Цзян Суй стояла у двери, опустив голову. Чёрные пряди волос скрывали выражение её лица — изящного, но сейчас казавшегося несколько некрасивым.
Слова, смутно доносившиеся из запертой комнаты, на самом деле открывали многое.
То было нечто, о чём она изо всех сил заставляла себя пока не думать, но вместе с тем не могла не думать.
Разве всё, что она делала до сих пор, не ради возможности по-настоящему почувствовать, прикоснуться к этому человеку?
Хватит.
Цзян Суй подняла правую руку, чувствуя, как под грудной клеткой бьётся сердце — всё так же, как и всегда.
Нельзя всё это испортить.
Однако рождающееся в глубине души желание присосалось к ней подобно зловещему червю, неотступно следуя по пятам.
Оставь её.
Она слегка прижалась второй рукой к деревянной створке, словно надеясь таким образом уловить дыхание того человека, что находился внутри.
Оставь её.
Это то, чего я так долго жаждала в прошлом...
— Хозяйка, это то, что вы велели кухне обязательно передать госпоже Лин... — Служанка, завернув за угол, торопливо опустила голову, притворяясь, будто совершенно не заметила, как хозяйку поместья выставили за дверь, а на её лице всё ещё застыло выражение тоскливой привязанности.
Цзян Суй с усилием прикусила кончик языка, и привкус крови во рту вместе с лёгкой болью вернули её разум к ясности.
Она приняла поднос, на её лице появилась точно такая же улыбка, какую видела Линь Циюэ, но отданный приказ прозвучал предельно холодно:
— Стучи.
Шум дождя за окном затихал.
Дожди в эту пору всегда такие: приходят спешно и уходят так же быстро. На стекле с изящным узором проступил тонкий слой водяной дымки, и если глядеть отсюда наружу, то, пожалуй, в солнечный день действительно можно было бы отчётливо разглядеть то самое гинкго.
Но в этот самый момент виднелись лишь смутные, похожие на призрачные тени очертания, запечатлевшиеся на подоконнике.
Быть может, всё это фальшивка, в конце концов, Система говорила, что это мир из книги, — подумала она.
Но Линь Циюэ распахнула окно.
Лёгкий ветерок, напоенный влажностью молодой травы, пронёсся по комнате, взметнув пряди у неё на щеках и выметая застоявшийся воздух.
[Мы провели в этом мире уже столько времени... хоть и непонятно почему... Ах да, те прошлые расы ведь очень быстро...]
[Как странно... Я и сама этого не знаю... Всё это мне старшие подсказывали.]
Старшие? Линь Циюэ посмаковала это слово и уже собиралась расспросить о чём-то ещё, как вдруг услышала стук в дверь. Она оборвала попытки вытянуть из Системы информацию и, чуть повысив голос, крикнула:
— Войдите.
Омытые дождём листья гинкго слегка дрожали на ветру, излучая слабое сияние, и внезапный луч солнца пробился сквозь листву прямо в комнату.
Её смоляно-чёрные волосы тоже покрылись тонким золотистым сиянием — совсем как во многие из прошлых раз...
Беспричинно, бессознательно.
С грохотом поднос выпал из чьих-то рук и рухнул на пол.
Прохладный солнечный свет падал на прильнувших друг к другу девушек.
Линь Циюэ медленно моргнула и, чувствуя, как её внезапно обняло и крепко прижало к себе разгорячённое тело, озадаченно спросила:
— Госпожа Цзян, что случилось?
Всего-то прошло два дня, а она, кажется, уже успела привыкнуть к тому, что Цзян Суй то и дело норовит заключить её в объятия при любом удобном случае.
Она перевела взгляд на служанку, застывшую у дверей, в надежде хоть что-то прояснить.
Однако та лишь слегка поклонилась и поспешно закрыла за собой дверь.
Тело, обхватившее её наподобие осьминога, продолжало мелко подрагивать. Линь Циюэ бессильно вздохнула, приложила немного усилий, отлепила её от себя и, уставившись в глаза девушки, слабо мерцавшие в лучах солнца, произнесла:
— Ладно, выкладывай.
[Кроме утешений, я ничего говорить не стану.]
В конце концов, это главная героиня этого мира, и она заслуживает хотя бы этого проявления уважения.
— Разумеется, вовсе не потому, что мне стало жалко Цзян Суй, когда я увидела её в таком виде.
Утешающе похлопав героиню по спине, подумала она.
Цзян Суй по-прежнему жадно упивалась прохладной кожей на шее возлюбленной. Глядя на световые пятна, плясавшие на красном деревянном полу под дуновением ветерка, она отстранённым голосом промолвила:
— ...Потому что ты то и дело являешься мне в грёзах.
Долгое время она не могла провести чёткую грань между реальностью и иллюзией, полагая, что та девушка, которая время от времени появлялась рядом с ней и от макушки до пят соответствовала всем её идеалам, была лишь плодом её воображения.
[Грёзы... Неужели всё из-за того, что я вечно перезапускаю мир, синхронизируя его с другой реальностью... Это ненаучно... Неужели мои технологии и вправду настолько...]
Линь Циюэ втянула носом нежный аромат, исходивший от женщины, на мгновение задумалась, привычно заглушив бормотание Системы, и холодно спросила:
— И как по-твоему, я сейчас — тоже плод твоих грёзов?
Тело Цзян Суй качнулось, словно от толчка. Она подняла голову и улыбнулась:
— Нет. Потому что ты разговариваешь со мной.
Даже если ты сблизилась со мной лишь ради того, чтобы уйти — неважно. В этот не самый прохладный день на стыке весны и лета Цзян Суй приняла решение.
Это и так щедрый дар судьбы.
Она не смела просить о большем.
Линь Циюэ нахмурилась, до конца не понимая, что здесь происходит. Она уже собиралась расспросить её дальше, как женщина, вмиг растерявшая всю свою тихую меланхолию, вдруг что-то вспомнила и перебила её:
— Циюэ, там есть стеклянная оранжерея.
Цзян Суй указала на проблеснувший среди зелёной листвы огонёк и продолжила:
— Я долго искала те самые цветы из ботанического атласа, который ты вечно разглядывала. Хочешь сходить посмотреть?
Она протянула руку к Линь Циюэ, втайне испытывая лёгкую нервозность и трепетное ожидание.
Линь Циюэ опустила взгляд на протянутую ладонь, с трудом выудив из давно забытых уголков памяти воспоминания, связанные с растениями.
Похоже, главная героиня этого мира действительно повстречала её из другого мира в какой-то из прошлых моментов.
[Как же здорово!]
Стеклянный шар ярко вспыхнул и зачастил пуще прежнего:
[Циюэ, раз уж вы так близки, то причина гибели этого мира...]
Линь Циюэ неторопливо протянула руку навстречу этой упорно тянущейся к ней ладони и переплела пальцы.
Затем она подняла взгляд на исполненное надежды лицо Цзян Суй. Какая к чёрту гибель мира — в такие моменты положено любоваться цветами.
— Ботанический атлас... — пробормотала она, а затем добавила: — На самом деле я уже всё позабыла.
Это было лишь то единственное, чем она могла заниматься в одиночестве в детские годы. Кто бы мог подумать, что, когда она сама уже стерла всё это из памяти, кто-то из другого мира принесёт ей вещи, полные таких воспоминаний.
Трава после недавнего дождя была невероятно влажной, с омытых листвой листьев скатывались чистые капли, а налетевший меж ветвей ветерок трепал их одежды.
Цзян Суй обернулась. Пряди чёрных волос заслонили щёку, а в янтарных глазах, тронутых улыбкой, плетилось нежное тепло, обращённое к стоявшей за спиной.
— Я знаю. Ведь прошло уже столько времени.
Столько, что я успела возненавидеть выпавшую на мою долю судьбу.
http://bllate.org/book/24545/2878849
Готово:
