Никто в здравом уме не стал бы воспринимать свадьбу наследницы Жуншэн Инъи исключительно как свадебное торжество, особенно учитывая статус организаторов — семей Жун и Ли.
Семья Жун преследовала вполне четкие цели: продемонстрировать свои позиции в индустрии, устроить громкую пиар-кампанию и, что важнейшее, должным образом принять их главного финансового покровителя — Жун Юйлин. А присутствие старшего молодого господина семьи Фэн — Фэн И, который пришел на церемонию вместе с партнером, стало и вовсе неожиданным сюрпризом, оказавшим им поистине царскую милость.
Планы семьи Ли были не менее прозрачны: используя влияние клана Жун в Корпорации Фэн, хоть немного поднять престиж собственного Универмага Чжунъюань. Женитьба на старшей дочери Жуншэн Инъи означала не просто получение эксклюзивного права бесплатно использовать их студии для съемок — это был сигнал о заключении прочного союза в деловых кругах. Шел ли разговор о привлечении инвестиций или о за запуске новых проектов, позиции Универмага Чжунъюань крепли на глазах. Однако то, что для клана Жун оказалось приятной неожиданностью, для семьи Ли прозвучало как гром среди ясного неба.
Сюй Бэйцяо сидел за главным столом. Он почти не говорил, но привлекал к себе больше всего внимания. К спутнику своего приемного сына Жун Юйлин отнеслась благожелательно; старшие из семьи Жун изо всех сил сглаживали углы — из уважения к ней они проявили к гостю максимум почтения. Родителям Ли приходилось делать вид, что все в порядке, но стоило им бросить на него взгляд, как их лица тут же серели. Что же до Фэн И, он по-прежнему неотступно жался к своему возлюбленному, и каждое его движение, каждый жест буквально излучали нежность. Стоило Сюй Бэйцяо случайно встретиться с ним взглядом, как у него возникало полное ощущение, будто его окружили глубочайшей заботой и любовью.
Никто не знал, как Ли Цзин и Жун Си смогли за столь короткое время взять себя в руки и вернуться к гостям, но времени на смену наряда у невесты явно было в избытке. Когда новобрачные вновь появились в зале, все ступени и ковровые дорожки уже убрали, и свадьба превратилась не то в коктейльную вечеринку, не то в какое-то странное празднество, где за внешним весельем скрывался неприятный осадок.
Хотя церемония не была выдержана в традиционном кантонском стиле, обряд преподнесения чаю был обязателен. Жун Си облачился в традиционный алый свадебный наряд, а Ли Цзин остался в строгом деловом костюме. Распорядитель установил у главного стола два ярко-красных кресла: сначала восседали родители Ли, и чай им преподносил Жун Си, а затем — родители Жун, и чашу принимал уже Ли Цзин. Жун Юйлин с сопровождающими все еще сидела неподалеку, когда к ним с поклоном подошел отец Жун и почтительно произнес:
— Его тетушка — наша почетная гостья, ей они тоже должны поднести чай.
— Нельзя же затмевать собой хозяев, пожалуй, я воздержусь, — с улыбкой отказалась Жун Юйлин, но после настойчивых уговоров все же заняла почетное место и приняла пиалу с чаем из рук Жун Си и Ли Цзин.
Мать Жун сияла от улыбок и, не забывая о приличиях, кивнула Фэн И, выказывая ему свое почтение. Сам же Фэн И сидел вальяжно, крепко сжимая руку Сюй Бэйцяо, и, лукаво усмехнувшись, наклонился к самому его уху:
— Не хочешь тоже испить чашечку чая от молодоженов?
Ли Цзин и Жун Си находились всего в нескольких шагах. Острая боль в груди на мгновение отступила, оставив после себя лишь онемение. Сюй Бэйцяо тоже едва заметно повернул голову и с той же лукавой улыбкой ответил:
— Как по-твоему, я тут ближе к семье невесты или к семье жениха?
Фэн И удивленно взглянул на Сюй Бэйцяо, словно не ожидая от столь мягкого по характеру человека ответных подначек, и рассмеялся:
— Сегодня здесь главный ты, так что поступай так, как заблагорассудится. — С этими словами он еще крепче переплел свои пальцы с его.
Иногда чужая сила способна принести удивительное спокойствие. Сюй Бэйцяо легким движением коснулся лбом плеча Фэн И и тихо пробормотал:
— Спасибо.
Стоило ему поднять глаза, как его взгляд столкнулся с глазами Ли Цзина. Только что успокоившееся сердце вновь словно полоснуло чем-то колющим. Их взгляды сцепились в немом поединке, но тут распорядитель громко призвал новобрачных почтить чаркой старшего брата. Ли Цзин и Жун Си с бокалами в руках направились прямо к Сюй Бэйцяо.
Еще не успев прийти в себя, Сюй Бэйцяо почувствовал, как сильная рука Фэн И обхватила его за талию, поднимая на ноги, а в ладони вложили бокал. Четыре человека замерли друг напротив друга, разделенные парой шагов.
— У вас сегодня великий праздник, а мы как раз вернулись из медового месяца — двойная радость! — Фэн И с безупречным изяществом поднял бокал. — Желаю вам вечной гармонии и дожить до седин!
Жун Си лишь по возвращении узнал, что этот ненавистный Сюй Бэйцяо официально связал себя узами брака с самим Фэн И, и в этот момент его захлестнуло яростное ощущение того, что выброшенная под ноги дохлая собака вдруг вцепилась ему в горло. Сейчас взгляд, которым он одарил Сюй Бэйцяо, был полон гнева и жгучей зависти, а губы казались донельзя бледными на фоне алого свадебного костюма.
Выслушав поздравление Фэн И, Жун Си до побеления костяшек сжал ножку своего бокала и с натянутой улыбкой произвел:
— Благодарю вас, старший брат! И спасибо судьбе за это, иначе разве выпала бы нам честь приветствовать самого господина Сюя?
Столкнувшись с Жун Си лицом к лицу, Сюй Бэйцяо словно облачился в боевые доспехи и тоже улыбнулся:
— Разве госпожа Жун забыла? Вы ведь лично доставили свадебное приглашение к моему порогу и так настойчиво просили меня непременно прийти и разделить с вами радость этого дня. — С этими словами он бросил мимолетный взгляд на ошеломленного Ли Цзина. — По сравнению с вами некоторые старые знакомые поступили некрасиво. Столько лет общения, а свадебной открытки для меня так и не нашлось.
— Бэйцяо, ты забыл, теперь Жун Си — госпожа Ли, — мягко поправил его стоявший рядом Фэн И.
Сюй Бэйцяо невольно усмехнулся:
— Верно, совсем из головы вылетело. — Он снова повернулся к мужу: — А ты тогда кто — по-прежнему господин Фэн? И кем прихожусь тебе я?
Фэн И рассмеялся во весь голос и, словно не в силах сдержать порыва, притянул Сюй Бэйцяо к себе и легко поцеловал в висок:
— Какая разница, какая у кого фамилия, главное — искренность чувств.
Сюй Бэйцяо слегка растерялся и невольно опустил глаза — со стороны это могло выглядеть как смущение и неловкость.
Ли Цзин приоткрыл рот, ощущая во рту горечь — казалось, даже его голос стал горьким, и лишь с огромным трудом он выдавил из себя:
— Раз уж это свадебное застолье, я тоже хочу пожелать господину Фэну и господину Сюю вечной гармонии и дожить до седин.
Обращаясь к обоим, Ли Цзин смотрел исключительно на Сюй Бэйцяо. Тот закусил губу, поднял взгляд на мужчину, с которым был связан целое десятилетие, и в этот миг уже не мог разобрать, чего в его душе больше — любви или ненависти. А над ухом звучал голос Фэн И:
— Какая там сотня лет... Если бы можно было планировать наперед, я бы забронировал и все наши будущие жизни.
Сюй Бэйцяо не удержался от горькой усмешки: в этой бы жизни толком разобраться не могут, какая уж тут роскошь думать о перерождениях? Увидев, как потускнел взгляд Ли Цзина, он почувствовал, как внутри все обрывается от глухой тоски.
— Мы будем счастливы всю жизнь!
— Мы никогда не расстанемся.
— Мы еще докажем всем…
Когда-то они с Ли Цзином тоже так легко и бездумно разбрасывались этими обещаниями на века. Теперь же думалось, что те клятвы были не просто признанием, а попыткой обрести хоть немного уверенности перед лицом туманного будущего. Но как все эти клятвы верности и почти десять лет совместной жизни могли соперничать с прозвучавшим только что перед лицом сотен людей простым «согласен»?
Фэн И молча наблюдал за тем, как Сюй Бэйцяо и Ли Цзин смотрят друг на друга без единого слова, пока Жун Си со злостью не впился ногтями в руку Ли Цзина, глухо зарычав. Сюй Бэйцяо перевел взгляд на лицо Жун Си, неожиданно улыбнулся, сделал шаг вперед, чокнулся с ним бокалом и прошептал так, чтобы слышали только они двое:
— Благодарю за приглашение, госпожа Жун. Благодаря вам я смог посмотреть такое грандиозное представление — просто глаз не оторвать!
С этими словами он поднес край бокала к губам.
Возможно, от переизбытка эмоций, но щеки Сюй Бэйцяо еще до того, как он сделал глоток, покрылись ярким румянцем. Глаза его сияли чистым, холодноватым блеском, а ярко-красные губы на фоне темного вина и светлого костюма-тройки приковывали к себе всеобщее внимание.
Фэн И, глядя на него, почувствовал, как в груди шевельнулось что-то неуловимое. И когда Сюй Бэйцяо опустил бокал, заметив на его губах крошечную рубиновую каплю, он, не раздумывая, притянул его к себе и легко коснулся губ поцелуем. От неожиданности оба замерли. Заметив изумленный взгляд Сюй Бэйцяо, Фэн И лишь невозмутимо улыбнулся:
— У тебя на губах было вино.
Жун Юйлин, сидевшая неподалеку, с интересом наблюдала за этой сценой, в то время как лица Ли Цзина и Жун Си исказились от застывшего оцепенения. Простояв так несколько секунд, они нехотя шевельнулись и побрели к другим столам — приветствовать остальных гостей.
Молодоженов и без того окружало всеобщее внимание, но теперь объективы камер и взгляды присутствующих сосредоточились на главном столе. Люди мгновенно заметили эту открыто демонстрирующую свои чувства пару мужчин: их нежные жесты и пылкий поцелуй происходили прямо на глазах у изумленной публики. Не прошло и нескольких минут, как к Жун Юйлин подошла ее расторопная помощница и что-то тихо зашептала ей на ухо.
Жун Юйлин с мягкой улыбкой посмотрела на Сюй Бэйцяо:
— Наш А-И всегда привык привлекать к себе всеобщее внимание, надеюсь, господин Сюй не против? Тут пара журналистов только что интересовалась вами обоими.
Сюй Бэйцяо промолчал и перевел взгляд на Фэн И — это была вотчина последнего, и его задачей оставалось лишь подыгрывать.
Фэн И легко улыбнулся:
— Передайте им, что сегодня вечером мой помощник разошлет официальный пресс-релиз и фотографии, пусть соберут их визитки. — Затем он повернулся к Сюй Бэйцяо: — Ты ведь не возражаешь?
Сюй Бэйцяо ответил с предельной покорностью:
— Я во всем полагаюсь на тебя.
Жун Юйлин отпустила помощницу, а родители Жун наперебой принялись расхваливать решительность и смелость Фэн И. Мать Ли хранила молчание, то и дело бросая косые взгляды на Сюй Бэйцяо, отец же вовсе отвернулся, видимо, не желая видеть ничего из происходящего.
Комедия не может длиться вечно. С уходом Ли Цзина и Жун Си Сюй Бэйцяо позволил себе наконец выдохнуть. Официанты начали один за другим подавать изысканные холодные закуски. Супруги Жун чинно и благожелательно поддерживали беседу, родители Ли сидели молча, Жун Юйлин и Фэн И перебрасывались парой фраз, а Сюй Бэйцяо, сбросив защитную бронею, вдруг ощутил какую-то звенящую пустоту.
Отомстить за собственные обиды и выпустить пар было приятно, но что потом? Сколько ни люби — прошлое осталось в прошлом; сколько ни ненавидь — человек рядом с ним уже произнес заветное «согласен», и к нему самому все это больше не имело никакого отношения. Что же дальше?
Сюй Бэйцяо чувствовал, будто внутри него рухнула целая стена, оставив после себя лишь зияющую, пугающую пустоту.
Заметив, как его спутник безвольно обмяк в кресле, а во взгляде поселилось отрешенное выражение, Фэн И по-свойски ободряюще хлопнул его по спине. Сюй Бэйцяо бросил на него короткий взгляд, и на его губах появилась едва заметная тень улыбки.
— А-И, когда ты уже планируешь привезти Бэйцяо домой? — неожиданно перевела разговор на «сына» Жун Юйлин.
Этот вопрос пришелся как нельзя кстати и тут же вернул Сюй Бэйцяо в реальность. Фэн И с улыбкой погладил его по руке:
— Для этого нужно выбрать подходящий день. Когда у отца будет хорошее настроение, мама позвонит мне.
Жун Юйлин улыбнулась, родители Жун дружно поддержали ее смехом. Сюй Бэйцяо почувствовал легкое удивление: почему Фэн И говорит «отец» и «мать» с таким официальным оттенком? Даже в Сянгане в обычных семьях принято звать родителей по-домашнему, на манер «папа» и «мама». Размышляя об этом, он с вопросительным и обеспокоенным выражением посмотрел на Фэн И. Поймав этот взгляд, Жун Юйлин с улыбкой заметила:
— Если ты будешь так выражаться, Бэйцяо ведь и испугаться может.
Яркие глаза Фэн И внезапно устремились на Сюй Бэйцяо, и тот под этим прожигающим взглядом предпочел отвести глаза.
Тем временем самые известные артисты из агентства Жуншэн Инъи поочередно подходили к их столу с бокалами в руках, пользуясь моментом, чтобы выразить уважение своему руководству — из вежливости и в знак признательности. Следом за ними потянулись и деловые партнеры. Хозяева вечера — семьи Жун и Ли — разделились, чтобы принимать поздравления, и главный стол вновь ожил. До тех пор, пока перед ними не появилась фигура, чье имя было знакомо буквально каждому.
— Сам обладатель титула императора кино! — с улыбкой приветствовал гостя отец Жун. Даже для человека его положения визит кинозвезды такого масштаба был делом чести.
С появлением Фэй Мина атмосфера за главным столом неуловимо изменилась. Остальные актеры благоразумно отступили в сторону, а богатые гости без хлопот сочли за удачу возможность рассмотреть знаменитость вблизи. Сюй Бэйцяо, еще размышлявший над тем, почему обращение «киноимператор» из уст отца Жун прозвучало чуть ли не как министерский чин, с удивлением заметил, как неизменно державшийся рядом с ним Фэн И резко отодвинулся в сторону.
Киноимператор был верен своему званию: стоило ему появиться, как он мгновенно приковал к себе всеобщее внимание. Во всем его облике — от падающих на глаза прядей волос до изящных пальцев, сжимающих бокал, — чувствовалась безупречная выверенность и внутренняя сила.
Взгляд Фэй Мина излучал живой блеск, когда он, улыбаясь, поднял бокал в сторону старших из семьи Жун:
— Выдать дочь замуж — событие радостное и вместе с тем немного грустное. К счастью, господин Ли — элитный представитель делового мира и надежный зять, так что господину и госпоже Жун впору готовиться к спокойной старости.
И голос у него оказался под стать внешности — приятный и бархатный. Сюй Бэйцяо продолжал сидеть на месте, наблюдая за человеком, которого прежде привык видеть лишь на киноэкранах, и наконец-то начал понимать, почему у людей возникает эта мания культа звезд. Некоторые действительно рождаются под счастливой звездой.
Произнося слова поздравления, Фэй Минь обвел взглядом сидящих за столом, и на лице каждого, на ком задерживался его взор, невольно расцветала добрая улыбка. Сюй Бэйцяо заметил, как, дойдя до него, гость на секунду замер, словно сметя оценить его с ног до головы, после чего перевел взгляд на Фэн И. Чуть помедлив, он мысленно фыркнул: мало того, что однополая свадьба сама по себе привлекает избыток внимания, так на его лице сейчас определенно не было ни малейшего намека на счастливую улыбку.
Киноимператор оказал семье Жун огромную честь, и когда к нему снова обратились с вопросами, отец Жун с улыбкой пояснил:
— Мы приложили немало усилий, чтобы пригласить Фэй Мина в Сянган. А вот кому улыбнется удача в дальнейшем — покажет время, надеемся, Жуншэн Инъи еще повезет с ним поработать!
Не дожидаясь ответа от самого Фэй Мина, Фэн И негромко бросил:
— По-моему, у Жуншэн Инъи достаточно ресурсов, господину Фэю стоит над этим серьезно подумать.
На этот раз Фэй Мин открыто, без тени смущения встретился взглядом с Фэн И, и даже сидевший рядом Сюй Бэйцяо ощутил силу этого перекрестного притяжения. В глазах актера не было ни наигранного жеманства, свойственного многим артистам, ни модных нынче хитрых прищуров — лишь чистая, ясная уверенность. В его взгляде читалась целая история, которую хотелось разгадывать.
Отец Жун лишь добродушно рассмеялся:
— Дай-то бог, послушаем совет господина Фэна!
Фэй Мин больше ничего не добавил.
Его появление было мимолетным, словно легкое касание крыла стрекозы по воде, но оно привлекло к их столу еще больше вспышек камер, после чего актер быстро удалился. Разговоры о киноимператоре на время затмили саму тему свадьбы. Напряжение спало, но Сюй Бэйцяо отчетливо чувствовал, как сильно рассеяно внимание Фэн И. Вскоре тот слегка наклонился к нему и шепнул:
— Мне нужно в уборную, — после чего поднялся и быстро ушел.
Сюй Бэйцяо остался сидеть в одиночестве, и в этот момент его вновь пронзило чувство острой изоляции.
Сзади донеслись громкие возгласы и всеобщий смех. Собрав всю волю в кулак, Сюй Бэйцяо все же не удержался и обернулся, чтобы посмотреть на источник шума, созданного новобрачными. Ли Цзин и Жун Си как раз пытались поцероваться через свисающее с их губ яблоко под улюлюканье молодежи. Пробившись сквозь ряды гостей, сложный, полный невысказанных чувств взгляд Ли Цзина наткнулся на него самого, и только-только затихшее сердце вновь заныло от терпкой смеси старых обид.
***
От автора:
Эх, присутствовать на свадьбе любимого человека, когда женится он совсем не на тебе — ощущения, право слово, передать трудно...
Сегодня День мира во всем мире, давайте все вместе пожелаем нашей планете мира! В конце концов, во многих уголках земли до сих пор полыхают локальные конфликты. Мир — это действительно бесценно!
А еще мне прислали две виртуальные монетки-«мины», вау! Большое-пребольшое спасибо! Родные мои... я буду стараться еще сильнее! Вперед!
Каждый день в 8 часов вечера, жду вас!
http://bllate.org/book/24524/2877060
Готово:
