Реальность же заключалась в том, что Датина № 0 отнюдь не была его исконными владениями.
Корпорация Хафк потратила семь лет кропотливого труда на возведение этой плотины, и столь важный стратегический объект неизбежно должен был охраняться огромными силами и находиться в режиме строжайшей изоляции.
Среди обрывков воспоминаний Ли Сяодао смог сложить воедино некую картину: с момента запуска проекта Великое инженерное сооружение в регионе Асала Корпорация Хафк творила здесь полный беспредел, что привело к череде бедствий и невыносимым страданиям простого народа.
Саид Зиятим родился в небольшой деревушке на берегу реки Умм. Хафк проспонсировала противников его родного селения, позволив тем пойти в наступление и полностью вырезать деревню.
Чудом избежав гибели, Саид долгое время скитался по лесам, выживая за счет охоты и выискивая возможности для мести.
Лишь в 2030 году Юсеф Фасим сформировал Гвардию Асала, объединив местных политиков, торговцев, полевых командиров и прочие силы с целью свержения прогнившей династии.
Саид спас высокопоставленного офицера Гвардии Асала, после чего получил приглашение вступить в ряды гвардейцев и прошел военную подготовку.
Исполненный жгучей ненависти, он благодаря тренировкам продемонстрировал стремительный рост боевых навыков, а впоследствии выполнил для гвардии немало задач по ликвидации, похищению людей и совершению набегов на объекты Хафк.
Со временем благодаря своим способностям он заслужил признание вышестоящего руководства, обзавелся собственным отрядом и отделился от прежних сил.
После этого Саид непрерывно набирал новобранцев, его влияние крепло в бесконечных стычках, закалявших его людей, а сам он снискал широкую известность в Асале.
В конце концов он дослужился до поста [Командира стражи] Гвардии Асала.
Однако после помощи Юсефу в свержении старой власти ресурсы и припасы, которые Саид мог от него получать, начали неуклонно сокращаться.
Будучи охотником, Саид прекрасно понимал непреложную истину: когда заяц будет пойман, неизбежно сварят и гончую псу за ненадобностью. Хотя внешне он по-прежнему почитал Юсефа в качестве лидера, втайне он постепенно добивался полной независимости своего отряда.
В последнее время он бросал все силы на разработку плана по захвату контроля над Датиной № 0.
Буквально прошлым вечером Саид во главе небольшого отряда устроил засаду по обе стороны дороги, ведущей из Долины Длинного Лука к Датине № 0.
Эта дорога служила для Хафк главной артерией материально-технического снабжения плотины.
По первоначальному замыслу операция не предвещала сложностей, но что-то пошло не так.
Враг, судя по всему, подготовился заранее, а поскольку ради сохранения секретности Саид взял с собой совсем немного людей, они очень быстро оказались в невыгодном положении.
Сам же он из-за подлой пули предателя получил тяжелейшие ранения и балансировал на грани смерти.
В конце концов, влача полуживое тело, он вывел остатки отряда и с боем прорвался сквозь кольцо окружения, после чего сбежал в этот временный лагерь — дожидаться конца.
— Этот сценарий как-то не сходится... — Ли Сяодао мысленно нахмурился.
Захват Датины № 0 — задача не из легких, и любые действия Саида ради достижения этой цели вполне логичны, пусть об этом в игре и не упоминалось.
То, что среди его людей затесался предатель, тоже вполне объяснимо: контингент в отряде пестрый, и Старик Сай не мог гарантировать абсолютную преданность каждого.
Но как бы то ни было, по каноничному сюжету Саид никак не мог погибнуть до захвата плотины.
Что же привело к столь колоссальным изменениям?
Ответ лежал на поверхности. Ли Сяодао вспомнил череду системных звуковых оповещений в момент потери сознания — во всем были виноваты такие «игроки», как он сам.
Он бросил взгляд на неочищенные следы крови у входа.
Тот парень по имени Лакшен вполне мог оказаться таким же «игроком», как он, либо подвергнуться влиянию со стороны «игрока».
А его злополучный выстрел спровоцировал грандиозный сдвиг всей мировой линии, попутно забросив самого Ли Сяодао прямиком в голову Саида.
— Тьфу ты, черт побери, ну и подох же ты, да еще и меня подставил... — мысленно выругался Ли Сяодао.
— Сократ... — Саид к этому моменту уже полностью успокоился.
Он тихо повторил это имя, машинально постукивая пальцами по виску, словно раздумывая, как выковырять эту «крысу» из собственных мозгов и прикончить.
— Да не стучи ты, — остановил его Ли Сяодао. — Мозги-то у нас теперь на двоих, того гляди, отобьешь последнее.
Саид прекратил движение, но ничего не ответил.
— Слушай, Саид, — глубоко вздохнув, произнес Ли Сяодао. — Мы сейчас в одной лодке. Если хочешь убраться отсюда живым вместе со своими людьми, лучше не забивай себе голову лишним и для начала прими мое существование.
Саид по-прежнему хранил молчание.
На какое-то время в помещении воцарилась странная тишина.
Долгое время спустя Саид поднялся на ноги:
— Попридержи язык, если не хочешь неприятностей.
С этими словами он толкнул дверь и вышел из комнаты.
Снаружи по-прежнему дежурили бойцы — практически все раненые, с лицами, искаженными тревогой и беспокойством. Увидев командира, они тут же устремили на него взгляды.
Обведя всех тяжелым взглядом, Саид негромко произнес:
— Я знаю, что здесь опасно, и понимаю ваше стремление поскорее отступить. Но эти цепные псы Хафк прочесывают местность без передышки.
— Сейчас они — охотники, а мы — загнанные звери.
Он вскинул руку, указывая вдаль:
— Прозвучавший недавно выстрел неминуемо привлечет сюда ищеек. Бросаться сейчас в отступление сломя голову — значит позволить им настичь нас и перебить всех до единого.
Бойцы нахмурились, их лица стали еще мрачнее.
— И всё же, — голос Саида внезапно ожесточился, — у нас еще есть шанс на победу. Всему личному составу занять позиции для обороны на местах! Застанем их врасплох.
— Око за око, зуб за зуб. Покажем этим шавкам Хафк, кто здесь настоящий охотник.
— За Асалу!
Приказы Саида были исполнены незамедлительно.
Тягостное волнение во временном лагере сменилось куда более жесткой и холодной дисциплиной.
Бойцы молча рассредоточились по руинам: за разрушенными стенами, среди груд битого кирпича, в тенях высохших деревьев.
Они проверяли оружие, выравнивали дыхание, вжимаясь телами в каждый изгиб местности, и терпеливо ждали, когда самонадеянные охотники угодят в засаду.
Саид вернулся в убогую комнату и затворил за собой дверь.
Изнуренному голодом организму предстояло выдержать грядущую схватку.
Из холщового мешка на столе он извлек завернутый в промасленную бумагу жесткий лепешечный хлеб и две полоски вяленого мяса.
Лепешка оказалась грубой, темного цвета, а мясо затвердело словно дерево.
Отрезав кусок, он запихнул его в рот; во рту мгновенно пересохло от мучнистой пыли, и чтобы смочить ее слюной хоть как-то для проглатывания, требовалось немалое усилие.
— И этим мы будем питаться? — с трудом пережевывая пищу, возмутился Ли Сяодао. — Эта дрянь по твердости ничуть не уступает холодному оружию.
Саид оставил замечание без внимания и продолжил заталкивать лепешку в рот.
Еда — это всего лишь топливо, а ее вкус не имеет никакого значения.
Ему доводилось бывать и в куда более худших переделках: когда он сбежал из уничтоженной деревни и скитался по лесам без единой удачной охоты, о такой черствой лепешке оставалось только мечтать.
— Послушай, Старик Сай, когда все это закончится, — Ли Сяодао вовсе не смущало молчание собеседника, и он продолжал болтать сам с собой, — я... эх, впрочем, неважно.
Саид ничего не ответил. Проглотив последний кусок сухаря, он сделал пару глóтков отзывающейся железистым привкусом воды из фляги.
Ощущение пустоты в желудке исчезло, и по всему телу вместе с приливом тепла стала возвращаться сила.
Он подошел к окну и выглянул наружу сквозь разбитый оконный переплет.
Заходящее солнце стремительно скрывалось за изломанными силуэтами далеких гор, и последние лучи окрашивали небо и землю в мутновато-ржавые тона.
Тени выползали из каждого уголка руин, сплетались воедино и пожирали оставшиеся очертания предметов.
Наступила кромешная тьма, температура стремительно падала.
— Всем соблюдать тишину, ждать команды.
Голос Саида через рацию донесся до бойцов, и притаившиеся в развалинах фигуры бесшумно растворились в еще более глубокой темноте.
Однако, отдав приказ, сам он прятаться не стал.
Вместо этого Саид направился в угол комнаты, приволок к центру старую, покрытую толстым слоем пыли железную жаровню, достал из-за пазухи огниво с щепоткой пропитанной жиром ветоши и сноровисто высек искру.
Вылетевшие искры подожгли трут, после чего он подбросил внутрь несколько сухих щепок и обрывков тряпья.
Оранжево-красные языки пламени заплясали, разгоняя крошечный клочок тьмы и отбрасывая на исцарапанные стены колеблющуюся, вытянутую тень закутанной в капюшон фигуры Саида.
— Мы... точно не планируем спрятаться? — Ли Сяодао сразу раскусил замысел Саида.
Саид промолчал.
Он вытащил с пояса керамбит: изогнутое лезвие, не слишком длинное, но на редкость массивное, в тусклом свете отливало глутовой матово-красной мерцающей темнотой, напоминая запятнанный кровью клык хищника.
Ли Сяодао узнал этот нож — он назывался Чисяо.
Затем Саид извлек из груды хлама под столом потрескавшийся деревянный брусок длиной с предплечье.
Усевшись у жаровни, при свете огня он принялся строгать дерево кинжалом.
Движения его были уверенными и неторопливыми. Лезвие с тихим шелестом срезало древесные волокна, крошечные опилки падали вниз, завиваясь и обугливаясь на краю пламени.
Его взгляд был прикован к работе с такой сосредоточенностью, будто во всей вселенной не осталось ничего, кроме зажатого в руке дерева и кинжала.
— У тебя и такие таланты имеются? — слегка удивился Ли Сяодао.
Однако Саид обошел слова Ли Сяодао молчанием и продолжил говорить сам с собой:
— Ты подарил мне жизнь и этот Чисяо...
Кончик кинжала тщательно вырисовывал и выскребал верхнюю часть деревянного бруска, постепенно проступали примерные очертания головы, а следом — линии плеч и шеи.
— ...научил меня быть искусным охотником.
Пальцы Саида скользили по вырезанным желобкам, корректируя угол наклона и продолжая углубляться в резьбу.
Постепенно фигурка обретала четкие очертания: это был мужчина с суровыми чертами лица, выделяющимися скулами, глубоко посаженными глазами и густой бородой на подбородке.
— Но я...
Выражение лица вырезанного из дерева человека не излучало доброты, неся на себе печать жесткости и превратности судьбы, столь характерных для обитателей суровых пустынь.
— ...так и не смог защитить тебя.
Саид замер и легонько провел пальцем по щеке деревянной фигурки, счищая последние шероховатости.
— Я сдержу обещание...
Он поднялся на ноги и аккуратно водрузил фигурку на полку прямо напротив входа, словно безмолвного свидетеля.
— Их кровью...
Керамбит качнулся между пальцами, совершил полуоборот и замер в крепко сжатом кулаке.
— ...молитва за тебя!
Затем Саид без предупреждения со всей силы пнул жаровню ногой.
С грохотом горящие щепки и уголья веером рассыпались по полу, во все стороны брызнули искры, но грубая глинистая почва мгновенно поглотила большую часть света.
Комната вмиг погрузилась в еще более непроглядную тьму, лишь редкие искорки тлели по углам, а недавнее светлое пространство превратилось в сплошную слепую зону.
Сам же Саид в ту же секунду, пока переворачивалась жаровня, бесшумно скользнул назад и вбок, полностью растворившись в тени.
Тьма не была для него преградой — она служила родной стихией.
Ли Сяодао физически ощущал изменения, происходившие с телом: дыхание стало едва уловимым, пульс — ровным и замедленным, а мышцы расслабились, хотя и таили в себе пружинистую готовность к мгновенному взрыву.
В этот момент он даже не пытался отвоевать у Саида хотя бы крошечную долю контроля над телом, смертельно боясь помешать его охоте.
Идут.
Совсем слабый, едва различимый звук шагов по гравию.
Причем не в одном месте.
Незваные гости действовали предельно осторожно: ступали крайне легко, делая долгие паузы в попытках заглушить шум, но для чуткого слуха Саида это звучало слишком громко.
Дверь медленно, буквально по сантиметру, приоткрылась, и в щель просунулись два ствола.
Дула быстро и настороженно обшарили тлеющую кучу мусора в центре комнаты, пустой стол, опрокинутый стул...
И наконец замерли на новой деревянной статуэтке, словно на мгновение засомневавшись.
Этого мгновения оказалось достаточно.
Шедший позади солдат Хафк заметил, как его товарищ спереди внезапно замер, а в следующую секунду до слуха донесся звук капающей на пол вязкой жидкости.
С глухим стуком шедший впереди боец рухнул на землю, поднимая облачко пыли.
— Враг!
Солдат в панике попытался развернуть оружие, но в темноте не видел абсолютно ничего.
Они преследовали цель в спешке и даже не захватили приборов ночного видения, не подозревая, что собственная беспечность станет их смертным приговором.
Внезапно он почувствовал, как чья-то рука тисками обхватила его сзади, а к горлу прижалось что-то холодящее.
— Покойся с миром...
Стоило лезвию полоснуть по шее, как тело солдата свело судорогой, и он окончательно обмяк.
Подхватив его, Саид бережно опустил бездыханное тело на пол.
— Там... — донеслось из-за двери приглушенное до шепота вопросительное слово, едва успевшее сорваться с губ.
Саид уже присел и выскользнул наружу; в темноте мелькнула стремительная тень смертоносной стрелы.
Стоявший у входа боец только-только заподозрил неладное в поведении напарника, как в области шеи ощутил ледяной укол — артум и трахея были пробиты арбалетным болтом.
Асала не знает трусов
Солдат тщетно зажал горло руками, хрипя и сопя, после чего его тяжелое тело завалилось назад, с глухим стуком врезавшись в полуразрушенный дверной косяк.
В ночной тишине этот звук прозвучал оглушительно громко.
— Нападение!
Последний солдат у этой двери наконец пришел в себя, взревел и резко перевел ствол внутрь темной комнаты, вскидывая палец к спусковому крючку.
Но в момент нажатия тень уже исчезла с прежнего места.
Едва третий боец врезался в косяк, Саид за счет инерции совершил обратный кувырок в сторону, укрывшись за низкой полуразваленной стеной снаружи.
Пули взрыли землю в том самом месте, где он находился мгновением ранее, выбив сноп мелких осколков.
Этот солдат оказался куда опытнее: он не стал слепо рваться вперед, а быстро переместился, пытаясь отыскать укрытие и удобный угол для стрельбы, и одновременно закричал в закрепленную на плече гарнитуру:
— Обнаружена цель! Нахо— ух!
Последний короткий вздох изумления оборвался от прикосновения подкравшегося сзади холода.
Саид каким-то образом успел зайти ему за спину.
Он двигался не из-за низкой стены, а вдоль внешнего периметра руин, надежно укрытый сплошной тенью обрушенной кладки.
Его шаги были бесшумными: меняя позицию, он на ходу перезарядил ручной арбалет и без малейших колебаний нажал на спуск.
Теплая жидкость брызнула во все стороны.
Солдат рухнул на землю, а из его наушника продолжали доноситься встревоженные вопросы.
И в этот самый миг —
— Трах! Трах-тах-тах!
С восточной стороны лагеря грянул яростный оружейный залп!
Четкие одиночные выстрелы вперемешку с плотными очередями в один миг разорвали мнимое спокойствие ночи.
Следом завязался бой на западной и северной окраинах, где треск стрельбы утопал в предсмертных криках застигнутых врасплох бойцов Хафк и громогласных боевых кличьях солдат Асала:
— Жри свинец!
— Лови подарочек, специально для вас старались!
— Вам конец!
Засада принесла свои плоды.
Поисковая группа корпорации, отвлеченная огнем из комнаты и кратким столкновением, а также дезориентированная обрывом связи, угодила прямо в тщательно расставленную перекрестную сеть огня отчаянных головорезов Саида.
В глазах Саида мелькнул холодный, жесткий блеск.
Больше не прячась, он выпрямился во весь рост, решительно вернулся в комнату и подхватил опиравшийся на стол пулемет M249.
Тяжелый ствол лег в руку, лента с патронами зловеще загремела.
Он единым движением сгреб в карман куртки маленькую деревянную фигурку отца, после чего развернулся и бросился туда, где треск выстрелов стоял наиболее ожесточенно.
Черно-красный силуэт слился с пляшущими языками пламени и клубами порохового дыма, а патроны уже досылались в патронник.
В следующее мгновение над развалинами пронесся яростный рев M249, и пулеметная очередь калибра 5,56 мм ливнем обрушилась на пытавшихся перестроиться солдат Хафк.
В отсветах пожарища фигура Саида казалась явившимся из багровой ночи демоном: при каждом звуке выстрелов — коротких или длинных — происходило неизбежное. Пулеметный расчет противника, попытавшийся высунуться для организации перекрестного огня, был тут же подавлен, а отряд, пробиравшийся во фланг, потерял двоих бойцов и откатился обратно под прикрытие укрытий.
— Командир! Восток зачищен!
— Запад держим!
В наушниках зазвучали короткие доклады подчиненных, пропитанные эйфорией от первой удачной стычки.
Саид выпустил весь короб патронов, молниеносно сменил его, а его ледяной взгляд окинул поле боя.
— Сжать периметр, не втягиваться в затяжной бой.
Первоначальная засада нанесла врагу ощутимый урон, но неразбериха постепенно сходила на нет — бойцы Хафк всё же были отлично обучены.
Выжившие противники уже успели закрепиться за руинами и техникой, организовав методичный ответный огонь.
Свист пуль в воздухе стал куда плотнее, они с глухим стуком впивались в полуразрушенные стены.
— Под прикрытием друг друга отступаем к речной долине, — отдал приказ в рацию Саид. — У них слишком много людей, в лоб нам не выстоять.
Приказ незамедлительно пошел в исполнение.
Бойцы начали откатываться со своих позиций наподобие отступающего прилива: тройками, где одна группа прикрывала передвижение двух других, не давая огню угаснуть ни на секунду.
Саид остался в арьергарде, время от времени изрыгая из ствола пулемета огненные плевки, втаптывая обратно в укрытия любого смельчака, пытавшегося высунуться для преследования.
Но давление неумолимо возрастало.
В наушниках солдат Хафк звучали аналогичные приказы:
— Не бойтесь этого одержимого жаждой мести безумца Саида, он загнан в угол, припасы на исходе, подкрепление уже в пути, одним усилием дожмите его!
Вдали послышался рев моторов, и два луча ослепительных фар прорезали темноту, выписывая зигзаги по ухабам на пути к полю боя.
Вражеские подкрепления прибывали одно за другим.
— Гранатомет! — бросил Саид.
Боец с плечевым противотанковым гранатометом выскочил из-за укрытия, быстро прицелился, и из сопла РПГ вырвался язык ослепительно-белого пламени.
Реактивная граната с дымным шлейфом устремилась к головному бронированному пикапу и со взрывом превратила его в огромный шар пламени; искореженная машина завалилась набок у обочины.
Однако вторая машина тут же резко затормозила, и грохот установленного на ней тяжелого пулемета мгновенно залил свинцом позицию гранатометчика, заставив того укрыться под градом летящих каменных осколков.
— Уходим!
Саид короткими очередями всадил пули в бронещит тяжелого пулемета, выбив каскад искр и выиграв для откатывающегося в укрытие бойца драгоценные секунды на бросок за следующую стену.
Отступление превратилось в изнурительную позиционную борьбу.
Ободренные подходом подкреплений и поддержкой тяжелого вооружения, солдаты Хафк предприняли попытку охвата малыми силами и перешли в разведку боем.
Пули со свистом рассекали воздух, изредка раздавались разрывы гранат, от которых содрогалась земля.
У людей Саида ранение в бедро получила одна из фигур при перебежке; товарищи с криками отчаянно потащили его за собой, а из другого укрытия донесся глухой стон — в канале связи навсегда замолк чей-то голос.
— Так дело не пойдет, Старик Сай! — с нарастающей тревогой в голосе взревел Ли Сяодао. — Нам тоже пора отступать! Врагов все больше, если промедлим, нас окружат со всех сторон!
Саид оставил его слова без внимания, укрывшись за полуобрушенной бетонной стеной и быстро сменив последний пулеметный короб.
Через трещину в кладке он насчитал по меньшей мере сорок-пятьдесят темно-синих силуэтов, уверенно продвигавшихся вперед под прикрытием укрытий, а вдали продолжали блуждать огни фар.
— Всем бойцам убыть к речной долине. Рассредоточиться, действовать по обстановке и соединиться с Хасаном, — отдал приказ Саид.
— Командир, а вы? — послышался в гарнитуре встревоженный вопрос.
— Я уведу их за собой.
Бросил Саид с поразительным спокойствием, словно собирался прогуляться перед сном.
— Нет!
http://bllate.org/book/24573/2884557
Готово:
