Глава 8
Цзунь Син в ту самую минуту уже начал вербовку:
— Сейчас уже за полночь. Если мы не сможем уничтожить злого духа сегодня вечером, мы провалим экзамен. Вообще-то, на прошлых экзаменах все всегда работали сообща. В конце концов, мы все еще ученики, кому под силу в одиночку справиться с таким ужасным злым духом?
Он бил прямо в цель: во-первых, время поджимало, во-вторых, силы каждого были ограничены. И тут же с шумом поднялись семь человек, которые встали позади Цзунь Сина.
Однако Цзунь Син остался не слишком доволен. Он бросил взгляд на Лу Миньцзя и ее столик.
Поскольку семья Лу в последние годы пользовалась огромным влиянием, а по словам Сяо Е, Лу Миньцзя обладала колоссальной силой и слыла известным маленьким гением их поколения, вокруг нее тоже собралось пять человек.
Цзунь Син обратился к Лу Миньцзя:
— Мисс Лу, давай на этот раз не будем действовать по отдельности.
Лу Миньцзя усмехнулась — вовсе не выглядя такой испуганной, как только что:
— Нам нужно кое-что обсудить.
Цзунь Син, судя по всему, остался крайне недоволен. Издав неопределенный звук и бросив мимолетный взгляд на столик Шэнь Цяньхэ — вероятно, посчитав, что ни незнакомцы Шэнь Цяньхэ и Бай Сань, ни пухлый Сяо Е, с первого взгляда не производивший впечатления сильного бойца, не годятся в помощники, — он даже не позвал их и просто зашагал прочь.
Сяо Е немного занервничал:
— Вдруг они поймают его первыми, и мы проиграем?
Шэнь Цяньхэ ответил с полной уверенностью:
— Не переживай. Разница лишь в том, чтобы сбегать один раз или дважды.
Сяо Е: ……
Однако не успели они перекинуться и парой слов, как из глубины деревни донесся пронзительный, полный отчаяния вопль. Звук раздался не так уж близко: группа Цзунь Сина только что отбыла, так что крик явно исходил не от них.
Шэнь Цяньхэ мгновенно отреагировал:
— На деревню напал злой дух!
Его слова еще не затихли, а он уже сорвался с места.
Вслед за ним бросились Сяо Е и Бай Сань. Скорость Сяо Е Шэнь Цяньхэ уже успел оценить по достоинству, но вот Бай Сань, к его удивлению, бежал ничуть не медленнее. На бегу Шэнь Цяньхэ полюбопытствовал:
— Ты что, на надзирателе эту сноровку натренировал?
Бай Сань:
— Это ты что, начал мной интересоваться?
Шэнь Цяньхэ с легкостью обогнал его и бросил на ходу:
— Нет, я просто подумал, что зря недооценивал свиные ножки.
Бай Сань: ……
Цзунь Син ушел раньше, но эти трое двигались быстрее всех, и обе группы прибыли на место практически одновременно.
Кричал кто-то в доме посреди деревни, у которого уже собралось немало местных жителей. Войдя внутрь, они увидели лишь лужи крови и лежавшего посреди двора человека, похожего на обрубок бревна — от боли он потерял сознание.
Рядом с ним находились двое стариков, судя по всему, его родители. Однако они не рыдали, как полагается нормальным родителям, а с омертвелым видом срезали с него одежду, обнажая окровавленные культи со торчащими наружу обломками костей, после чего принялись щедро сыпать на раны какой-то черный порошок.
Этот порошок, должно быть, обладал кровоостанавливающим действием, но жутко жжег.
Человек, только что отключившийся от боли, снова пришел в себя в судорогах, испуская истошный визг:
— Мама, мне больно!
Шэнь Цяньхэ слушал это, нахмурившись.
В этот момент подоспела и Лу Миньцзя. Цзунь Син уже допрашивал сельчан, спрашивая, не видели ли они женщину-духа; Лу Миньцзя тоже внимательно смотрела на людей.
Цзунь Син быстро получил ответ: женщина-дух, должно быть, сбежала, однако она по-прежнему находилась где-то в деревде и никуда не ушла. Собрав своих людей, он бросился в погоню.
Сяо Е забеспокоился и спросил Шэнь Цяньхэ:
— Нам тоже стоит пойти за ними?
Шэнь Цяньхэ покачал головой:
— Не нужно. Тебе не кажется, что здесь что-то не так?
Сяо Е присмотрелся повнимательнее, и на его лице проступило выражение внезапного озарения:
— И правда, никого нет!
Шэнь Цяньхэ кивнул и сказал ему:
— Дело слишком странное, я намерен расспросить их самих.
Сяо Е не имел ничего против, однако с большой бдительностью заметил, что люди Лу Миньцзя, похоже, тоже разгадали секрет: несколько человек о чем-то шептались, глядя на сельчан, и на их лицах тоже отразилось понимание.
Сяо Е почувствовал легкое беспокойство:
— Они ведь тоже догадались, да?
Шэнь Цяньхэ отмахнулся с полной беспечностью:
— Чего бояться, для прохождения экзамена необязательно быть непременно первыми.
Он покосился на деревенского жителя, который то кричал от боли, так снова терял сознание, после чего счел за благо оставить его в покое и, увлекая за собой Сяо Е, направился к окраине деревни:
— Пойдем расспросим тех остальных. Этот парень еще не сошел с ума, значит, и те четверо, надо полагать, не обезумели.
Они быстро добрались до того самого первого дома, где встретили человека, которого Шэнь Цяньхэ про себя окрестил Сюй Цзя — просто для удобства.
Сюй Цзя, судя по всему, услышал звук открывающейся двери и снова взревел. Посреди ночи его голос звучал пронзительно и безумно, внушая куда больший ужас, чем днем.
Сяо Е до смерти испугался, у него даже коленки затряслись, зато Шэнь Цяньхэ чувствовал себя как рыба в воде: он вошел в комнату и уселся прямо перед ревущим мужчиной, лицом к лицу.
Сюй Цзя явно опешил и захлебнулся на полуслове.
Воспользовавшись моментом, Шэнь Цяньхэ поинтересовался:
— Эй, вы ведь крепко обидели ту женщину-духа, да?
В глубокой ночи лунный свет едва проникал внутрь, и безумное лицо Сюй Цзя мгновенно исказилось так, словно его разъярили; он принялся исступленно орать, выражая дикое желание наброситься и разорвать Шэнь Цяньхэ на куски.
Шэнь Цяньхэ сохранял абсолютное спокойствие и задал следующий вопрос:
— Вы убили ее ребенка?
Сюй Цзя продолжал орать.
Шэнь Цяньхэ кивнул:
— Похоже, так оно и есть.
Сюй Цзя: ……
Сяо Е: ……
Бай Сань: Ха-ха-ха, какой же он прелестный.
Сюй Цзя разразился еще более яростным ревом — очевидно, он посчитал, что Шэнь Цяньхэ совершенно извратил суть дела, и выражал крайнее недовольство. Однако Шэнь Цяньхэ не собирался больше его слушать; повернувшись к Сяо Е, он скомандовал:
— Тащи сюда в эту комнату остальных троих. Боюсь, если расспрашивать только его одного, правды не добиться — истина всплывет только тогда, когда людей соберется больше.
Сяо Е в этот момент уже было не до смеха, его колени дрожали:
— Обязательно так усложнять?
Шэнь Цяньхэ ответил:
— Обязательно! Это принесет тебе очки.
Сяо Е: ……смирившись со своей участью, он поплелся наружу.
Тогда Шэнь Цяньхэ перевел взгляд на Бай Саня. Тот невозмутимо смотрел на него, явно не веря, что Шэнь Цяньхэ сможет заставить его подчиниться. Но тут Шэнь Цяньхэ недовольно бросил:
— Ты же собирался за мной ухаживать? И совсем не умеешь читать обстановку — это у тебя эмоциональный интеллект хромает или искренности ни гроша?
Бай Сань: ……молча вышел.
Оба действовали быстро: Бай Сань работал споро, а Сяо Е торопился из страха, что эти калеки вцепятся ему в глотку сзади. Вскоре они приволокли еще трех человек. Всех четверых уложили в ряд на кровати вместе с Сюй Цзя, и те дружно затянули совместный рев, вмиг превратив комнату в базарную площадь.
Сяо Е во всю мочь сорванного голоса доложил Шэнь Цяньхэ:
— Оставшихся троих забрали люди Лу Миньцзя.
Шэнь Цяньхэ не придал этому значения. Повысив голос, он рявкнул на всю четверку:
— А ну заткнитесь!
Никто его не послушал.
Тогда Шэнь Цяньхэ извлек из кармана шкатулку — поскольку Небесные Мастера отправляются на поимку духов с артефактами, правила позволяли участникам пронести с собой кое-какие вещи. Обратившись к лежащим, он объявил:
— Вы когда-нибудь слышали о черной нефритовой мастике для срастания костей? Она способна вернуть к жизни мертвеца и нарастить плоть на скелете. Это как раз она.
В комнате мгновенно воцарилась абсолютная тишина.
Огромная популярность романов о боевых искусствах пера господина Цзинь Юна принесла свои плоды: даже в затерянных горных деревушках название Книга и Меч или похожие произведения ни для кого не были внове.
Шэнь Цяньхэ остался весьма доволен — с тех пор как он очнулся, он превратился в этакую куклу из телевизора, последней его страстью стали романы Цзинь Юна, и он уже прочел все версии Книги и Меча.
Что до Сяо Е и Бай Саня, то на лице Сяо Е застыло выражение потрясения — мол, разве можно было провернуть такое? — а на смуглом лице Бай Саня эмоций разглядеть не удавалось, но глаза слегка блестели.
Шэнь Цяньхэ пресек любые попытки подкопа:
— Только не смей обвинять меня в жульничестве, это целиком и полностью мои способности.
Бай Сань заметил:
— На самом деле тебе необязательно было возиться. Хватило бы и пары хороших затрещин.
Лежащие люди: *в дрожи съеживаются*…
Шэнь Цяньхэ на мгновение замер, а затем обратился к четверке:
— Видите? Сотрудничество со мной оставляет вам шанс снова встать на ноги, а союз с ним — верная смерть. Думаю, теперь вы знаете, кого выбрать!
Бай Сань: ……
Шэнь Цяньхэ строго посмотрел на них:
— Всего один тюбик, один шанс. Игра на скорость: тот, кто первым выложит мне всю правду, получит его.
Не давая им времени на раздумья, он отсчитал:
— Три, два, один!
Едва умолк его голос, как все четверо завопили:
— Я!
Шэнь Цяньхэ указал на Сюй Цзя, который успел первым:
— Говори ты.
Уставившись на заветную шкатулку, Сюй Цзя торопливо затараторил:
— Женщина-дух родилась из чудовищной обиды местных женщин. В нашу деревню явился злобный дух и потребовал ежегодно отдавать ему в дань по десять младенцев, пригрозив перебить всех жителей, если мы откажемся. Деваться было некуда, и нам пришлось заставлять рожать всех женщин подряд, до изнеможения. Позже женщины покончили с собой, превратились в злых духов и теперь мстят нам!
Закончив говорить, он с тревогой спросил:
— Отдадите мне? Я же всё рассказал!
Однако лица всех троих присутствующих оставались холодными.
Каких-то жалких сотня с небольшим слов — и какая же за ними скрывалась жестокая судьба.
Только представьте: все женщины деревни обязаны были рожать детей, причем младенцев отдавали в жертву злому духу. Разве могли они этого хотеть? И как тогда эти мужчины, не способные к деторождению, и старухи должны были с ними обращаться?
Вероятно, точно так же, как они обращались с ними сейчас: ломали руки и ноги, запирали в темных, сырых хижинах, заставляя беременеть и рожать, снова беременеть и снова рожать.
Если собственный мужчина был на это неспособен, звали другого.
И речь шла не только о женах — возможно, о чужих женах, о собственных сестрах, матерях и даже дочерях.
Какую же боль они испытывали, разлучаясь раз и навсегда со своими детьми! Какую боль приносило предательство и использование со стороны собственных кровных родственников?!
К тому же, именно эти люди подверглись мести первыми — а значит, их ненавидели лютой, всепоглощающей ненавистью.
То, что они сотворили, было куда страшнее!
Шэнь Цяньхэ ледяным взглядом окинул четверку. Его кулаки сжимались раз за разом, и лишь с большим трудом он удержался от того, чтобы собственноручно прикончить их. Он холодно бросил:
— Кто этот злой дух?
Сюй Цзя торопливо забормотал:
— Не знаю, мы ее в глаза не видели, мы просто относили детей в деревенское святилище.
Шэнь Цяньхэ кивнул, бросил шкатулку на изрядном расстоянии от Сюй Цзя и бросил:
— Забирай, мажь сам.
Он круто развернулся и вышел из комнаты, сопровождаемый озлобленной руганью Сюй Цзя.
Так им и надо!
Шэнь Цяньхэ презрительно сплюнул.
Однако он не заметил, как вышедший последним Бай Сань без малейших угрызений совести подобрал парчовую шкатулку и унес с собой!
Снаружи, откуда-то издали, уже доносились звуки схватки — очевидно, Цзунь Син и его люди отыскали женщину-духа. Шэнь Цяньхэ поспешно потащил за собой Сяо Е. Едва прибыв на место, они были потрясены.
Хотя Цзунь Син утверждал, что речь шла о женщине-духе, то, что предстало перед их глазами, походило вовсе не на обычного духа, а на жуткое чудовище.
У него было бесчисленное множество голов и туловищ, и каждое принадлежало женщине с лицами, залитыми кровью и слезами. Самой старшей на вид было около сорока, младшей — едва за десяток; все они явно были жертвами из этой деревни.
Из восьми членов группы Цзунь Сина в живых осталось только трое, и сейчас они творили заклинания с помощью мечей из древесины персикового дерева, пытаясь отогнать нечисть. Шэнь Цяньхэ при виде этого невольно покачал головой: несчастные женщины не были злобными духами, и выбранный метод явно вел в неверном направлении. К счастью, боевой потенциал Цзунь Сина оставлял желать лучшего — если бы он и вправду уничтожил женщину-духа, они бы окончательно лишились права на прохождение экзамена!
Однако Меч из Древесины Персикового Девева являлся предметом чистейшей янской и несокрушимой энергии, и удары им причиняли настоящую боль. Разъяренный дух внезапно породил из своего тела отделившуюся женскую фигуру. Та прямо на лету стремительно увеличилась в размерах, превратившись в тончайший плащ из кожи, и ринулась на Цзунь Сина.
Цзунь Син испуганно отшатнулся, лихорадочно взмахивая мечом из древесины персикового дерева, но спасение собственной шкуры и смертный бой — вещи совершенно разного порядка. В мгновение ока кожаный покров опутался вокруг него; словно кокон шелкопряда, он покатился по земле и замер, а кожаная оболочка тут же опала и сжалась.
Сяо Е остолбенел:
— Цзунь Син выбыл.
Чудовище явно записало их всех в одну компанию: из его тела мгновенно отделилось еще пять шкур, которые устремились прямо на них.
Шэнь Цяньхэ тут же крикнул двум оставшимся незнакомцам:
— Не атакуйте ее, используйте очищающие талисманы!
Стоило ему произнести это, как на арене тут же появилось несколько человек, швыряющих талисманы.
Сам же Шэнь Цяньхэ прокусил левую руку и принялся выводить в воздухе пальцами письмена талисмана. Его кровь, казалось, превратилась в жидкое золото, испуская в пространстве слабое сияние. Стоило кожáным оболочкам налететь на золотую сеть, как они истошно заверещали, вспыхнули ярким пламенем и тут же обратились в ничто.
Вскоре он завершил начертание талисмана, и вспышка золотого света, подобно небесной сети, накрыла женщину-дух. Шэнь Цяньхэ забормотал заклинание: повсюду взметнулось пламя, но не было слышно ни единого стона. Вскоре огонь постепенно угас, а в центре пепелища осталось стоять несколько десятков плотно прижавшихся друг к другу женщин.
Каждая из них выглядела донельзя изможденной — очевидно, в час гибели им довелось претерпеть долгие годы жестоких мук.
От автора:
Му Цзунь: из-за того, что у него плохо получается препираться с женой, он ежедневно получает от нее отповедь.
http://bllate.org/book/24562/2881870
Готово:
