Поручение заботиться об Айлуне в чужой стране поручили Цзинь Дуну его родители, и с тех пор мужчина заходил к нему почти каждый день, следя за тем, чтобы тот нормально питался. Такая рутина продолжалась уже целый год.
— Айлун, вставай.
Для взрослого мужчины его голос звучал донельзя мягко и нежно. Разумеется, разбудить так Айлуна было абсолютно нереально.
Немного помедлив, он снова тихонько позвал его по имени, но, поняв, что добудиться парня невозможно, протянул руку, чтобы поправить одеяло. Непонятно как, но его тело вдруг затянуло внутрь, и мужчина с размаху рухнул на кровать.
Хотя Айлун еще спал, его встроенный радар NPC подсказывал: человек, оказавшийся под ним, — не кто иной, как главный герой этого мира.
— Злоупотреблять таким голосом, который звучит так, будто ты умоляешь о ласках, — ты чего от меня добиваешься?
Твердый и обжигающий контур уперся ему в бедро, отчего лицо Цзинь Дуна мгновенно залилось краской, а затем резко побледнело.
— Отпусти меня! — на словах мужчина держался жестко, но сопротивлялся слабо и вяло.
Айлун протяжно хмыкнул, отпустил его, оперся руками о матрас и поднялся. Глядя на ошеломленного мужчину, он широко улыбнулся:
— Если ты сейчас же не уйдешь, я решу, что на самом деле ты сгораешь от нетерпения.
— Ах ты… негодяй! — бросив напоследок угрозу, Цзинь Дун выпрыгнул из постели, словно огромный перепуганный кролик, и мигом вылетел из комнаты.
Айлун скорчил выражение полного отчаяния.
Айлун подцепил палочками жирный зеленый овощ, посмотрел на капли желтого масла, плавающие в чашке с рисом, и с серьезным видом выдвинул требование:
— Спасибо, конечно, за твою постоянную заботу, но, думаю, в будущем в ней больше нет необходимости. С родителями я сам побеседую.
— Почему? — заметив, что Айлун поднял на него взгляд, Цзинь Дун тут же отвел глаза, сообразив, что отреагировал слишком бурно, однако его покрасневшие уголки глаз выдавали его с головой. — Я что, плохо готовлю?
Стоило случиться какой-то проблеме, как он тут же принимался искать причину в себе. Раз так, мог бы хотя бы попытаться все как следует исправить.
Хотя по сценарию Айлун должен был всячески презирать Цзинь Дуна и мечтать избавиться от его общества, сейчас слова мужчины странным образом совпали с собственными мыслями самого Айлуна.
Он отложил палочки и решил плыть по течению:
— Именно так.
Его еда, приготовленная с душой, не встретила ни признания, ни благодарности. В душе Цзинь Дуна защемило от горькой обиды, и он неуверенно произнес:
— Тогда в следующий раз я буду приносить тебе готовую еду из кафе на улице.
Айлун едва не сломал характер персонажа. Мало того что он разговаривал с таким видом, так еще и губы закусывал! Если память ему не изменяла, этому мужику уже стукнуло тридцать шесть, а ведет себя как сопливая девчонка. Нынешний главный герой — то еще испытание для нервной системы.
— Говоришь, из кафе на улице? Наверняка ведь опять какую-нибудь уличную баланду в коробочках притащишь? Даже если сам берешься за продукты и готовку, ты берешь лишь то, что другие люди соизволили сбыть со скидкой, абы как перебрав объедки, и тебя это вполне устраивает. Айлун говорил чистую правду, но для Цзинь Дуна эти слова звучали сплошным придирчивым упреком, и он искренне не понимал эгоизма парня: — Деньги-то твои, но ресурсы принадлежат всем! Ты в одиночку все равно не сможешь столько съесть, так что выбрасывать еду просто стыдно.
Айлун никогда не транжирил еду попусту, но объяснять это собеседнику он не собирался. К тому же дело было вовсе не в количестве или расточительстве, а в том, что качество пищи оставляло желать лучшего. Заботясь о здоровье этого тела, он больше не позволил бы данному человеку о себе «заботиться».
— Мои родители каждый месяц переводят деньги на твой банковский счет: одна часть идет на покрытие расходов на мою жизнь, а вторая — в знак благодарности тебе. — Айлун пристально вгляделся в его робкие, испуганные глаза. — Насколько мне известно, от той части вознаграждения ты отказался с самого начала. Но даже если оставить в стороне лишь ту сумму, что предназначена мне, судя по тому, чем ты меня кормишь, ежегодно должен оставаться приличный излишек. И мне хотелось бы узнать, куда ты деваешь эти лишние деньги?
Цзинь Дун втянул голову в плечи. Уверенности в нем явно не хватало, хотя, по правде говоря, он всегда держался именно так:
— Я просто храню деньги у себя, пока ты не подрос. Как взрослый человек, разве я мог бы позариться на твои средства?
Аппетит удовлетворен так и не был, а тщательные поиски по всей комнате не принесли ни единой купюры. Айлун вовсе не собирался так просто его отпускать:
— Ты заявлял, что деньги твои, а ресурсы общие, но у меня в кармане сейчас нет и ломаного гроша. — Он перевел взгляд на еду на столе. — Питаясь изо дня в день подобной бурдой, ты не имеешь права меня отчитывать. Если тебе стыдно, можешь напрямую объясниться с моими родителями, чтобы они пересмотрели бюджет и распределяли средства с умом. А еще лучше, если ты добьешься того, чтобы деньги перечисляли прямо на мой счет.
Услышав это, Цзинь Дун тут же запротестовал:
— Ты еще слишком мал, тебе рано распоряжаться такими деньгами.
Айлун усмехнулся:
— Значит, как я и думал: несмотря на твой мнимый отказ, они продолжают перечислять тебе эту сумму. — Он посмотрел на мужчину, который все это время избегал смотреть ему в глаза: — Ты утверждал, что не станешь тратить их попусту, однако постоянно водишь коллег в рестораны, а к уличным попрошайкам относишься куда щедрее, чем ко мне. Да ты ведь вдобавок ко всему в последнее время тайком спонсируешь нескольких бедных студентов!
Его изогнутые глаза медленно раскрылись, и в яркой зелени зрачков смятение мужчины отразилось во всей красе, не оставляя пространства для маневра:
— Не думаю, что простой офисный клерк вроде тебя обладает такой роскошной свободой раскидываться деньгами налево и направо.
— Ты следил за мной! — Цзинь Дун взъерошился, словно котенок, на которого напали. При мыслях о том, что парень следил за ним и теперь прекрасно осведомлен о его личной жизни, в груди зародилось странное, щемящее чувство, в котором страх странным образом смешивался с восторгом. Он посмотрел на лицо подростка, и у него мгновенно пересохло ворчу.
Айлун приподнял брови, не понимая, с чего тот сделал подобный вывод:
— Добрый к окружающим, строгий к себе, вечно спешащий на помощь благодетель Цзинь! Неужели ты понятия не имеешь, что о тебе болтают жители нашего района?
Лицо Цзинь Дуна то краснело, то бледнело. Поняв, что оставаться здесь больше нельзя, он напрочь проигнорировал саму суть разговора:
— Ай... Айлун, прекращай дурачиться, садись нормально обедать. А мне пора на работу, вечером зайду проведать тебя.
В ответ на это Айлун окликнул его:
— Оставь мне хоть немного денег! Куплю в школе хоть что-нибудь поесть, не хочу каждый день гонять сюда на обед.
В ответ хлопнула захлопнутая дверь.
Погладив живот, Айлун тяжело вздохнул и снова взялся за палочки.
Выбросив мусор, он вернулся в школу. Несколько одноклассников тут же окружили его, наперебой расспрашивая, почему он вчера ушел раньше времени и сколько потрясающих номеров пропустил — мол, как жаль, что он этого не видел.
Айлун подумал про себя, что вовсе не собирается общаться с ними, и притворился полным дурачком, который ничего не понял и ни капельки не заинтересовался.
Ребята сильно расстроились. В свое время они просто ради эксперимента подговорили Айлуна заглянуть в бар — так сказать, расширить кругозор и набраться впечатлений, — но никак не ожидали, что тот действительно увяжется за ними. Хотя они ходили по барам далеко не в первый раз, то чувство гордости не шло ни в какое сравнение ни с одним из прошлых разов.
Вот только они не ожидали, что прекрасные деньки, проведенные вместе, окажутся настолько мимолетными. Отличник есть отличник: им почему-то стало невыносимо стыдно снова беспокоить его. Тяжело вздохнув, компания дружно отбросила идею идти сегодня вечером в бар и, уткнувшись лбами в парты, принялась досыпать.
Однако тот самый парень, которого они считали образцом усердной учебы, на самом деле сидел с абсолютно серьезным видом и просто витал в облаках.
После уроков он стоял у школьных ворот, попрощался с остальными учениками и, закинув рюкзак за плечи, направился в менее людною сторону.
Пройдя немного вдоль дороги, ведущей прямо к заднему выходу из школы — тихому и безлюдному месту, — он сбросил с плеча рюкзак и швырнул его в придорожные кусты. Помассировав плечо, Айлун почувствовал невероятную легкость. Сняв школьную куртку, он закинул и ее в кусты, после чего натянул наушники, сунул руки в карманы и зашагал вперед. Его маршрут лежал вовсе не домой, а к вчерашнему бару.
Никаких угрызений совести из-за того, что он бросил одноклассников и в одиночку шляется по развлекательным заведениям, Айлун не испытывал. Обладая железной профессиональной этикой, он искренне считал, что это занятие не имеет ничего общего с простым ребяческим баловством.
Он ведь — тот самый мужчина, который ярко и самозабвенно сияет на пути второстепенных пушечных мясов, освещая дорогу бесчисленным главным героям.
Айлун закрыл лицо руками, а его щеки вспыхнули от стыда. Черт, нет, он определенно загорелся этой ролью!
Хотя бар уже открылся, посетителей пока было немного. Фоном играла расслабляющая кантри-музыка, и стоило Айлуну переступить порог, как на него тут же уставилось несколько человек — мужчины и женщины, все до единого успешные в бизнесе люди.
Он прислонился к барной стойке, обведя помещение чистым, невинным взглядом, а когда его глаза встретились с взглядом женщины с черными волосами и ярко-красными губами, он на секунду замер, ровно настолько, чтобы безупречно изобразить свойственное его возрасту жгучее любопытство и тягу к взрослым женщинам.
Женщина кивнула бармену и что-то шепнула ему на ухо. Вскоре перед Айлуном выставили стакан сока и тарелку с закусками. Он едва не расплакался от радости при виде подноса, но внешне сохранил непроницаемое выражение лица и вежливо кивнул той женщине.
В его глазах мелькнула улыбка, а скрываемое волнение выглядело настолько естественным, что, расценивай это как реакцию на знаки внимания от незнакомки, придраться было бы абсолютно не к чему. Пусть в одном случае объектом желания была еда, а в другом — женщина, нужного эффекта он добился.
Айлун провел в баре довольно много времени. За это время посетители еще несколько раз подкармливали его разными вкусностями, а его застенчивый вид человека, который будто бы не умеет говорить «нет», лишь раззадоривал окружающих, желавших посмотреть, как долго он сможет продержаться.
На парне была белая рубашка и свободные черные брюки; царивший в полумраке полумрак надежно скрывал школьные эмблемы. Устроившись на высоком барном стуле, он согнул длинные ноги под манящим, слегка пьянящим углом, но главной его изюминкой были глаза — глубокие, как омут, с бирюзовым переливом чистой родниковой воды, излучавшие мягкое сияние, которое так и манило остановиться и подойти ближе.
Кое-кто невозмутимо разглядывал его, и, казалось, придя к какому-то молчаливому соглашению, никто из них не спешил предпринимать активных действий.
Когда аппетит наконец был удовлетворен, Айлун вспомнил про свои прямые обязанности. Он уставился на входную дверь: на дворе уже стояла глухая ночь, в баре сновали туда-сюда люди, и каждый из них являл миру лица, совершенно не похожие на дневные. Сам Айлун тоже немного расслабился, и подрагивающие ресницы скрывали взгляд охотника, на мгновение опустившего ружье.
В три часа ночи человек, которого он так ждал, наконец появился.То был красивый юноша с серыми волосами и тремя пирсингами в правой брови. Он был одет в кожаную куртку, под которой скрывалась вызывающая белая футболка с принтом в виде черного черепа. Он являлся новым главой Кровавого Альянса — крупнейшей бандитской группировки в городе H, только что унаследовавшим все дела покойного отца. Этот бар был одним из его многочисленных предприятий.
Не успел Лэн Чэ опомниться, как Айлунь с чрезвычайно комичной позой бросился вперед и рухнул прямо перед ним.
Ухватившись за ногу парня, он завопил:
— Моя ножка так болит!
Лэн Чэ посмотрел на того, кто вцепился в его ногу и причитал о боли. Лицо юноши окаменело, превратившись в кусок льда:
— Откуда только берутся психи? Вышвырните его вон.
Огата Мати отдал знак глазами своим людям, и один из них тут же шагнул вперед, пытаясь оторвать Айлуня. Наевшийся досыта Айлунь с удивлением обнаружил, что его просто-напросто подхватили и швырнули в сторону. Наблюдая, как процессия шагает мимо и удаляется, он лениво шевельнул пальцами. Если бы ему пришлось умирать в таком расслабленном состоянии, у него бы ни за что не хватило сил преследовать их.
Он растянулся на прохладном полу. Ах, как же хорошо.
Попытка подкатить: провал х1.
Здесь стоит пояснить: когда тело Айлуня находилось под управлением извне, для него самого это обычно означало наступление важного сюжетного момента, а вовсе не то, что он все время пребывал под чьим-то контролем.
Например, в прошлом мире у него на уроке вдруг заболел живот, и по пути домой с отпроса его под управлением занесло на совершенно другую улицу, что и привело к знакомству с Клэром.
Это была подсказка о развитии сюжета. А поскольку в его голове четко отпечаталась информация о том, что с Клэром нужно завязать романтические отношения, он сразу понял: его главная задача в том мире — крутить роман.
Вчера было то же самое. Поскольку подключение произошло аккурат в момент важного старта, Айлунь не успел войти в курс дела и упустил момент для знакомства с Лэн Чэ. Но раз сюжет уже вовсю закрутился, ему оставалось лишь изо всех сил пытаться всё исправить.
С какой-то стороны это поистине безответственный подход, ведь раз всё уже неминуемо началось, ему приходится справляться своими силами.
Айлунь всегда считал себя образцом совести среди NPC, поэтому, естественно, не собирался допускать OOC*. К тому же у него были собственные амбиции: следование сюжету помогало ему проводить грань между реальностью и вымыслом. Куда страшнее было бы просто плыть по течению, без малейшего внутреннего сопротивления принимая обрушивающийся на мозг поток бессмысленных сюжетных обрывков, вместо того чтобы смириться с ролью пушечного мяса.
Ему нужно было постоянно тренироваться, учиться проводить различия, чтобы не потеряться где-то на полпути.
С той ночи прошло уже три дня. Из-за того, что Айлунь не ночевал дома, Цзинь Дун в качестве наказания отобрал у него телефон, что было даже на руку Айлуню: ощущение того, что тебя в любой момент могут забросать звонками, отсутствовало напрочь, и это было великолепно.
Поскольку он остался без гроша в кармане, днем он ходил голодным, а по вечерам отправлялся в бары поживиться за чужой счет. Благодаря смазливой внешности многие охотно угощали его, но это не значит, что Айлуню нравилось злоупотреблять чужой щедростью. В последнее время ему становилось все более неловко, поэтому необходимо было ускорить сближение с Лэн Чэ, чтобы вырваться из этого бедственного положения.
Айлунь с бокалом сока в руке на полном ходу врезался в парня, и стакан в его пальцах «случайно» опрокинулся тому на грудь.
Лицо Лэн Чэ исказилось от ярости, напоминая разъяренного демона ночи. Не глядя на Айлуня, он выхватил у него из рук стакан и выплеснул оставшийся сок прямо ему на макушку.
— Идиот, — выругался он, швырнул бокал оземь и удалился в сопровождении свиты.
Попытка подкатить: провал xN.
……
На этот раз всё должно получиться!
Глаза Айлуня затуманились, на щеках заиграл соблазнительный ромянц. Призывно бормоча: «Как же жарко», — он распахнул воротник рубашки и рухнул прямо на юношу. Украдкой бросив взгляд на реакцию остальных посетителей, он остался доволен: на их лицах отчетливо читалось выражение «отравлен ядом». Он нарочито приподнял лицо, повернувшись вполоборота под углом сорок пять градусов, и бросил на него косой взгляд из-под изумрудных ресниц. Если уж я веду себя до такой степени бесстыдно, то не клюнуть на это было бы просто противоестественно!
Лэн Чэ: =.=
— Откуда в моем клубе взялась эта обезьяна? — взревел он на своих людей. — Вы что, ослепли? Чего стоите, выбросьте его вон, или ждете, пока я его в зоопарк отправлю?!
Посетители бара про себя подумали: да тут еще вопрос, кто из вас слепой.
Черный мафиози и его любовник (часть 3)
Как раз в тот момент, когда Айлуня уже подхватили под руки и ему вновь грозила участь быть выброшенным из бара, он лягнул одного из громил ногой. Тот от боли разжал пальцы, а Айлунь тем временем быстрой семенящей походкой подбежал к Лэн Чэ и попытался чмокнуть его в губы.
Точнее, это было даже не поцелуем, а столкновением.
Лэн Чэ даже не успел оттолкнуть его, как наглец уже отпрянул. Прижав руку к ушибленному подбородку, он помимо мягкости и влажности губ отчетливо ощутил твердость чужих зубов. Глядя на смиренно стоящего перед ним Айлуня, он почувствовал, что заготовленные ругательства почему-то растеряли всю былую прыть:
— Напасть на меня таким способом — ты что, смерти ищешь?
— Нет, я просто хотел поцеловать тебя, только не рассчитал собственный рост.
Айлуню, которому в каждом мире доставалось тело коротышки, было чертовски неловко.
Сотня головорезов, уже приготовившихся было применить силу, замерла от удивления при этих словах. Эй-эй, не обязательно же быть настолько честным! К тому же, если им не показалось, он только что привстал на цыпочки?
А их босс тем временем унесся куда-то в лабиринты странных воспоминаний. До Лэн Чэ с запозданием дошло: если отбросить ремарку про рост, это до боли напоминало сцену из какой-то недавно прочитанной книги! Его брови дернулись, а пирсинг сверкнул искрами мелких бликов:
— Ах ты паршивец, вздумал принимать меня за бабу?! А ну извинись и вали отсюда на все четыре стороны, не то живо узнаешь, во сколько тебе обойдется собственная глупость!
Приспешники мысленно взвыли: За бабу?! Будь то причина для гнева или самоопределение их босса — всё это звучало слишком странно…
Айлунь изо всех сил изобразил замешательство, подобающее человеку, который не в силах сдерживать чувства к любимому человеку, и в его голосе прозвучали подавленные эмоции:
— Если полюбить того, кого не следует — это ошибка, то я готов каждый день говорить тебе прости.
Его голос стал еще мягче:
— Я вовсе не принимал тебя за девушку. Девушки не способны вызывать во мне такие…
Айлунь не договорил, оставив недосказанность, которая давала простор для самых безумных фантазий.
Да неужто этот гад сейчас смущен?! — мысли спутников Лэн Чэ трещали по швам. Разве у них не было уговора, что всё закончится, как только его вышвырнут? Но стиль происходящего менялся слишком стремительно! Раз уж им пришлось поневоле стать зрителями чужого признания любви, то смущаться должны были они, вообще-то! В такой критический момент оставалось уповать лишь на приказы босса. Вся охрана дружно уставилась на Лэн Чэ. Господи помилуй, да кто мне скажет, что за чертова мартышка этот парень?!
В конце концов Лэн Чэ забрал Айлуня с собой. Никто так и не понял, что тот нашептывал ему по дороге, но охранники заметили, что лицо их босса густо покраснело от полного ступора.
Маленький вредитель — в этом сошлись во мнении абсолютно все.
Сейчас Айлунь свернулся калачиком в комнате Лэн Чэ, азартно вцепившись в игровой контроллер с явным намерением просидеть за приставкой до самого утра.
Лэн Чэ прижался ухом к двери. Несколько влажных прядей упало на затылок, капли воды скатывались по щекам. Он сглотнул вязкую слюну, лихорадочно размышляя: почему этот наглец до сих пор не ушел?
Стук клавиш, лихорадочные щелчки и звяканье победных джинглов при прохождении уровней действовали на нервы. У него вообще есть хоть капля совести, раз он находится в чужом доме? Хоть бы изобразил скорбь человека на птичьих правах!
Пусть и не нарочно, но в туалете-то его запер именно Айлунь! И кто из них двоих после этого бесстыжий хозяин положения?
Лэн Чэ в бессилии ударил кулаком в стену, но тут же сдержал удар в самый последний момент, испугавшись, что шум услышат снаружи. Проведя с собой сеанс психологической подготовки, он подумал: Отлично, так держать. Открой дверь, как ни в чем не бывало, и выставь этого типа за порог.
Раздался тихий щелчок, и дверь приоткрылась на узкую щелочку.
Айлунь шевельнул ушами, уголки его глаз изогнулись в лукавой улыбке. Повернувшись в сторону Лэн Чэ, он бросил:
— О, а вот и мыться закончили! Я как раз приберег напоследок один уровень, хотел пройти его вместе с тобой. Давай скорее сюда.
Услышав это, Лэн Чэ подошел и опустился рядом на диван:
— Какой еще уровень? — буркнул он, попутно подбирая второй геймпад.
Айлунь вывел на экран игровую заставку:
— Вот этот. — Он нажал кнопку старт.
— Эй-эй, я же еще не давал согласия помогать тебе проходить! — Лэн Чэ, опомнившись, едва не отшвырнул джойстик.
— Совершив бесчисленные злодеяния, я, Роберт Лэнгдон, клянусь перед лицом Вселенной: во что бы то ни стало очистить ее от вашей скверны! — В бескрайних просторах космоса Роберт и его верный боевой товарищ ступили на долгий путь поисков космических пиратов. Следуя по оставленному ими следу из подсказок, они высадились на первобытную планету, всю испещренную старинными деревушками…
Он что, всерьез принялся зачитывать вступительное интро, нимало не смущаясь присутствия живого человека? Пирсинг на брови качнулся, а уши юноши незаметно залились краской. На фоне только что вымытой кожи это придавало лицу особую, просвечивающую насквозь полупрозрачность кровавого нефрита:
— Ты меня жутко отвлекаешь!
Айлунь умолк, хотя пальцы продолжали мелькать по кнопкам, а сам он бросил на соседа косой взгляд:
— Я просто читал, потому что заметил, как сильно тебе нравится.
Лэн Чэ смертельно раздражало, что этот тип вечно видит его насквозь:
— То, что у меня лицо впотьмах не запоминается — ладно, допустим, ты просто жалко самовлюблен, но откуда, черт побери, ты узнал, что я парень со звуковым фетишем? — под конец в его голосе прозвучало неподдельное любопытство.
Айлунь тихо вздохнул, словно смирившись с его безнадежностью:
— Твои уши всегда краснеют куда быстрее, чем лица остальных людей, стоило им только взглянуть на меня. — Он внезапно качнулся и легонько толкнул Лэн Чэ плечом. — И когда твой голос вот так чуть-чуть смягчается, в глазах мелькает буря неуправляемых эмоций... Наверное, именно поэтому ты и не прикончил меня на месте за мои прошлые нелепые попытки подкатить, верно?
Не переставая перебирать пальцами кнопки и ловко маневрируя персонажем на экране, чтобы уворачиваться от вражеских атак, Лэн Чэ процедил сквозь зубы:
— Нарцисс. — Подумав секунду, он добавил с ноткой обиды в голосе: — Другие-то ведь и не догадывались… — С чего бы это тебе знать.
Айлунь мысленно закатил глаза: судя по всему, твои подчиненные прекрасно об этом осведомлены, хотя в плане звукового фетиша маскировался ты и впрямь неплохо.
Стоило ему столкнуться с Лэн Чэ, как в сознании вспыхнул целый пласт сопутствующей информации, и Айлунь невольно забеспокоился. Ведь когда «тот самый прежний он» только попал сюда, насильно притащенный людьми Лэн Чэ, он должен был вести себя угрюмо и молчаливо, наслаждаясь роскошной жизнью, отличной от заботы Цзинь Дуна, и одновременно изображая тихого, смазливого паренька.
Но всё это имело смысл лишь при условии, что он сумеет зацепиться за Лэн Чэ. Раз уж он пробивался ко всему этому в одиночку, то даже при наличии некоторых сюжетных сбоев его поведение наверняка сочтут простительным?
Пребывающий в легкой тревоге Айлунь и терзаемый смутными сомнениями Лэн Чэ плечом к плечу встретили победный финал.
Изображение на экране сменилось стартовым меню, и Айлунь, не давая Лэн Чэ опомниться, тут же нажал кнопку выхода.
А-а-а-а-а-а-а!
http://bllate.org/book/24530/2877615
Готово:
