Она порылась в маленькой тканевой сумочке, достала тюбик арбузно-красного блеска для губ, намазала на палец и сделала фото, которое тут же отправила.
Маленькая Лянь о/с: Я тоже кровоточила.
Изначально задумывалось как насмешка над ним.
Снимок получился размытым, кончик пальца, похожий на нежный побег лука-батуна, увенчала капелька прозрачной красноты — и впрямь выглядело похоже.
Никнейм Тяньтянь сы чжуан би бу дай во де лоу хоо чжуан хоо цзянь: Какого чёрта с тобой!
Никнейм Тяньтянь сы чжуан би бу дай во де лоу хоо чжуан хоо цзянь: Ты ублюдок! Твоё тело принадлежит мне, с чего это она кровоточила?
Юй Лянь:…
Никнейм Тяньтянь сы чжуан би бу дай во де лоу хоо чжуан хоо цзянь: Впрочем, ничего страшного, если я слизаню кровь у своей малышки. Жду тебя у входа в общежитие ^o^
Опять за свое. В самом буквальном смысле слова «придет». Ума не приложу, как он ухитрился занести свое лицо в систему распознавания лиц Университета S, теперь-то этот университет для него открыт так же широко, как собственный дом.
У Юй Лянь раскалывалась голова. Сталкиваясь с трудноразрешимыми проблемами, она предпочитала сначала их затянуть, поэтому просто смахнула диалоговое окно.
Что до остальных сообщений, то, если от презренных можно было просто отмахнуться и не отвечать, оставшиеся два требовали некоторого напряжения мозгов.
После того как она сорвала злость на Ао Чэне, между ними воцарилось какое-то жуткое молчание: в Уичате не было сказано ни слова, ладно еще это, но такой завзятый любитель без конца листать Доуинь, как Ао Чэнь, больше не присылал ей никаких видео.
Сама же Юй Лянь обладала психотипом младшеклассницы в духе «раз ты со мной не играешь, то и я с тобой не буду, а если играешь, то я сначала поиграю понарошку». С нее было достаточно уже того, что она не устраивала бойкот, так с чего бы ей терпеть, если кто-то бойкотирует ее? Никаких сообщений она ему не писала.
И вот первое же сообщение после восстановления связи — вот такое.
Было стойкое ощущение, что он явится лично, чтобы прикончить ее в реале.
Юй Лянь отвечала крайне осторожно.
Маленькая Лянь о/с: Эээ, ты собираешься в город S? Знаешь вообще, что при въезде в город S проверяют историю твоих трат и денежные переводы? Город S таких, как ты, кто покупал паленый Адидас, на порог не пустит.
Возможно, у него закончилась тренировка, потому что Ао Чэнь ответил очень быстро.
1: Что за переводы?
1: Понятия не имею, о чем ты, но если тренер возьмет меня с собой, наверное, пустят. Я еду на турнир.
Юй Лянь не следила за киберспортом и понятия не имела, что у академий есть еще какие-то турниры, на которых нужно выступать. Ее палец замер на экране.
Маленькая Лянь о/с: На какой турнир? Из тех, что проводят в торговых центрах? Разве в городе H своих нет, зачем тащиться специально в город S? Думаешь, я захочу сидеть внизу на пластиковом стуле и болеть за тебя?
В городе S на самом деле проходило множество самых разных турниров по Королю славы — все они организовывались какими-то торговыми точками или жилыми комплексами, а в качестве призов выступали как деньги, так и соевые коровы или рисоварки. Прошлым летом, когда Юй Лянь ехала на метро, она видела у выхода со станции, как прямо посреди уличной забегаловки расставили множество разноцветных пластиковых стульев — на сцене сидели игроки, сплошь обладающие маленькими серебряными и золотыми значками.
Сама она скромно проходила мимо, будучи Почетным Королем славы сто пятидесятого уровня, обладательницей малого национального значка на Да Цяо и Шао Сыюань на Яо.
1: Не неси чушь, ладно? Настоящий турнир.
1: Поеду в конце этого месяца, когда приедешь, захочешь покан м
Собеседник отменил отправку сообщения.
Выглядело так, будто он сгоряча отправил фразу, не успев допечатать, в панике отменил отправку, и строка состояния «печатает…» задрожала вновь.
Но Юй Лянь пользовалась модифицированным Уичатом.
У нее была включена функция защиты от отмены сообщений: хотя он и стер текст на своей стороне, на телефоне Юй Лянь по-прежнему отображалось то, что он попытался отозвать.
Он хотел встретиться.
В чайной лавке закончили готовить заказ Юй Лянь и уже несколько раз выкрикнули ее номер, но она была так погружена в переписку, что ничего не услышала. Парень из чайной лавки был вынужден сам подойти и поставить стакан с чаем на маленький круглый столик перед ней.
Дно бумажного стаканчика тихонько стукнуло о столешницу.
— Спас… — Произнести «спасибо» было чистой мышечной памятью. Юй Лянь машинально подняла голову, и голос застрял в горле.
На парне была черная рубашка, тесемки фартука туго завязаны на узкой талии. Челка убрана под бейсболку, обнажая узкий лоб. Густые брови, глубоко посаженные глаза, высокий переносица приподнимала маску.
Даже рабочую униформу он умудрялся носить так, будто это люксовый бренд.
Старый знакомый.
Благодарю за подарок! Позже будет еще одна глава. Из-за миловидного личика Юй Лянь с самого детства пользовалась популярностью в школе.
В детском саду конфеты, которые воспитатели давали детям в качестве награды, в конце концов неизменно оказывались в кармане малышки Юй Лянь. Игрушки ей разрешалось выбирать первой, а перед уходом домой обязательно ставили тот мультик, который нравился ей.
Маленькая Юй Лянь не хотела идти в садик и плакала, когда мама приводила ее, но остальным детям было некогда плакать — все они сбегались вокруг, пытаясь ее развеселить. Родители, не успевшие еще уйти, воочию наблюдали, как их собственные сыновья ползают по полу на четвереньках, лают и зовут маленькую Юй Лянь покататься на них верхом, после чего с мрачными лицами разворачивались и уходили.
В начальной школе два маленьких пучка на макушке Юй Лянь отрасли и превратились в две тонкие косички. Девочки из ее класса в обязательном порядке скупали точно такие же вещи, как у Юй Лянь: чехлы для бутылок с водой, пеналы, школьные рюкзаки, резинки для волос. Стоило им обзавестись красивой ручкой или закладкой, как они тут же бежали поделиться одной с Юй Лянь.
На переменках они обступали Юй Лянь со всех сторон и щебетали, наперебой стараясь стать ее лучшей подругой, а мальчишки пытались подергать Юй Лянь за косички, чтобы привлечь внимание — правда, стоило им протянуть руку, как остальные девочки прогоняли их ударами, и хулиганам оставалось лишь обиженно толкаться неподалеку, пытаясь заставить Юй Лянь услышать шум и хотя бы на секунду повернуться в их сторону.
Когда выбирали старосту класса, стоило Юй Лянь звонким голосом сказать заветное слово «тихо», как все ученики младших классов, словно отправляясь на войну, дружно, в унисон и до багровых лиц на щеках орали, что больше не будут шуметь.
Правда, к третьему классу Юй Лянь поумнела и сочла это настолько постыдным, что сама пошла к учителю и попросила освободить ее от должности.
При поступлении в среднюю школу Юй Лянь заняла шестое место по всей школе, сразу попав в среднее звено. Вытянувшийся рост и все более проступающие черты девушки, даже спрятанные под просторной школьной формой, привлекали слишком много внимания. На церемонии посвящения первокурсников десятка лучших учеников школы должна была выступать с речью. Юй Лянь страдала от сцены, опустила ресницы, не поднимая головы, а ее щеки розовели, как спелые персики на ветке в разгар лета.
От этого зрелища у всех новичков на плацу просто челюсти отвисли.
Дети из начальной и средней школы еще незрелы, они начитаются любовных романов и историй про школьных красавиц и слепо верят во всякую чушь. Юй Лянь была знаменита еще со времен начальной школы, в средней о ней тоже кое-что слышали, хоть в восточном и западном корпусах пересекаться удавалось нечасто.
Узнав, что Юй Лянь перешла в среднее звено, ученики восьмых и девятых классов, которые раньше ее не видели, сбежались на нее посмотреть, так что проход у классной комнаты был наглухо забит — такое столпотворение продолжалось целую неделю.
Какое-то время Юй Лянь только-только познакомилась с Королем славы, и ее успехи в учебе покатились по наклонной. Учительница в тревоге вызвала Юй Лянь на беседу, ведя разговоры о необходимости правильно общаться с мальчишками, и обиняками выпытывала, не пробудил ли у Юй Лянь кто-то раннюю романтическую влюбленность в период полового созревания.
Юй Лянь ничего не поняла, открыла рот и выдала длинный список имен мальчишек из класса, которые вечно к ней приставали. Закончив «донос», она с самодовольным видом вернулась в класс под ошарашенным взглядом учительницы.
В старшей школе Юй Лянь училась в спецклассе для одаренных, учебная нагрузка была еще тяжелее — настолько, что просто не хватало воздуха. Темп на уроках был таким быстрым, что стоило уронить ручку и наклониться за ней, как ты уже переставал понимать, о чем говорит учитель.
Семья в те годы тоже трещала по швам от нищеты, родители ежедневно ссорились дома. Чтобы попросить у мамы денег на оплату обучения или учебников, требовалось морально настраиваться целый день. О школьных летних лагерях или выездных мероприятиях, за которые нужно было платить, Юй Лянь даже не заикалась дома.
В тот период Юй Лянь действительно не хотела учиться. Как-то раз во время финальных экзаменов она не смогла решить вопрос с вариантами ответа, внезапно сломалась, ощутила такую тоску, что бросила весь тест нерешенным, а когда пришли результаты, получила ноль баллов и оказалась на последнем месте в классе. Вернувшись домой и столкнувшись с расспросами Юй Сихуэй, она во весь голос заявила, что больше не хочет ходить в школу и в худшем случае пойдет работать в эскорт.
После знатной порки она сразу образумилась.
Но отвращение к учебе никуда не делось — с первого по третий класс старшей школы она изо дня в день ходила в школу с застывшей на лице мрачной миной, словно собираясь объявить войну всему обществу. Никаких нормальных друзей у нее не было, она держалась с ледяным высокомерием.
Старшая школа — время наивысшего тщеславия: даже несмотря на одинаковую форму, по обуви и вещам легко считывалось материальное положение семьи.
Ван-класс, кажется, в один прекрасный день кто-то пустил слух. Семья Юй Лянь очень бедна.
Ужасно бедна. То, что обувь какая-то безымянная — ладно, но ее еще и кот наплакал, она носит одни и те же туфли по кругу.
Вскоре после этого, когда Юй Лянь шла на занятия, к ней из какого-то другого класса привязался какой-то парень с ухмылкой на лице и заявил, что отдаст ей десять тысяч юаней, если она его поцелует.
Десять тысяч юаней.
Юй Лянь затошнило от его физиономии, но в то же время — как это ни стыдно — ее сердце действительно забилось от предвкушения.
Десять тысяч юаней же.
Она еще даже не успела ни согласиться, ни отказаться, как из класса вылетел какой-то парень и бросился на этого наглеца. Драка была жестокой. В руках у него был новенький железный совок для мусора с острой кромкой. В классе стояли крики, брызгала кровь.
Юй Лянь испугалась, забилась в самый-самый дальний угол класса, а когда кто-то дернул ее за рукав, с чистой совестью выскользнула за дверь.
Вся ее прошлая жизнь
была озарена присутствием Юй Юиня. Он наблюдал за тем, как она радуется, как ее все балуют, как окружающие хорошо к ней относятся.
В этот момент он стал соучастником.
Старый жилой дом, где жила семья Юй Лянь, был куплен по ордеру на жилье, выданному организацией Юй Сихуэй, и соседями тоже были ее коллеги. По идее, отношения между соседями должны были складываться прекрасно, но Юй Сихуэй строго-настрого запрещала Юй Лянь ходить по гостям.
В квартире прямо напротив жила семья, где хозяйка забеременела и родила примерно в то же время, что и Юй Сихуэй. У нее родился мальчик по имени Юй Юинь.
Младенцу не исполнилось и месяца, как на предприятии начались массовые сокращения: отца Юй Лянь, а также родителей Юй Юиня уволили. Ипотеку выплачивать нечем, растить ребенка еще труднее. Отца Юй Лянь затянуло на биржу, а отец Юй Юиня безрезультатно обивал пороги в поисках работы. Возвращаясь домой и глядя на жену, которая казалась ему слишком праздной и беззаботной, он в порыве раздражения поднял на нее руку.
Мама Юй Юиня сбежала. Забыв про ребенка.
Сколько себя помнила Юй Лянь, из-за стены доносились только звуки побоев и грохот бьющейся посуды. Повзрослевший Юй Юинь тоже часто подвергался избиениям: мужчина нашел высокооплачиваемую работу, и в трезвом виде все было относительно спокойно, но стоило ему выпить, как всю накопившуюся ненависть к сбежавшей жене он вымещал на сыне.
Случайно сталкиваясь с Юй Лянем на улице, она замечала, что тот весь в синяках и ссадинах. Юй Лянь знала его — они учились в одной школе и в параллельных классах с детского сада по среднюю школу, а в старшей даже оказались в одном классе, причем порой их школьные рейтинги шли ноздря в ноздрю. Однако за все годы она не перекинулась с ним ни единым словом.
Позже отец Юй Юиня умер.
Говорили, что он повез Юй Юиня к родственникам, там напился, а возвращаясь домой, упал в реку и утонул. В ту пору Юй Юинь только пошел в старшую школу, но уже вымахал за метр восемьдесят, и дома он остался совсем один.
Каждый день вечерние занятия в старшей школе заканчивались в половине десятого, и после школьного автобуса приходилось идти еще очень долго до самого дома. Он всегда молча плелся позади Юй Лянь, а затем так же молча возвращался в квартиру напротив. Его спальня находилась за тонкой стенкой от комнаты Юй Лянь, но она за все время не услышала оттуда ни звука.
Если бы не та драка, Юй Лянь и он, пожалуй, так и остались бы двумя бесконечно сближающимися, но никогда не пересекающимися параллельными прямыми.
В день, когда его отчислили из школы и отправили домой, учительница отвела Юй Лянь повидаться с ним. Его красивое от природы лицо распухло до неузнаваемости, напоминая свиную голову, и Юй Лянь, совершенно неуместно, захотелось рассмеяться, однако под присмотром учительницы она послушно сказала ему спасибо.
Она даже принесла ему гостинец — пластырь с изображением маленького кролика, наугад вытащенный из рюкзака.
Юй Юинь молча смотрел на нее, а когда заговорил, голос его звучал хрипло.
— В какую школу ты будешь поступать?
Юй Лянь не ожидала такого вопроса и, бросив взгляд на учительницу, которая тоже проявляла к этому делу повышенный интерес, неуверенно ответила:
— В Университет S.
— Если удастся поступить.
Поступление в Университет S на самом деле было мечтой Юй Сихуэй, и с тогдашними оценками Юй Лянь она вряд ли бы прошла. Учительница облегченно и довольно улыбнулась, Юй Юинь тоже кивнул.
Словно не зная, что еще ей сказать, он напоследок бросил:
— Учись хорошо.
Уйдя из школы, Юй Юинь больше не возвращался домой. Какое-то время Юй Лянь, возвращаясь по вечерам одна, постоянно дрожала от страха и, обращаясь к Юй Сихуэй, слышала в ответ лишь то, что Юй Юиня забрали родственники.
Она никак не ожидала встретить его в Университете S.
Юй Лянь замерла на слишком долгое время, а Юй Юинь прятал лицо под маской, не сводя с нее темных глаз.
— Юй Лянь.
Услышав его голос, Юй Лянь мгновенно очнулась, ее ресницы затрепетали, как крылья бабочки, а на запрокинутом лице застыло выражение полной растерянности — в этот момент трудно было понять, чего в ней было больше: шока или чего-то еще.
— Когда ты вернулся?
Она всегда думала, что Юй Юинь давно уехал из города S.
Юй Юинь опустил ресницы, одной рукой отцепил петлю маски, обнажая четко очерченные черты лица. Его голос звучал приглушенно, источая пресыщенное, утомленное отвращение к миру.
— Я всегда был здесь.
В игре. В университете.
В тени переулка, когда ты возвращалась домой одна.
Стоило только обернуться, и ты бы увидела меня.
Тебе было спокойно? Или страшно?
Извините, это не бывший муженек, ха-ха-ха, бывший не умеет взбивать чай.
Глава о семье из Геншина завершена именно так.
Все ваши фанарта я видела! Какая прелесть, какая прелесть, обожаю вас! В выражении лица девушки, когда та запрокидывала голову на собеседника, полностью угадывались черты ее детского личика, вплоть до изгиба ресниц — все совпадало идеально.
Юй Юинь всегда знал, что по соседству живет девочка его возраста.
Ее мама любила завязывать ей два маленьких пучка, и все встречные на улице наперебой восхищались тем, какая это ладная и красивая девочка. Малышка, не говоря ни слова благодарности, с гордо поднятым подбородком проходила мимо, крепко держа маму за руку, а короткие хвостики-пучки покачивались в воздухе.
А мама ее щипала за щечки и со смехом ругала за отсутствие манер.
Юй Юинь тащился далеко позади них, сам не зная зачем — ему просто хотелось следовать за ними. Когда женщина оборачивалась и замечала его, она из жалости протягивала ему конфетку. А девочка сердито зыркала на него сбоку, злясь, что он отнимает ее вещи.
— У тебя что, мамы нет? Чего клянчишь конфету у моей мамы, верни.
У Юй Лянь с самого детства был отвратительный язык.
— У меня нет мамы. — Сжав конфету в кулаке, Юй Юинь не хотел ее возвращать и произнес фразу, в которой смешались мольба и капитуляция.
Услышав это, Юй Лянь широко раскрыла глаза и машинально уставилась на собственную маму, отказываясь верить, что на свете бывают люди без мам: — Ты врешь, у всех есть мамы, ты врешь…
Ей зажали рот ладонью.
— У меня нет мамы. — Снова повторил Юй Юинь.
Не желая видеть жалости во взгляде Юй Сихуэй — которую он в глубине души тайком воспринимал как свою маму, — и ее родной дочери Юй Лянь, он забрал конфету и ушел.
На следующий день Юй Лянь тайком от взрослых пришла постучать в дверь.
Она принесла карамельный леденец Альпенлибе со вкусом клубники. Обёртка была измята и истончилась — должно быть, она долго и мучительно перебирала ее в кулачке.
— Не отнимай мою маму. Вот, возьми эту конфету.
Юй Юинь завел руки за спину и не брал угощение.
Юй Лянь всполошилась: — Хочешь, я буду твоей мамой? Называй меня мамой, только не отнимай мою маму.
В те времена Юй Лянь была чуть ниже Юй Юиня, носила майку, а Юй Сихуэй уходила на работу и не успевала за ней присматривать: хвостики растрепались, волосы торчали во все стороны, превращая ее в маленького дикого чертенка.
Избалованная девочка, которая не отступится, пока не добьется своего.
Юй Юинь сказал: — Мама.
Маленькая девочка восприняла его уступку как договор о ненападении на ее маму и, вполне удовлетворенная, ушла, прихватив конфету и бормоча на ходу:
— Мама говорит, что если есть конфеты, во рту завезутся мохнатые гусеницы. Теперь я твоя мама, так что тебе тоже нельзя их есть.
Он терпеть ее не мог.
Терпеть не мог ее бестактность, ее громкий плач, ее прижимистость, ее скверный характер.
Терпеть не мог, что у нее есть мама.
Почему никто не замечал, какой невыносимой бывала Юй Лянь?
С детского сада до старшей школы он неизменно учился в одной с ней школе: вся его жизнь пестрила ее присутствием, а потому он неизменно ее ненавидел.
В первый год старшей школы к задней двери школы то и дело захаживали мальчишки, чтобы поглазеть на Юй Лянь. Сосед Юй Юиня по парте, неплохо игравший в футбол, солнечный и общительный парень, легко сходившийся с любыми людьми — даже с таким неразговорчивым букой, как Юй Юинь, он находил о чем поболтать, — толкнул его локтем в бок.
— А Юй Лянь красотка.
Юй Юинь молча утыкался в тетрадь, не поддерживая разговор.
Парню становилось скучно, и он снова затягивал: — Как думаешь, поухаживать за Юй Лянь?
Юй Юинь поднимал на него взгляд.
— Юй Лянь некрасивая. — В ту пору челка Юй Юиня почти закрывала ему глаза, он не поднимал головы, и ручка в его руке не выводила ни единой лишней буквы. — У нее родинки на переносице, висках и шее, челка сострижена криво — с одной стороны длиннее, чем с другой, брови растрепанные, на лице много мяса, пальцы короткие.
Когда он это говорил, его голос казался едва ли не бесстрастным.
Сосед по парте слегка опешил: — Погоди, приятель, ты…
— Ты что, разглядывал ее настолько подробно?
Юй Юинь снова умолкал.
— Ты здесь подрабатываешь или учишься? В школе я тебя вроде не видел. — Юй Лянь отпила из стакана с чаем, ощущая неловкость от встречи со старым знакомым, и принялась суетиться, без конца теребя пальцами бумажный стаканчик.
Юй Юинь опустил голову и принялся стягивать черные латексные перчатки с другой руки — его суставы были отчетливо видны, а кончики пальцев покраснели. Юй Лянь машинально задержала на них взгляд.
— Подзарабатываю. — Он сел напротив нее, под его глазами залегли тени цвета бледной зелени, выдавая усталость. — В прошлом году не поступил, остался на второй год.
Юй Лянь нахмурилась, мысленно перебирая его успехи: — Поступал в Университет S? Так ты поступил в этом году?
— Угу.
Юй Лянь заказала напиток с пониженным количеством льда, и всего за пару мгновений внешняя сторона полиэтиленовой пленки на бумажном стаканчике покрылась испариной. Он вытащил со стола салфетку и протянул ей, чтобы она вытерлась, движения его были какими-то нерешительными и неуклюжими, а салфетка едва-едва слегка намокла.
— Я устроился сюда сразу после выпускных. Только на этот месяц. Раньше тебя не видел.
Юй Лянь неловко ухмыльнулась. Да ладно за этот месяц — за весь семестр количество ее визитов в эту чайную лавку можно было пересчитать по пальцам одной руки. Частота ее появлений в школе была ниже, чем у сияющего Пипи из Сайэра.
Предпочитает романтическую юность?
Не зная, что сказать, она уткнулась в телефон, делая вид, что страшно занята.
Никнейм Тяньтянь сы чжуан би бу дай во де лоу хоо чжуан хоо цзянь: Последний экзамен позади, ты где вообще?
Никнейм Тяньтянь сы чжуан би бу дай во де лоу хоо чжуан хоо цзянь: Тут подкатывают, просят мой вичат, давать или нет?
Никнейм Тяньтянь сы чжуан би бу дай во де лоу хоо чжуан хоо цзянь: Какой-то хрен хочет меня поцеловать.
Никнейм Тяньтянь сы чжуан би бу дай во де лоу хоо чжуан хоо цзянь: Какой-то хрен зовет меня замуж.
Никнейм С бешенством: Ответь на сообщение.
Никнейм С бешенством: Мужиков ухлестываешь?
Никнейм С бешенством: [картинка]
Никнейм С бешенством: Это план подземных коммуникаций вашего района. Жди, я тебя оттуда вытащу при любых раскладах. Даже если придется рыть тоннель.
Никнейм С бешенством: Если случайно докопаюсь до комнаты твоего братца, просто прихлопну его лопатой. Дел на пару минут.
Никнейм Тяньтянь сы чжуан би бу дай во де лоу хоо цзянь: Продолжай молчать.
Никнейм Тяньтянь сы чжуан би бу дай во де лоу хоо цзянь: Я уже готов заблокировать твой блатном вичат и выдать тебе новый, где в контактах буду только я.
Никнейм Тяньтянь сы чжуан би бу дай во де лоу хоо цзянь: Не находишь, что у тебя наблюдается некоторое эмоциональное очерствение?
Прочитав пару сообщений, Юй Лянь решила, что этот мир окончательно сошел с ума.
Заметив странное выражение ее лица, Юй Юинь постучал пальцем по столу, возвращая ее к реальности: — Ты живешь в общежитии? Я возвращался в жилой комплекс и встретил только дядю.
— Нет… Мои родители развелись, ты, наверное, не знаешь. Поэтому я больше там не живу. Съехала сразу после выпускных. — Юй Лянь потерла виски, отвечая рассеянно, у нее даже не осталось терпения спросить, на какую специальность он поступил.
— Тогда я пожалуй пойду, а тебе пора работать.
Сжав в одной руке стакан с чаем, а другой придерживая тканевую сумочку, она собралась встать.
— Юй Лянь.
Юй Юинь окликнул ее.
— Тебя заберет тетя Юй или сама доберешься? Я провожу.
Юй Юинь с самого детства разговаривал именно так: казалось, фраза во рту сжимается, оставляя ощущение недосказанности и пропущенных слов. Но странно — когда Юй Лянь изредка слышала, как он разговаривает с одноклассниками, все звучало иначе, и только с ней он был таким.
Его голос почему-то казался до боли знакомым.
Словно она слышала его совсем недавно.
Но как она могла позволить ему провожать себя? Цзян Шаохэн всё еще дежурил у входа в общежитие, и стоило появиться там с провожатым, как тот набросился бы с яростью цепного пса.
Юй Лянь задержалась на секунду, бросив на него взгляд из-под ресниц, окаймлявших уголки глаз. Округлый и задорный разрез глаз, даже когда она смотрела на кого-то свысока, не придавал ей высокомерия. Губы после чая оставались влажными и розовыми, приоткрываясь при каждом слове.
— Как ты меня проводишь, у тебя же нет машины.
— За прогулы штрафуют, не забивай голову.
Она повернулась и зашагала прочь.
В ее походке со спины не было ни капли раскаяния за ранящие слова: шла быстро, подол платья покачивался в такт шагам, и в мгновение ока она скрылась из виду. Точно так же, как во все те вечера в старшей школе, что он наблюдал за ней — ни разу не обернувшись.
Высокая фигура Юй Юиня казалась нелепо ссутулившейся на маленьком круглом табурете в чайной лавке. Он опустил ресницы, уставившись на собственную ладонь, где на линиях судьбы залег тонкий, уже посветлевший от времени шрам.
Прямо на линии любви.
Он остался после драки в старшей школе.
Когда Юй Лянь только что произнесла те слова, он, казалось бы, не испытывал никаких эмоций, но шрам на ладони почему-то взбунтовался против воли хозяина — запылал и заныл.
Юй Лянь.
У меня есть машина.
Она понимала его — всегда меньше, чем он ее на одну десятитысячную. Предпочтения в еде, расположение родинок, изгиб ресниц, манера ходить.
А еще — ускоряющийся шаг, когда она испытывает неловкость.
Кто на свете мог понимать ее так же глубоко, как он?
Юй Юинь поднялся, убрал перчатки и маску в карман, снял фартук и кепку, и растрепанные черные волосы, слишком долго примятые головным убором, рассыпались по плечам.
http://bllate.org/book/24584/2886633
Готово: