×
⚠️ Внимание! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написать мне в ЛС ↗
Важно: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый перевод Autumn Wind's Embrace / Сплетение осенних ветров: Глава 23

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Регент, почему вы молчите? — хмуро спросил Цзяло Юй, сидя на краю топки и глядя на несколько ослабшего на постели Цзяло Яо.

— Имперский лекарь говорит, что вы носите под сердцем дитя уже больше месяца. Я просто поражен. Оказывается, вы — аньшуан, тогда Мэн-эр...

Цзяло Яо, изначально закрывший глаза, услышав это, медленно приоткрыл их:

— Мэн-эр — моя дочь.

— Регент, вы понимаете, к чему я веду, — с мрачным выражением лица произнес Цзяло Юй. С возрастом он становился всё более величественным и красивым, всё сильнее походя на своего отца. — Мэн-эр — ребенок, которого вы родили от Бай Цинтун?

Цзяло Яо не ответил.

Цзяло Юй резким движением поднялся на ноги:

— Мэн-эр — это ребенок, которого вы родили для Бай Цинтун, ведь так? Мэн-эр до сих пор официально не пожалован титул, вы ведь ждали возвращения Бай Цинтун, чтобы он дал ей имя, верно? Я должен был знать это раньше! Я должен был знать!

Цзяло Яо холодно произнес:

— Император, вы потеряли самообладание.

Цзяло Юй, в конце концов, был всего лишь восемнадцатилетним юношей. В порыве гнева он разбил стоявшую на столе чайную чашку. Но слова Цзяло Яо заставили его насильственно подавить ярость. Тяжело подышав с минуту, он постепенно успокоился и мрачно проговорил:

— Регент, отдыхайте здесь спокойно, ни о чем не беспокоясь. Мэн-эр я велю принести, чтобы она составила вам компанию, а об остальном вам заботиться не нужно.

Цзяло Яо хранил молчание. Цзяло Юй бросил на него еще один взгляд и решительным шагом покинул комнату.

Цзяло Яо посмотрел на его удаляющуюся спину и безмолвно вздохнул. Этот ребенок вырос и теперь его мысли стали совершенно непонятны. Цзяло Яо почувствовал жуткую усталость.

Утром они с Цзы Хэ покинули уединенную резиденцию и тайком вернулись в загородное поместье Регента поблизости от столицы, чтобы разобраться с некоторыми делами. Кто бы мог подумать, что на обратном пути они подвергнутся нападению.

Нападавших насчитывалось больше десятка, а Цзяло Яо взял с собой лишь Цзы Хэ да нескольких стражников, к тому же тропинка у загородного поместья была глухой и безлюдной. Хотя за свою жизнь Цзяло Яо пережил бесчисленное множество смертельных опасностей, нынешняя ситуация оказалась самой беспомощной и безвыходной. Кто же знал, что в самый критический момент с неба внезапно свалится отряд подкрепления.

Цзяло Яо узнал в них бойцов императорской специальной гвардии, охранявших покой правителя. Во всем Государстве Великая Ци численность спецподразделений не превышала пяти тысяч человек. Помимо тысячи тайных стражей, специализировавшихся на теневой работе, в руках у Цзяло Яо находилось трехтысячное карательное войско. А оставшаяся тысяча — это и была стоявшая гарнизоном в столице императорская специальная гвардия.

Поэтому с первого же взгляда на подоспевших спасителей Цзяло Яо понял, кто пожаловал. Похоже, его возвращение в столицу действительно не удалось скрыть от глаз и ушей императора.

Его привезли прямиком в императорскую резиденцию. Поскольку он получил легкие ранения, Цзяло Юй пригласил имперского лекаря проверить ему пульс, и кто бы мог подумать, что обнаружится подобный результат. Видя, как Цзяло Юй уходит с недоброжелательным выражением лица, Цзяло Яо заволновался.

Сейчас он содержался здесь под домашним арестом, а Цзы Хэ лечил тяжелые ранения, и при мысли о словах, брошенных Цзяло Юем на прощанье, он невольно начал беспокоиться за оставшегося в столице Сяо Туна.

Цзяло Яо легко опустил руку на нижнюю часть живота и опустил ресницы. Он никак не ожидал, что здесь зародыш новой хрупкой маленькой жизни. К счастью, во время нападения он не выложился в полную силу, а спасатели подоспели вовремя, иначе ребенка наверняка не удалось бы сохранить.

Цзяло Яо немного отрешенно оглаживал свой живот, размышляя о том, как бы хотелось, чтобы в этот раз родился мальчик...

— Что происходит? Где это я? Эй, вы кто такие? — Черная повязка с глаз исчезла, и Сяо Тун не сразу привык к внезапному свету, придя в себя лишь спустя мгновение.

Однако ему никто не ответил. Люди уже покинули комнату.

Сяо Тун огляделся по сторонам и обнаружил, что помещение крайне аскетично и смахивает на тюремную камеру. В ней имелось окно, но оно было наглухо закрыто. Обойдя комнату с проверкой, он не нашер ни единой лазейки или зацепки, и, нахмурившись, опустился на деревянную кровать.

Он совершенно не понимал, что происходит и кому мог насолить. Единственным объяснением казался господин Ло.

Цзяло Яо все не возвращался в поместье. Прождав с Мэн-эр до вечера и почувствовав неладное, Сяо Тун внезапно столкнулся с бесцеремонно ворвавшимися людьми, действовавшими с поразительной быстротой.

Сяо Тун сцепился с двумя из них и с изумлением обнаружил, что их движения просты и отточены, совсем не похожи на распространенные в эту эпоху боевые искусства, а напротив, подозрительно напоминают прикладной рукопашный бой, которому его учил Сяо Жуй. Не успел он и глазом моргнуть, как его сбили с ног и он потерял сознание, а очнувшись, обнаружил себя запертым в этой комнате.

Как там Мэн-эр? Яо в порядке?

Сяо Тун терзался тревогой и беспокойством. Его продержали в этой камере уже несколько дней, ежедневно принося еду через нарочных, однако шансов сбежать не представилось, так что оставалось лишь запастись терпением и ждать. Но время тянулось невыносимо медленно, временами он не выдерживал, вис на окне и начинал вопить во всю глотку:

— Эй кто-нибудь! Люди! Выпустите меня! Какого черта все подохли? Что, язык отсохнет слово молвить?!

Сяо Тун от досады сорвался на отборную ругань, от скуки гневно изливая ругательства на стены камеры.

В этот день дверь внезапно отворилась, и внутрь один за другим вошли несколько человек. Сяо Тун настороженно уставился на них и увидел, как те почтительно выстроились по стойке смирно, в то время как неспешной вальяжной походкой внутрь ступил юноша в роскошных одеждах.

Юноша показался Сяо Туну смутно знакомым:

— Ты еще кто?

Стоявший рядом человек рявкнул:

— Дерзость! Видишь императора и не кланяешься?!

Сяо Тун поковырял в ухе с самым беззаботным видом:

— Чегось?

— Ты... — человек попытался продолжить окрик, но юноша легко взмахнул рукой, и стражник поспешно отступил, захлопнув рот.

Юноша уселся на единственный в комнате стул, слегка поморщив брови при посадке — видимо, жесткое сиденье показалось ему некомфортным.

Улыбаясь с издевкой, он уставился на Сяо Туна и с насмешкой в голосе произнес:

— Бай Цинтун, я слышал, ты снова потерял память. Неужто у тебя с головой хроническое? Этот недуг что, застарелый?

Слыша, как этот парень зовет себя императором и говорит о себе во множественном числе «мы», Сяо Тун про себя изумился.

Неужели и впрямь император? Занимательно, он еще не встречал императора после обретения воспоминаний прошлой жизни.

Впрочем, заметив, что правитель молод, но держится стариковски напыщенно, а самодовольное и наглое выражение его лица почему-то с каждой секундой раздражало всё сильнее, Сяo Тун выпалил:

— Уж этого я не знаю. Может, спросите мою башку?

Лицо Цзяло Юя мгновенно переменилось:

— Какая наглость! Не боишься, что я снесу тебе голову?

Вспомнив, как Цзяло Бао на днях вкратце обрисовал его прежний статус, Сяо Тун усмехнулся:

— Не ведаю, в чем моя вина, раз император жаждет моей головы? Разве незнание не освобождает от ответственности? Хоть я ничего и не помню, но наслышан, что Бай Цинтун — лично пожалованный государем младший генерал, заслуживший первоклассные заслуги и посмертно возведенный в ранг маркиза третьего класса. Не понимаю, с какой стати император собрался казнить столь преданного и полезного для страны младшего генерала?

Цзяло Юй никак не ожидал столь быстрого ответа и на мгновение онемел. По правде говоря, он и сам погорячился: когда-то, услышав об исчезновении Бай Цинтуна на Силянском поле боя и долгих бесплодных поисках, он в душе не мог разобрать, радость ли то или утрата, а видя мрачное уныние регента, размашисто подписал указ о присвоении Бай Цинтуну ряда высоких титулов. Теперь же, когда Сяо Тун использовал это как щит, придраться и наказать его оказалось трудновато.

Какая досада! Кто это растрепал ему лишнего?

Мысленно выругался Цзяло Юй. Откуда ему было знать, что проболтался как раз его любезный двоюродный братец Цзяло Бао.

Впрочем, он изначально не планировал расправляться с Сяо Туном. Просто мысль о том, что регент внезапно оказался аньшуаном и понес от этого малца, поднимала в нем волну бешенства, не позволяя оставаться в покое, пока он не потреплет обидчика.

— Хм, я — правитель мудрый, с тобой мелочиться не стану. Раз уж тебе так по душе здешние условия, поживешь здесь подольше, — с этими словами он поднялся, собираясь уходить.

Лицо Сяо Туна слегка изменилось. Снаружи оставались дорогие его сердцу люди, как же он мог спокойно мириться с заточением?

Он тут же подобострастно заискивающе заговорил:

— Прошу ваше величество не гневаться. У недостойного башка ни к черту, многое позабыл, даже манеры растерял, посему надеюсь на великодушие императора, который не станет взыскивать с простолюдина.

Цзяло Юй с плутовской улыбкой окинул его взглядом:

— Разве я не говорил, что не взыскиваю? Поживай здесь спокойно, обижать тебя я не намерен.

Сяо Тун тревожно заерзал. В тот день он, используя одновременно мягкие и жесткие методы, выпытал у Цзяло Бао свое прошлое, однако оставалось еще множество неразгаданных тайн. К примеру, кем был приютивший его в детстве князь? Какова подлинная личина господина Ло? Какая связь существовала между ними прежде?

Цзяло Бао, остерегаясь предупреждения Цзяло Яо, не осмеливался выболтать ничего о регенте, туманно обрисовав лишь былое амплуа Бай Цинтуна. Для него это уже являлось огромным риском. Сейчас Сяо Тун чувствовал себя человеком из кромешной тьмы, наконец зависшим луч света, но луч этот то появлялся, то исчезал на расстоянии вытянутой руки, ускользая от полноценного захвата.

Питывая нежные чувства к Цзяло Яо, Сяо Тун жаждал разобраться в прошлом, чтобы решиться на серьезные отношения.

В конце концов, кроме Сяо Жуя, тот оставался единственным, кто затронул его струны души. Но ныне Цзяло Яо пропал без вести, вестей о Мэн-эр не поступало, и Сяо Тун, сгорая как на углях, готов был взять императора в заложники, лишь бы тот отпустил его на свободу.

Однако, покосившись на стражников с вздувшимися венами на висках у входа, он благоразумно отказался от глупых затей.

— Ваше величество, посмею дерзнуть спросить: чего именно вы добиваетесь?

Прижатый к стенке Цзяло Юем, Сяо Тун пошел напролом, в упор и дерзко уставившись на него.

Цзяло Юй вздрогнул и помрачнел. Именно этот взгляд! Годами он не мог выбросить его из головы.

Будь то в бытность наследником или после раннего восшествия на престол, этот юноша, старше его всего на пару лет, ни в грош его не ставил. Другие услужливо лебезили и прислуживали, но только не он, только он один...

Цзяло Юй припомнил, как в детстве тот красивый ребенок взобрался на высокий круглый валун и, указывая на них веткой, победно и звонко рассмеялся: «Я выиграл! Чего ж вы не сдаетесь?»

Яркое солнце падало на спину мальчишке, заставляя его казаться сошедшим с небес бессмертным духом — столь прекрасным, очаровательным, полным света и задора.

Цзяло Юй осознавал, что у него самого никогда подобного не было. Быть может, именно с того мгновения в нем зародилась жгучая, колючая ревность и... влечение к этому юноше.

Император испугался всплеска столь нехарактерного сердечного трепета в глубине души. Спешно взяв себя в руки, он ответил на взгляд Сяо Туна без тени робости:

— То, что я намерен делать, вовсе не тебе обсуждать.

— Что же вы хотите от меня получить? — задумчиво протянул Сяо Тун. — Я ваш подданный, а раз государь велит умереть вассалу, тот не смеет ослушаться, незачем так ухищряться и запирать меня взаперти? Всё прошлое я начисто позабыл, и коль вы не пытаетесь что-то выведать, значит, опасаетесь кого-то... Кого же именно? — Забыв о скромности, он, бормоча под нос и рассуждая вслух, неосознанно блуждал взглядом по фигуре Цзяло Юя.

Лицо правителя сменило несколько оттенков, прежде чем он резко подскочил со стула со свирепым окриком:

— Дерзость!

Все в испуге шарахнулись, и лишь Сяо Тун невозмутимо смотрел на него.

Охваченный чувством вины и перейдя от стыда к ярости, Цзяло Юй рявкнул:

— Бай Цинтун, смотрю, горбатого могила исправит, тебе еще легко отделаться заточением. Эй там, увезти его во дворец, будет у меня пажом!

Сяо Тун остолбенел! Паж — это еще что за хрень? Не евнух же часом?!

Погода становилась прохладнее. Цзяло Яо сидел в комнате, наблюдая за падающими на улице листьями, пока Мэн-эр играла у его ног. Время от времени он склонялся, чтобы перекинуться словечком с дочкой, чье милое улыбчивое личико напоминало рождественского ангелочка с лубочной картинки.

Какая идиллическая картина отцовской и детской нежности. Не будь он заточен под стражей, настроение Цзяло Яо выдалось бы превосходным.

Бай Цинтун родился в глубокую осень, но, к сожалению, справить его день рождения в этом году опять не удастся. Девятнадцать лет, еще один год за плечами.

Цзяло Яо коснулся седины на висках, с вздохом отметив, что постарел еще на год.

— Папа, а где папочка? Мэн-эр так соскучилась.

Говорят, у детей короткая память, и стоит им расстаться с кем-то на время, как они забывают человека. Однако минуло уже больше двух месяцев, а Мэн-эр все еще регулярно задавала Цзяло Яо этот вопрос, что лишний раз подтверждало неразрывную кровную связь и зов природы.

Цзяло Яо наклонился, подхватывая дочку на колени. За последнее время малышка заметно прибавила в весе, а ее косточки окрепли.

Погладив дочкину макушку и поправив запутавшиеся косички, он мягко проговорил:

— Папочка уехал в очень далекие края, но скоро вернется.

Прильнув к отцовскому телу, Мэн-эр надула губки:

— Папочки нет, и никто с Мэн-эр не играет. Никто не рассказывает сказки.

— Хочешь, папа расскажет тебе сказку?

— Не хочу, не хочу! Папа рассказывает скучно, не буду слушать, — затыкая уши, упрямо запротестовала девочка.

Уговоры не помогали, и видя, что Мэн-эр продолжает капризничать, Цзяло Яо почувствовал подступающее раздражение, помрачнел и прикрикнул:

— Прекрати баловаться, не послушаешься — папа отшлепает!

Мэн-эр никогда прежде не слышала столь сурового окрика от отца. Опешив на секунду, она накопила в огромных глазах слезы, после чего разразилась громким ревом.

Громкий плач дочери застал Цзяло Яо врасплох. Растерявшись, он бросился успокаивать ее мягкими словами, но Мэн-эр не унималась, причитая и всхлипывая:

— Папа бьет меня, папа злой! Хочу папочку... уа-уа... хочу папочку...

Разозленный и расстроенный Цзяло Яо почувствовал нервное напряжение, в какой-то момент ему даже захотелось отхлестать дочь по мягкому месту, но он сдержался. Ссадив девочку на пол, он раздраженно бросил:

— Ну плачь, плачь, папа больше не станет с тобой возиться.

Ножки Мэн-эр подкосились, и она уселась прямо на полу, заливаясь слезами.

Вошедший Цзяло Юй застал именно эту сцену. Замешкавшись на мгновение, он поспешил поднять Мэн-эр на руки.

— Мэн-эр, что случилось? Кто обидел? Расскажи брату-императору, брат-император накажет обидчика.

Сквозь всхлипывания Мэн-эр жалобно уставилась на Цзяло Яо.

Душу Цзяло Яо снедало раздражение:

— Унеси ее. Ступай, ступай.

Унесши Мэн-эр в соседнюю комнату и поуспокаивая немного, Цзяло Юй передал ее слугам, а вернувшись, произнес:

— Регент, что с вами? Мэн-эр еще мала, не сердитесь на нее.

Не удостоив его ответа, Цзяло Яо сам подкатил кресло-каталку к постели, опираясь на ложе в попытке перебраться.

— Осторожней, регент, я велю кому-нибудь помочь вам, — бросился на помощь Цзяло Юй.

Цзяло Яо оттолкнул его руку:

— Не нужно. Я справлюсь сам.

Цзяло Юй нахмурился:

— Регент, ваше положение сейчас особенное, что если вы упадете или ударитесь?

Бросив на него взгляд, Цзяло Яо равнодушно обронил:

— Я привык, что за мной ухаживает Цзы Хэ, чужая помощь мне в тягость. Раны Цзы Хэ должны были зажить, позовите его ко мне.

Цзяло Юй промолчал.

Цзяло Яо вздохнул:

— Ты вырос, обзавелся собственным умом и перестал ставить меня, своего дядю, ни во что. Даже прислугу выбрать по своему вкусу мне не дозволяешь.

— Что вы говорите, регент. Разве все слуги в этой усадьбе не приставлены к вашим услугам?

— Я же сказал, что привык к другим. — Цзяло Яо отдернул легкое покрывало с колен, холодно и отстраненно излучая непреклонный властный авторитет.

Поколебавшись, Цзяло Юй согласился:

— Хорошо, я понял.

Украдкой бросив взгляд на живот Цзяло Яо, где на четвертом месяце беременности округлость еще не бросалась в глаза, но талия уже потеряла прежнюю тонкость, он отметил расплывшуюся линию силуэта. Сам он никогда не видел беременных; хотя состоял в браке почти три года и владел гаремом красавиц, потомства не нажил, а потому испытывал жгучее любопытство к состоянию Цзяло Яо. Правда, стоило вспомнить отца ребенка, как накатывала волна раздражения.

Прошло уже более двух месяцев с тех пор, как он привел Сяо Туна во дворец, и этот прохвост ни на секунду не оставлял попыток сбежать. И где только храбрости набрался — вздумал удирать из самой охраняемой и строгого режима имперской резиденции Государства Великая Ци! Сущее безумие. Хуже всего то, что после поимки он не выказывал ни капли раскаяния, неизменно находя нелепейшие, абсурдные оправдания, чтобы избежать наказания.

Что? Любовался луной? Ночь темна хоть глаз выколи, на небе и звезд-то пара штук, какой к черту луной ты любовался?! Что? Потому и свернул не туда, и это простительно? Бесит до чертиков!

Что? Не мог отыскать уборную? Абсурд, неужто в столичном дворце Великой Ци нужники строят у ворот Шуньтянь? Что? Именно потому что не знал, есть ли она там, заглянул проверить, и это проявление жажды знаний? Проваливай!

Что? Заблудился по дороге на кухню? Кухня на западе, какого черта тебя понесло на север?! Что? Не отличаешь север от юга? Да ты за эти два месяца изучил дворец вдоль и поперек так, будто здесь призраки водятся!

Вспоминая последние два с лишним месяца пребывания Сяо Туна в роли пажа, Цзяло Юй понимал, что это были самые отрадные и одновременно мучительные месяцы в его жизни. Зрелище озадаченной физиономии Сяо Туна доставляло огромное удовольствие, но частые приступы гнева от его выходок изматывали — сплошное противоречие.

Вообще-то он вполне мог найти предлог для порки наглеца, но, вспоминая регента, приходилось соблюдать приличия. К тому же в том ледяном дворце лишь Сяо Тун не испытывал перед ним страха, временами даже демонстрируя пренебрежение. Но Цзяло Юю отчасти нравилось это подобие равенства, казалось, иметь рядом столь живого человека неплохо.

Размышления о Сяо Туне незаметно увели его мысли в сторону.

Цзяло Яо украдкой следил за его выражением лица, втайне содрогаясь. Пожалуй, родственные узы дяди и племянника существовали не на словах, раз он угадал, о ком думает император. Пусть Цзяло Яо и томился под домашним арестом в этой усадьбе, влияние его простиралось повсюду, и вскоре он наладил связь с внешним миром. Узнав, что Сяо Тун увезен во дворец Цзяло Юем, он испытал острую тревогу и боль.

Цели племянника оставались неясны. Но дворцовые порядки строги, иерархия железобетонна, и с бунтарским нравом Сяо Туна немудрено было лишиться головы.

Слегка кашлянув, Цзяло Яо произвел выпад:

— Ваше величество, я гощу здесь уже долгое время, позвольте узнать, когда смогу вернуться домой?

Цзяло Юй опомнился:

— Разве регенту неуютно в этих стенах?

Холодно произнес Цзяло Яо:

— Всему есть предел.

Улыбнувшись, Цзяло Юй успокоил его:

— Не беспокойтесь. Мало кто знает о вашем возвращении в столицу, поживите здесь спокойно, а как разрешитесь от бремени — поговорим.

Помолчав секунду, Цзяло Яо поинтересовался:

— Удалось ли вашему величеству напасть на след тех недавних убийц?

Лицо Цзяло Юя посуровело:

— Я веду розыск.

Цзяло Яо хмыкнул:

— Боюсь, все закончится пшиком, как и два года назад.

— Регент мне не верит?

Окинув его взглядом, Цзяло Яо предпочел не доводить дело до открытого конфликта:

— Император заблуждается. Я устал и хотел бы отдохнуть.

Видя, как тот небрежно отворачивается и ложится спиной, явно демонстрируя желание выпроводить гостя, Цзяло Юй растерялся.

— Регент... — жалобно позвал он, но ответа не последовало, и ему пришлось уйти несолоно хлебавши.

Он не злился, просто изначально рассчитывал поплакаться дяде, вернуть былую близость, но вместо этого ощутил лишь растущую пропасть между ними, отчего на душе скребли кошки.

Во всем виноват этот Бай Цинтун. Не укради он регента, дядя по-прежнему относился бы к нему лучше всех!

Скрипя зубами, Цзяло Юй решил вернуться к прерванным терзаниям Сяо Туна.

На самом деле, спасая попавшего в засаду Цзяло Яо и отправляя его в секретную загородную резиденцию, он не преследовал дурных целей, опасаясь лишь повторных покушений на дядю и желая защитить его собственными силами. Но когда имперский лекарь диагностировал беременность, гнев залил разум Цзяло Юя, и в порыве бешенства он отдал приказ арестовать Бай Цинтуна в поместье Ло, бросив того в подземелье.

Тогда решение продиктовалось сиюминутной злобой, и дальнейшая судьба пленника не продумывалась. Позже перевод во дворец преследовал две цели: усилить надзор и дать регенту повод для сдерживания, дабы тот не помышлял о побеге. Ну а третья... заключалась в желании потрепать Бай Цинтуну нервы.

Сяо Тун оцепенело взирал на бесконечные ряды заполненных книжных шкафов...

Сопровождавший евнух пояснил:

— А-Тун, его величество приказал тебе за три дня разобрать и упорядочить все книги в этом хранилище. Вот старый реестр, ознакомься.

Глядя на толщину каталога ровно в метр, Сяо Тун едва не разрыдался.

— Я что, совсем один?!

Евнух сочувственно вздохнул:

— Император распорядился: никакой посторонней помощи. Всего здесь числится более тридцати пяти тысяч томов. А-Тун... береги себя. С этими словами он затворил дверь снаружи, оставив парня в одиночестве среди фолиантов.

Охрипший от уныния Сяо Тун помнил, что человек под крышей вынужден гнуть спину, поэтому послушно открыл реестр, принявшись сверять и разыскивать книги на полках. К счастью, большинство начертаний в каталогах оказались ему знакомы, что значительно сэкономило силы.

Хранилище представляло собой небольшую дворцовую библиотеку, но из-за малочисленности августейших отпрысков в последние годы ею пренебрегли, и помещение постепенно заросло пылью и хаосом.

Сверяя книги по списку, Сяо Тун не заметил, как прошел день. Снаружи доставили ужин, он кое-как перекусил, а ночь провел на кушетке в прихожей хранилища. На следующий день работа возобновилась, однако от непрерывного мелькания страниц в глазах закружилось, рука дрогнула, и со стеллажа сорвалась целая кипа фолиантов.

Присев на корточки, Сяо Тун принялся подбирать упавшее, как вдруг замер: его взгляд впился в раскрытую страницу книги, лицо побледнело, а в голове зашумело. На полях красовалась еле заметная приписка карандашом.

Почерк был предельно прост и до боли знаком — цепочка английских букв, заканчивавшихся точкой.

Джающими пальцами Сяо Тун поднял фолиант, переворачивая лист за листом.

То был сборник мифов и легенд древности, в промежутках между строк которого виднелись лаконичные пометки на английском. Например: «забавно», «похоже, предание о потопе существует и в этом мире», «Фуси, оказывается, аньшуан» и т. д.

Пусть чернила поблекли и выцвели, он безошибочно узнал почерк.

Пролистав книгу до конца и застыв в оцепенении на пару мгновений, Сяо Тун отвесил себе звонкую пощечину.

Дурак! Какой же он дурак! Здесь императорское хранилище, откуда бы взяться чужим фолиантам. Раз Сяо Жуй издавал армейские наставления для двора, он неизбежно был связан с правящим родом.

Осененный догадкой, Сяо Тун с жаром принялся перерывать стеллажи. Он копался сутки напролет, и, возможно, дух Сяо Жуя действительно хранил его: когда силы почти иссякли, среди стопки старых бумаг выскользнула неприметная тетрадь в мягкой обложке.

К тому моменту глаза Сяо Туна отчаянно болели, зрение расплывалось. Выпавшую книгу он подобрал машинально, но стоило открыть обложку, как тело пробила крупная дрожь.

Он дрожал всем существом, не в силах сдержать спазмы. Он понял: он нашел то, что искал.

Перед ним лежал личный дневник, написанный по-английски.

Десятое число десятого месяца, ясно.

Сегодня прекрасная погода, в гареме царит мир и покой. Торговый коридор налажен, и дышать стало намного легче.

Янь Е в отличном расположении духа, хочет вывезти всю семью на загородную охоту. Больше всех шумели Мин-эр и Лань-эр, голова разболелась от их криков.

Возиться с выводком — сплошная морока. Я говорил, что трое — в самый раз: мальчик, девочка и аньшуан. Ровно сколько нужно. Кто же знал, что родится столько, и каждый требует столько заботы.

Ну что ж, ладно, поездка всей семьей на свежий воздух пойдет на пользу, раз уж Янь Е выдался свободный денек, да и мы давненько не уединялись.

...

Пятнадцатое число десятого месяца, холодает.

В горах еще свежо, но настроение у всех отменное. Тун-эр остался в столице разгребать дела, а Мин-эр, предоставленный сам себе, носился со стражей весь день, настреляв семерых зайцев, трех гусей, двух лис и самца оленя — только тигра не хватало.

Вот же неэкологичный мальчишка, совершенно не бережет лесную фауну, в прошлой жизни за такое общество защиты животных засудило бы.

Янь Е в охоте не участвовал. Прошлой ночью попытался взять инициативу в постели, но я его осадил. Впрочем, иногда можно и уступить, но у него отвратительная техника, трехлетней давности раза мне хватило выше крыши, повторять нельзя ни в коем случае. Так что нынче ему оставалось лишь наблюдать со стороны, о седле пусть даже не мечтает. Хе-хе.

Однако бедра у него все те же крепкие, неужто сказываются занятия боевыми искусствами? Впрочем, в последние годы тренировок я за ним особо не замечал.

Мне нравятся его бёдра.

……

Двадцатое октября, малый снег.

Мин-эр свалился с лошади, к счастью, отделался легким ушибом. Янь Е отчитал его на все корки. В последнее время у него намечается тенденция к вспыльчивости.

Но Мин-эр — мальчик храбрый и дерзкий, больше всех похож на Янь Е. Вот только характер слишком безрассудный, и в кого он такой? Разве что немного в Туна.

Опять вспомнил про Туна. Эх, боги обязательно должны защитить его!

В последние годы я вспоминаю о Туне всё реже и реже. Неужели это потому, что я слишком счастлив? Я верю, что раз уж сам смог переродиться, то и Тун непременно сможет возродиться. Где бы он ни находился, я буду молиться за него.

……

Первое ноября, ясная погода.

Какой поистине удивительный день. Янь Е каким-то образом снова забеременел, я никак не ожидал. Но небеса, ему ведь уже тридцать девять, в следующем году исполнится сорок, а я вовсе не планировал заводить с ним ещё детей.

Средства контрацепции в этом мире донельзя паршивые. Ни презервативов, ни противозачаточных таблеток — детишки лезут один за другим, как грибы после дождя.

Похоже, снова придётся воздерживаться. Впрочем, я ещё могу стерпеть, но вот здоровье Янь Е вызывает у меня сильное беспокойство. Возраст уже не тот, он рожает в зрелые годы. Только вот сам он, похоже, особо не переживает. В прошлый раз при рождении Янь-эр были тяжелые роды, я тогда натерпелся страху. Я ведь уже поклялся, что больше не позволю ему рожать. Это случайность, чистая случайность.

Ладно, ребёнок появится на свет только следующим летом, ещё есть время как следует заняться его здоровьем. В ближайшее время нужно взять государственные дела на себя, нельзя давать ему переутомляться.

http://bllate.org/book/24567/2883107

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода