Цинь Цин всё-таки одолжил у Шэнь Цичжи штаны, хоть штанины и оказались чуть длинноваты, а в талии было широковато.
Штанины длинноваты — можно подвернуть, а в талии слишком широково... Впрочем, неважно, ему в любом случае нужно было открыть этот ящик, и в крайних обстоятельствах он не возражал против применения грубой силы.
Цинь Цин сидел на стуле спиной к Шэнь Цичжи, а широкое банное полотенце было небрежно закинуто на спинку кровати. Хотя сам он такой изысканной штукой, как мания чистоты, не страдал, у того, кто сейчас протирал ему спину, она, судя по всему, имелась. Поэтому он не сомневался, что Шэнь Цичжи станет снова пользоваться вещами, которые он надевал на голое тело — во всяком случае, до стирки уж точно.
Люди с манией чистоты обычно весьма неохотно идут на физический контакт с другими. Ощущая легкое скольжение пальцев по своей спине, Цинь Цинь подумал, что Шэнь Цичжи, пожалуй, относится к числу легкобольных.
Кожа Цинь Цина была не только белой, но и невероятно нежной; при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что руки, наполовину свисавшие со спинки стула, такие же гладкие и чистые, как и всё его тело. Он слегка согнулся, чтобы человеку за его спиной было удобнее, а пальцы Шэнь Цичжи плавно скользили по его округлым плечам, вниз по упругой и гладкой коже.
Слишком широкие брюки свободно висели на тазовых костях, и из-за движений Цинь Цина наотмашь обнажались округлые ягодицы, затянутые в черную ткань. В сочетании с узкой талией сверху вниз это зрелище выглядело необыкновенно соблазнительно.
В спальне царила тишина, но звуки шагов и голосов людей в коридоре доносились очень отчетливо.
Едва уловимый травяной аромат, исходивший от человека за спиной, с каждым его движением волнами вливался в ноздри. Цинь Цинь слегка неестественно поерчал, и на его целое плечо тут же легла рука — он почувствовал тепло чужих кончиков пальцев: — Не двигайся, почти закончено.
Судя по всему, стоявший за ним слегка наклонился, и Цинь Цинь ощутил, как дыхание собеседника коснулось кончиков волос на его макушке. Ох, у него снова возникло непреодолимое желание сделать глубокий вдох.
Щёлк-щёлк!
Звук поворачивающегося ключа нарушил необычайно тихую атмосферу в комнате.
Цинь Цинь прижал к груди две вещи, загораживаясь ими.
Хотя наличие предметов в руках давало ему чувство безопасности, к полуголуму состоянию он на самом деле относился крайне негативно. Пусть ему и не хотелось признавать, что мужчине нужно опасаться нападения исподтишка, но в те несколько лет перед возвращением он действительно каждый день держал нервы на пределе, защищаясь от приближавшихся к нему мужчин и женщин.
На планете Цзи омегу, идущего в одиночку по улице, некоторые отбитые наглухо личности могли счесть легкой добычей. Полуголый он или совершенно голый — это, несомненно, всё равно что носить на лбу надпись: «Имей меня!»
Сам он с этим не соглашался, но специфика социальной среды определенно наложила отпечаток на его мышление.
Стоило пальцам, сжимавшим одежду, чуть шевельнуться, как на него сверху накинули верхнюю уличную одежду, закутав с ног до головы.
Одежда была сшита из прекрасной ткани, а исходивший от нее запах — точно такой же, как от брошенного на кровать полотенца. Чистый и мягкий, он в то же время властно заполнял каждый дюйм пространства вокруг, наперебой норовя забраться ему в нос.
Цинь Цинь дернул за воротник пальто, сильнее кутаясь в него, и пробормотал: — Одежда тоже слишком большая.
Шэнь Цичжи предупреждающе хлопнул его по голове.
Дверь спальни с треском распахнулась, и хлынувший из коридора холодный воздух заставил Цинь Цина поежиться.
Высокий парень, несмотря на явную усталость на лице, при виде прибывшего раньше соседа по комнате по-прежнему излучал энтузиазм и громко объявил: — С новым годом!
Если бы Цинь Цину пришлось вспоминать по памяти, он, пожалуй, не смог бы восстановить внешность этого человека в деталях. Но теперь, увидев его воочию, он легко сопоставил образ с реальностью: пусть полное имя вылетело из головы, прозвище застряло в памяти намертво. Он улыбнулся и произнес: — С новым годом, Сяо Хун!
То обстоятельство, что Шэнь Цичжи он запомнил так отчетливо, а про Гао Хуунбиня, с которым они хотя и учились на разных факультетах, но прекрасно ладили, помнил лишь детское прозвище, Цинь Цинь не находил ни капли странным. Победители по жизни вечно обречены нести на себе бремя ненависти со стороны таких ничтожных неудачников, как они.
Шэнь Цичжи тоже мягко отозвался: — С новым годом.
Затем он бросил взгляд на свернувшегося клубочком на его стуле парня и добавил: — Закри дверь.
Зимой, чтобы не выпустить наружу комнатное тепло, попросить закрыть дверь было самым обычным делом. Услышав это, Гао Хуунбинь согнул колени и пнул дверь ногой, захлопнув ее, после чего, волоча за собой огромный чемодан, ничуть не уступавший багажу Цинь Цина, направился прямиком к своей койке.
Шэнь Цичжи хлопнул Цинь Цина по плечу и велел: — Иди переоденься.
Цинь Цинь ничего не ответил, прижал одежду к груди и прямиком направился в ванную.
Гао Хуунбинь проводил взглядом спину Цинь Цина и с плутовской улыбкой протянул: — Среди бела дня устраивать в спальне сцены для взрослых нехорошо! — Не думайте, будто он не заметил, что под пальто у Цинь Цина ничего не надето.
Шэнь Цичжи давно выработал иммунитет к подобным шуточкам: — Какой из твоих глаз это разглядел?
Гао Хуунбинь изобразил под глазами жест в виде буквы V и заявил: — Обоими глазами видел.
Шэнь Цичжи усмехнулся: — Ого, раз видел, тогда ничего не попишешь. С тебя ужин за просмотр.
— Чего?
— За просмотр контента для взрослых, разумеется, положена плата.
Гао Хуунбинь был потрясен такой бессовестностью: — Да ты просто образец бессовестного делеца! С такими навыками проворачивать дела из ничего — на кой чёрт ты вообще учишься на управлении бизнесом?!
Шэнь Цичжи улыбнулся и ничего не ответил — лишь дождался, пока Цинь Цинь переоденется и выйдет, после чего бросил: — Сегодня вечером Сяо Хун угощает.
— Я такого не говорил! — тут же запротестовал Гао Хуунбинь.
Цинь Цинь усмехнулся, повесил пальто на спинку стула Шэнь Цичжи, поблагодарил его, а затем схватился за пояс штанов и вступил в бой с дорожным чемоданом.
Хотя пароль на чемодане состоял из самых банальных четырех цифр, если не взламывать его грубой силой, оставалось только перебирать комбинации одну за другой.
Десять секунд спустя.
Щёлк — защелка чемодана открылась с резким звуком. Руки Цинь Цина замерли, он моргнул, украдкой поднял взгляд, в душе надеясь, что его сосед-божество ничего не услышал.
Увы...
Встретившись глазами с усмехающимся Шэнь Цичжи, Цинь Цинь мог лишь виновато улыбнуться.
Шэнь Цичжи слегка повернул голову и с фальшивым восхищением произнес: — А пароль-то ты подобрал на редкость быстро.
Нет, я жертва клеветы!
Цинь Цинь посмотрел на него с предельной искренностью: — Поверь мне, я понятия не имел, что пароль состоит из восьми нулей.
— Ты заставляешь меня сомневаться... — с ангельской улыбкой выразил сомнения в интеллекте Цинь Цина Шэнь Цичжи, при этом его лицо излучало прежнюю мягкость и доброжелательность. — Ты в университет действительно сам поступил?
Цинь Цинь взмолился: — Да ладно тебе! Прояви к мне немного снисхождения.
Я ведь здесь всего первый день!
— Разумеется, — Шэнь Цичжи отвернулся и бросил напоследок: — Из сострадания к людям с ограниченными возможностями.
— У тебя сменился стиль общения! — возмутился Цинь Цинь. А ведь еще минуту назад он казался таким мягким!
Пыхтящий над уборкой Гао Хуунбинь обернулся и нанес контрольный удар: — Да он всегда так разговаривает.
Цинь Цинь почувствовал, что его чувства вероломно предали, и со всхлипываниями выудил из чемодана другие штаны, чтобы снова сбегать в туалет.
Койки Гао Хуунбиня и Шэнь Цичжи примыкали к балкону. Когда Цинь Цинь вышел с брюками Шэнь Цичжи в руках, он как раз услышал голос последнего:
— У тебя в изголовье не протерто.
— Как ты вообще можешь спать, когда на ограждении столько пыли.
Цинь Цинь бросил взгляд на штаны, зажатые в ладонях, и решил, что сначала все-таки постирает их, прежде чем возвращать — пусть он и пробыл в них от силы минут десять.
— Скажи, за этот месяц твоя мания чистоты не усилилась случаем?! — ошеломленно выдал Гао Хуунбинь. Заметив вышедшего Цинь Цина, он перевел дух и сменил пластинку: — Слушай, а ко мне ты не мог бы проявить снисхождение? Я не против, чтобы меня считали инвалидом.
Шэнь Цичжи, прислонившись к столу в роли надсмотрщика, холодно отказал: — Не выйдет.
Гао Хуунбинь возмутился: — Двойные стандарты вредят сплоченности нашего коллектива!
Проследив за взглядом Гао Хуунбиня, который уставился на человека, молча прятавшегося за вещами, Шэнь Цичжи приподнял бровь: — Полагаю, ментальная неполноценность сказывается на работе мозга, а вовсе не на подвижности твоих конечностей.
Гао Хуунбинь: «...»
Цинь Цинь подумал, что тот образ мягкого парня, который сложился у него минуту назад, судя по всему, был чистой галлюцинацией.
Не сумев переспорить соседа, Гао Хуунбинь переключился на Цинь Цина: — И ты стерпишь такие оскорбления?!
— Нет, я тут вообще ни при чем! — Цинь Цинь чувствовал себя так, будто ему прострелили колено, но признавать себя умственно отсталым он не собирался.
Пока Гао Хуунбинь ворчал на тему того, что скорость предательства у него просто рекордная, Шэнь Цичжи снова поторопил: — Хватит болтать, за работу.
Видя, как Гао Хуунбинь обреченно шлепнулся на кровать и принялся заново драить углы и стыки, Цинь Цинь направился к выходу из комнаты — его собственный чемодан всё еще валялся у двери в полном беспорядке!
В преддверии начала занятий каждый студент, независимо от пола, в первую очередь считал своим долгом отправиться в супермаркет — обновить запасы предметов первой необходимости точно так же, как меняют учебники, которые за семестр почти не открывают, но неизменно покупают заново.
— Сяо Цин, пошли в супермаркет, — окликнул его Гао Хуунбинь.
По аналогии с прозвищем Гао Хуунбиня — Сяо Хун — Цинь Цина прозвали Сяо Цин. Их прозвища образовывали идеальную пару по первому иероглифу, покрывая весь спектр от красного до зеленого, что казалось довольно забавным совпадением.
Супермаркет?
Цинь Цинь задумался лишь на секунду, прежде чем сообразить, что речь идет об аналоге межзвездной торговой сети, месте для покупок.
Бросив взгляд на уголок ткани, свесившийся с кровати, он понял: идти туда придется. Обо всем остальном можно было забыть, но полотенце купить было жизненно необходимо.
— Ты идешь? — Цинь Цинь повернулся к Шэнь Цичжи, который как раз надевал одежду.
Стоило ему задать этот вопрос, как движения обоих парней в комнате на секунду замерли, а Гао Хуунбинь уставился на Цинь Цина так, будто увидел призрак.
Шэнь Цичжи, разумеется, собирался в супермаркет, но точно не в тот же самый, куда они. Судя по всему, за прошедшие полтора года у них с Цинь Цином сложилось четкое понимание этого правила, и Гао Хуунбинь никак не мог взять в толк, с чего бы тому вдруг так помрачнеть рассудком.
Шэнь Цичжи сунул телефон в карман и ответил вполне благосклонно: — Иду.
Цинь Цинь уточнил: — Вместе?
Гао Хуунбинь: «...»
Ради всего святого, приведите этого парня в чувства! Учитывая характер Шэнь Цичжи, они, конечно, могли бы пойти вместе, но...
Побуждаемый сочувствием к собрату по несчастью, Гао Хуунбинь бросился вперед, намереваясь закинуть руку на плечо Цинь Цину и заодно сменить тему, вопя на ходу: — Сяо~ Цин~ а~...
Однако прежде чем эта финальная гласная успела сорваться с его губ, Цинь Цинь с кошачьей ловкостью присел, проскользнул под его рукой и легко увернулся от этого похожего на бросок хищного зверя объятия.
Мало того, что Цинь Цинь уклонился от Гао Хуунбиня, он еще и молнией метнулся за спину Шэнь Цичжи, развернулся и во все глаза уставился на этого излишне крупного и рослого парня с видом крайнего подозрения. Присмотревшись, можно было заметить, что его зрачки сузились от испуга.
На пару секунд в комнате воцарилась тишина.
Шэнь Цичжи шевельнул ноздрями и с удивлением обернулся на спрятавшегося за его спиной Цинь Цина. Тот же, осознав, что именно он только что вытворил, с неловкой улыбкой посмотрел на него в ответ.
В первые годы после перемещения на планету Цзи всё было относительно спокойно — тогда они все еще были детьми. Благодаря статусу омеги он после распределения в приют недолго оставался без попечения и быстро нашел приемную семью. По правде говоря, если не считать постоянного ощущения птицы на ветке, никаких особых тягот он не изведал.
Но с возрастом проявились различия между тремя генами: альфами, бетами и омегами. Обычный альфа, даже не утруждавший себя тренировками, мог подчинить его одной левой; а из-за подавляющего воздействия феромонов эта пропасть казалась еще глубже, чем разница между мужчинами и женщинами в его прежнем мире.
Альфы поголовно отличались крупным телосложением, и большинство из них среди бет и омег ходили с таким видом, будто они здесь главные во всем мире.
Одно лишь легкое присутствие чужого запаха лишало Цинь Цина малейшей возможности сопротивляться — ощущения были хуже некуда. Пожалуй, вместо слова неприязнь к альфам здесь больше подошел бы страх; иначе с чего бы у него выработался рефлекс избегать даже тех, кто обладал мощным телосложением и заносчивыми манерами? Ведь обладателями подобных черт в подавляющем большинстве случаев являлись именно альфы.
Цинь Цинь и сам не ожидал, что у него разовьется подобная привычка. Впрочем, ничего страшного в этом не было — в конце концов, он решил списать свое бегство за спину Шэнь Цичжи на то, что тот до жути напоминал безобидную бету.
Да, именно так!
И никаких других причин здесь определенно не было!!
http://bllate.org/book/24534/2877984
Готово:
