрел на Огненную Императрицу. Та горько улыбалась, охваченная меланхолией, и, наполнив чашу снова, осушила ее.

— Сестрица, Читянский ван, скорбите. Уход Кэ'эра — общая трагедия для всей страны, — Благородная супруга Янь выпила еще. — Раньше Читянский ван запрещал сестрице участвовать в государственных делах сроком на год, так вот Хуэйцзюнь просит Великого вана отменить это наказание и снять с Императрицы ограничения.

— В этом нет никакой необходимости! — вскочила Огненная Императрица. — Читянский ван, успокойся. Что подобает делать, а что нет, наложница понимает. Приказ уже отдан, и его отмена принесет дурные последствия как самому Читянскому вану, так и всему Государству Читянь.

Читянский ван отчасти уловил ее мысль и собрался отбыть. — Хуэйцзюнь, сначала я навещу Фениксовый дворец, а затем загляну в Юрский дворец к тебе и Вэнь'эру.

Супруга Янь поклонилась и удалилась, а Читянский ван крепко обнял Огненную Императрицу.

Она порывалась уйти, злилась, но ван прижал ее еще сильнее: — Это я виноват перед тобой, Фэн'эр, я верю, что в скором будущем у нас снова будут дети, помни, ты еще молода.

— Нет! — слезы Огненной Императрицы хлынули ручьем, и она задохнулась в рыданиях.

Что касается Шужэнь, то, получив царский указ отправиться в путь вместе с маршалами Лян Юй и прочими за пределы Государства Читянь, она испытывала одновременно радость и печаль. Радость — потому что ей больше не нужно было терпеть родительские запреты и сидеть взаперти. Печаль — потому что даже за пределами поместья ей предстояло отправиться за тысячи ли отсюда, а ее желание помочь Имину в очередной рухнуло.

— Шужэнь! — окликнул ее погруженную в задумчивость Ши Сюн. — Мы почти у границы Государства Читянь.

— Агу, — рассеянно отозвалась Шужэнь.

— Дети, приближаясь к подножию горы Тяньдоу, мы не должны вступать в схватки с остальными за сокровище, помните: безопасность превыше всего, — начал устанавливать правила маршал Лян Юй. — Держаться вместе, никуда не отлучаться, запомните… крепко запомните.

— Почему это? Какой тогда смысл нам сюда тащиться? Пока пройдет время, от сокровища нам останутся лишь крохи, — недоумевала Лин Эр. — Разве это не нарушение воли вана?

Шужэнь же все еще переживала за Имина, и ей было совсем не до этого: тело ее находилось здесь, а душа витала далеко.

— Из пяти государств мы прибыли самыми последними. Подумайте сами, разве те четыре государства добились хоть чего-то за столько дней поисков? — Лян Юй посмотрел на Шужэнь, покачал головой и сложил руки на груди: — Все вещи в поднебесной имеют свои причины и следствия. Чему суждено случиться — случится, и даже если результат окажется не лучшим, не стоит терзать себя напрасно.

— Маршал хочет сказать, что ко всему нужно относиться с буддийским смирением? — Шужэнь, у которой секунду назад было кислы лицо, вдруг просияла. — Ишь ты, какое рассуждение! А меж тем мастеров из четырех государств немало, из наших же силен только маршал.

— Ха-ха-ха… неужто? — рассмеялся Лян Юй. — А почему бы нам не разбить лагерь прямо здесь?

— Воздух свежий, место не высокое и не низкое, обзор отличный, а до горы Тяньдоу всего несколько ли пути, — осмотрелся Ши Сюн. — Буддийское смирение — это хорошо, но маршал, когда же мы перейдем к действиям?

— Пожалуй, сразу после того, как пройдет первый хороший дождь… — Лян Юй спешился. Людей с ним было немного, меньше сотни, но все они были отборными воинами.

— Снаружи и внутри города численность людей продолжает расти, — доложили вернувшиеся из разведки Цзо Синь и Цзо Фэй, вытирая холодный пот.

— Покинуть город станет еще труднее, — встревожилась Цзяо Юэ. — А нет ли вестей от маркграфа-надзирателя?

— С тех пор как военный маркграф помог госпоже, его схватил ван. Жизнь ему сохранили, но без приказа вана из столицы ему запрещено возвращаться, приказано лишь сторожить границы.

— Это мы с сыном накликали беду на их семью… — голос Цзяо Юэ дрогнул от боли.

— Госпожа, дело зашло слишком далеко, полагаю, маркграф был готов к такому исходу. Все мы облагодетельствованы им, потому и решились рискнуть жизнью ради спасения госпожи и юного господина, — утешил ее Хань Шань. — Все будет хорошо.

— Сяо Лань, а где Кака? — проговорив с полчаса, Цзяо Юэ заметила отсутствие обоих.

— Они ушли наверх подышать воздухом, непривычно им все время сидеть под землей, наверное, скоро спудутся, — ответил Цзо Фэй, как вдруг бледная Сяо Лань стремглав сбежала вниз в винный погреб: — Я всего на секунду отвлеклась, а молодой господин пропал! Осталось лишь записка:

Дорогие мои родные, Имин отправляется в особняк Е, не волнуйтесь. Я переоделся нищим — это старый особняк, который дедушка велел построить для меня в детстве. Туда редко заглядывали, сейчас там всё заросло, и какое-то время никто не сунется. Я когда-то приводил туда спасенную мной девушку погулять. Забрав кое-какие вещи, я вскоре воссоединюсь со всеми.

— Этот непокорный сорванец, вечно от него одни хлопоты, кругом столько людей рыщут в его поиски! — Цзяо Юэ была вне себя от гнева и уже собиралась выбраться из погреба, но Цзо Фэй и остальные преградили ей путь: — Глядите, на обратной стороне записки тоже что-то нацарапано.

— Имин просит нас придумать способ добраться до задних гор столицы, там у него есть план побега, — вслух прочитал разобранные строки Хань Шань.

— Задние горы столицы?! — задумался Цзо Синь. — Отсюда до тех гор неблизко, досмотры жесткие, даже в маскарадном костюме по неосторожности можно попасться.

— После наступления темноты… разве что снова пойдет дождь, тогда мы… — добавила Сяо Лань.

— Сложно? Не говоря уже о том, чтобы добраться до задних гор, неужели Имин и вправду сможет сбежать оттуда? — Цзо Фэй не то чтобы не верил, просто суровая реальность была перед глазами: повсюду шныряли солдаты.

Цзяо Юэ вздохнула: неужели их путь оборвется здесь?

— Раз на небе нет дождя, пусть будет пожар, тогда и дождь не заставит себя ждать, — явился по просьбе Е Хуна Гуан Цзымин.

— Правый наставник! — в один голос воскликнули Хань Шань и Цзяо Юэ, мгновенно узнав его.

— Без паники, старик давно знал об этом месте, просто из-за своего положения не мог прийти раньше. А раз я пришел сейчас, значит, время самое подходящее, — Гуан Цзымин снял высокий головной убор и черные одеяния. — Людей я уже расставил. Помните: бегите только туда, куда намеревались, и обязательно покиньте это место в течение двух палочек благовоний после начала пожара.

— Правый наставник, Юэ'эр бесконечно благодарна вам! — поклонились Цзяо Юэ и остальные. Хотя на сердце оставалось сомнение, они зашли в тупик и могли лишь положиться на эту ставку.

Гуан Цзымин поспешно ответил поклоном: — Беда у госпожи — долг старика. А что до молодого господина, я уже велел людям пустить побольше воды, остальное же зависит от удачи госпожи и юного господина.

— Благодарим вас. — Цзяо Юэ и остальные вновь поклонились, провожая правого наставника.

Тем временем Имин, замаскированный под нищего, рассчитывал, что на проникновение в особняк Е уйдет немало времени, но к своему удивлению, легко обманул стражу и благополучно проскользнул внутрь.

Несмотря на столь отчаянное положение, он не преминул тайком порадоваться тому, что по дороге ловко улучил момент и забрался под чучую телегу, благодаря чему добрался так быстро.

Шел он на этот огромный риск ради того, чтобы дождаться от Цзылин весточки о благополучном прибытии домой — подсчитав время, он решил, что она уже должна быть на месте.

Обыскав всё вокруг, он не обнаружил условного голубя: — Как же так, почему его нет?

Охваченный романтической лихорадочной тревогой, он вдруг услышал шорох. Осторожно приблизившись, Имин понял: да, это была та самая птица, которую он ждал.

Судя по всему, голубь прилетел уже пару дней назад. Сорвав с птичьей лапки послание, он развернул его:

[Твоя девочка благополучно добралась домой, не переживай!

Мой мальчик, раз уж Лин Эр не рядом, береги себя. Посмотри, мы ведь скоро снова встретимся, Лин Эр будет ждать братца И дома.

Красные бобы… красные бобы… красные бобы…

Е Имин… Е Имин… Е Имин…

Шуан Цзылин… Шуан Цзылин… Шуан Цзылин…

Видишь, как Лин Эр скучает? Едва вернувшись, исписала в своей девичьей комнате целые строчки тем, что так хотела написать.

Ты, наверное, спросишь про мою сестрицу — ой, и не спрашивай, за сестрицу родители меня знатно отчитали. Лишь бы она поскорее вернулась домой, тогда и родители успокоятся.]

Ниже шел набросок маршрута от Тяньчэна до деревни Кун, нарисованный рукой Цзылин.

Спрятав записку за пазуху, Имин уже собирался уйти, как нагрянул отряд стражников.

— В других местах не нашли, неужели он прячется в этом старом особняке?

— Идем, проверим.

— Если мы опять упустим Е Имина с матерью, у генерала Мэна слетит голова с плеч, а нам и вовсе не сдобровать!

К счастью, солдат было немного, и уровень опасности не зашкаливал. Имин ловко нырнул в большой каменный чан для воды. Один из солдат с мечом в руках, услышав всплеск, подошел ближе: — Выходи, я тебя вижу!

Имин покрылся холодным потом, не смея шелохнуться. Хотя противников было мало, основные силы наверняка находились неподалеку. Шаги приближались. Он снова и снова твердил себе соблюдать абсолютное спокойствие — нельзя ему здесь погибать, он ведь еще должен отвезти маму к Цзылин!

— Кем это пахнет горелым…

— Канцлер, беда…

— Я прекрасно себя чувствую, что за пожар там снаружи? — Уэ Цзюньхуэй накинул верхнюю халату.

— Пожар начался примерно в ли от резиденции канцлера.

— И давно началось? — Уэ Цзюньхуэй утер пот со лба: к счастью, огонь бушевал на некотором расстоянии. Подумав, он собрался выйти из поместья. — Кто нынче отвечает за городскую оборону?

— До стражи за палочку благовоний командовал маршал Лян Юй, а после его ухода — заместитель Юй Нянь.

— Хорош же заместитель Юй Нянь! Живо поднять людей, собрать городских солдат и всем вместе тушить пожар! — Раздавая приказы направо и налево, Уэ Цзюньхуэй поспешил к месту возгорания.

— Маршал, стемнело, солдаты из разных стран начали действовать, — доложил лазутчик, вернувшись в лагерь в лесу у подножия горы Тяньдоу.

— Только вот темнота какая-то неестественная, — Лян Юй задрал голову к небу. Шужэнь последовала его примеру, но еще ничего не успела разглядеть, как ей на нос упала первая капля дождя.

— Быстро, все по палаткам! — скомандовал Лян Юй и чихнул. — Какой негодяй треплет мое имя?..

Едва они вошли в шатер, как грянул ливень, и Шу Чжэнь тихонько хихикнула: Неудивительно, что Му Гуй учится у маршала Лян Юй, не то что ее собственный отец — мало того что полон всяких правил, так о шутках с ним и мечтать не смей!

Лян Юй протянул руку и поймал несколько дождевых капель: Какая воистину благодатная погода.

Все еще оставались в недоумении, когда лазутчик доложил, что остальные четыре государства уже направили людей перекрыть четыре горных спуска, к тому же к ним присоединились кое-какие бродяги из Цзянху. А их маршал Лян Юй хорош — сидит здесь, по душам беседует да перекусывает. Лазутчики-то отправлены, но при таком философском спокойствии какой толк от бездействия? Неужели и вправду удастся дождаться сокровища?!

В то же самое время этот дождь быстро потушил пожар в городе.

Какая своевременная погода, — произнес Канцлер, успокаивая погорельцев. — Насколько велики убытки?

Не слишком большие, вот только дома придется отстраивать заново, а все вещи покупать заново.

Выясните причину пожара, возмещение убытков возьмет на себя казна.

Благодарим Канцлера. — Солдаты и простые люди выразили свою признательность.

Как же повезло, что прибыл господин Канцлер…

Какой добрый человек.

Хотя и слычались жалобы, куда больше людей одобряли слова Канцлера. Будучи Канцлером, он прибыл на место происшествия быстрее всех, и потому, разумеется, снискал куда большую любовь народа, чем те чиновники, что явились позже.

Какое преступление — халатность! Маршала нет, так ты, заместитель, вообще ни на что не годен! — Читяньский ван пришел в ярость, но, к счастью, Канцлер уже все уладил за него.

Юй Нянь, закованный в кандалы, опустился на колени и стал бить поклоны, раскаиваясь: Грешный подданный не ведал, что такое случится, просто сыграл на пару монет, и в итоге…

Увести…

Хун Чжу получил приказ и увел Юй Няня. Юй Няня казнили, а вестника с донесением отправили голубиной почтой к Лян Юй.

Цзяо Юй с сыном до сих пор не казнены, сколько уже дней прошло?

Великий ван, разве срок еще не подошел? Золотая птица просто слишком надежно спрятана, расправа — дело времени. Тяньчэн оцеплен плотным кольцом, можно не бояться, что он не объявится, — утешала Благородная супруга Янь. — У какой-то там наложницы рода Е найдется немало помощников.

Читяньский ван подхватил ее на руки и зашагал прямо в покои: Кажется, любимая супруга полностью выздоровела.

Евнухи и служанки сообразили закрыть двери и удалились, оставшись стражировать снаружи. Эту сцену как раз увидела Огненная Императрица, и сердце ее пронзила боль.

Ваше Величество, берегите здоровье. — Евнух И поклонился и накинул на плечи императрице платок.

Ничего страшного. — Огненная Императрица проглотила слова, уже вертевшиеся на языке, повернулась и направилась обратно во дворцы Феникса.

В этот момент в ее сердце не осталось ничего, кроме мести, и у нее не было столько сил ни на что другое — теперь существовало лишь одно желание: снова обнажить меч!

Отражение в бронзовом зеркале уже не напоминало прежнюю отважную женщину-генерал: красота увяла, любимый сын погиб, и осталось лишь жаждущее убийства сердце!

Брат Е…

Снова кошмары? — Е Имин во сне беспокойно взмахивал руками.

Брат Е, ты убил того стражника.

Брат Е, не сомневайся, все, что тебе снится — правда.

Брат Е, вся твоя тревога — сущая правда…

Глубокой ночью в ушах Е Имина стоял непрерывный звон, а правая рука вцепилась в шрам на левом предплечье — тот самый Лунный Шрам, что когда-то оставил порез. Капля за каплей на землю сочилась кровь…….

Во сне дух-артефакт Лунного Шрама и Е Имин прикрывали лица каждый с наполовину;

Во сне дух-артефакт казался зловещим и ужасающим;

Во сне руки Е Имина были по локоть в крови.

Бум!

http://bllate.org/book/24589/2886892

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода