— О? Этот отвратительный по характеру ублюдок до сих пор на плаву?
Будучи довольно сильным певцом из конкурирующей компании, Ло Юэчэнь в своё время изрядно портил нервы Син Вэю. С этим его насмешливым выражением лица, будто ему все вокруг задолжали по тридцать миллионов, вдобавок к совершенно ледяному характеру — Син Вэй до сих пор не понимал, как он вообще стал популярен и умудрялся так долго держаться на вершинах чартов. Общественный вкус оставался для него загадкой.
— Не просто на плаву, его популярность сейчас даже выше, чем в прошлые годы. Ло Юэчэнь и правда силён, понимаешь? Хоть человек он на вид и ледяной, но страсти в его песнях хоть отбавляй. К тому же внешне… он ведь должен быть примерно моего ровесника, но следит за собой потрясающе, вообще не скажешь.
— Да ты и сам внешне ни капли не изменился с тех пор, как ушёл со сцены! — возмутился Син Вэй. — А популярен он был потому, что ты ушёл в тень! В те времена, когда мы были вместе, твоя слава затмевала его с головой! Помню, как каждый раз на банкетах тот лисий менеджер из компании ФФ мерзко ухмылялся, завидев меня. Зато потом наконец наступила моя очередь ухмыляться, такое было кайфовое чувство...
Ань Цзиньчэнь улыбнулся, искренне и счастливо.
— Кстати! — в процессе разговора Син Вэй, конечно же, не преминул вспомнить всю ту компанию своих давних знакомых и друзей: — Слушай, а те ребята, которых я знал… Секретарь Линь, Нань Юй, тот врач-шарлатан, ЛУ, Лиса, Сяо Хэн и молодой господин Ци… О, ещё моя сестрёнка Ю Ли, как они… у них всё в порядке?
Какими стали те друзья спустя десять лет? Как они жили?
Эх… если не спросить об этом прямо сейчас, потом такой возможности уже не представится.
— Они-то… — с мягкой улыбкой ответил Ань Цзиньчэнь. — Секретару Линю очень повезло. Кажется, на какой-то вечеринке его приметила двоюродная сестра ЛУ, после чего его сманили во французскую штаб-квартиру LUDEVICI в качестве фаворита самой королевы.
— Да... да ну бред какой-то… — представив своего дотошного, но доброго секретаря в лапах этой страшной женщины, Син Вэй подумал, что того ждет судьба овечки в пасти тигра, от бедняги не осталось бы и мокрого места...
— Секретарь Линь… и впрямь немного жалок, — с сочувственным тоном, но с тайной усмешкой на губах произнёс Ань Цзиньчэнь. — Что же до Лэй Наньюя, то он тогда внезапно уволился. Исчез на какое-то время, а потом вдруг взял и подался в художники. Сейчас его серия иллюстраций с животными довольно известна, только вот...
— Что?
— С тех пор, как ты… ну, в общем, с тех пор он меня жутко ненавидел. В его сборнике сказок барашек по имени Сяо Вэй — лучший друг главного героя, а вот огромный, злой и глупый серый волк зовется Сяо Ань...
Рассказывая об этом, Ань Цзиньчэнь даже поднялся, зашёл в кабинет и принёс оттуда несколько иллюстрированных книжек.
— Эй-эй… Ты что, реально купил книги, где тебя изобразили злодеем?
— Они очень милые, а Сяо Вэй нарисован особенно очаровательно, — открыв книжку, Ань Цзиньчэнь показал её Син Вэю.
И правда… мило-то оно мило, но, видя себя в образе белоснежного пушистого комочка с двумя невероятно кавайными румянцами на щеках, Син Вэй всё же поёжился: — Ни за что бы не подумал на этого Лэй Наньюя. В жизни он тот еще мужик с грубыми манерами, а кисть у него такая… такая… девчачья.
— Но почему он тебя так взъелся?
— Ну... — Ань Цзиньчэнь на мгновение замолк. — Во-первых, я твой друг, а во-вторых, наверное, считал, что я с тобой плохо обращался...
— Но ведь со мной случился несчастный случай, это вообще никак не было связано с тобой! Тоже мне придумал, этот Лэй Наньюй...
Ань Цзиньчэнь лишь небрежно пожал плечами и продолжил: — Короче говоря, из всего нашего прежнего круга общения только Лэй Наньюй пошёл по совершенно иному пути. Доктор, ЛУ и Фан Сеи — все они остались прежними, судя по всему, продолжают свои беспринципные многоугольники отношений...
Жизненные пути этих людей вполне укладывались в ожидания… Син Вэй сразу понял: дай этим типам ещё хоть десяток лет, вряд ли они остепенятся...
— Что касается Сяо Хэна, то пару лет назад он тяжело переболел и чуть не умер, но сейчас, кажется, неплохо восстановился, я даже видел его на днях. Молодой господин Ци по-прежнему целыми днями возится со своим старшим братом, их семейная сеть розничных магазинов последнее время сильно разрослась, они вечно заняты зарабатыванием денег, так что встретиться с ним тоже удаётся нечасто.
— И только Ю Ли… пожалуй, доставляет больше всего хлопот. Хоть внешне она всё ещё способна многих обмануть, ей вообще-то уже двадцать восемь, и в последнее время она без конца бегает на свидания вслепую. Нормальные мужчины ей не нравятся, а недавно запала на какого-то женоподобного наглого модельера. Я пытался ей объяснить, что нельзя выбирать мужика только по внешности, но она твердит, будто гадалка нагадала ей выйти замуж за писаного красавца, и продолжает стоять на своём...
— А-а… Она до сих пор не замужем? — услышав это, Син Вэй невольно посочувствовал этой взбалмошной девчонке: — Небеса, умоляю, сбросьте уже какого-нибудь красавчика, чтобы он прибрал к рукам мою одержимую страстью сестру!
— Ну… вообще-то, Ю Ли не моя сестра, она твоя…
В конце концов, эта девчонка — дочь старого лиса и какой-то женщины...
И всё же, про себя подумал Син Вэй, характером она больше похожа на меня, чем на тебя. По крайней мере, её беспечный, беззаботно-весёлый нрав ни на йоту не напоминал ни прежнего Ань Цзиньчэня, ни нынешнего.
— Ю Ли в душе… на самом деле всегда считала братом только тебя, — тихо проговорил Ань Цзиньчэнь. — До сих пор она большую часть времени зовет меня… невесткой, а потом без умолку треплет о том, как дела у её братца, что он делает и всё в таком духе.
— …Пхм.
Невестка. После того как они официально объявили в своей компании об отношениях с Ань Цзиньчэнем, Ю Ли, кажется, так его и звала. Тогда это не казалось смешным, но почему сейчас, в таком забавном и смущённом пересказе Ань Цзиньчэня, это вдруг прозвучало так комично?
— Кстати, — вдруг произнёс Ань Цзиньчэнь, — если хочешь со всеми ими повидаться, я могу...
— Не надо, не надо! Мне уже полезло от одной мысли, что у всех всё хорошо! — поспешно перебил Син Вэй. — Да даже если бы я захотел с ними встретиться, как это вообще сделать? По их мнению, я умер столько лет назад, заявляться к ним сейчас — это что, впору оживать из гроба и пугать людей?
— Но… Ю Ли до сих пор то и дело твердит о брате, да и остальные за столько лет тебя не забыли. Когда я хожу на твоё кладбище… хотя могила-то на самом деле пустая, я постоянно вижу там цветы, которые все они приносят. Я сталкивался там с Сяо Хэном далеко не один раз, порой встречал и других ребят… На самом деле все очень по тебе скучают.
— Ох... — в сердце Син Вэя шевельнулось маленькое тёплое чувство, он улыбнулся: — Если подумать… в конце концов, люди ко мне всегда тянулись, я ведь с давних пор нёс людям добро.
— Но видеться и правда нельзя. Иначе… придется объяснять им всю эту кутерьму со скачками во времени. Ты-то сам поначалу сколько раз отказывался верить во всё это, а они с чего бы поверили? К тому же я здесь не останусь навсегда, так что… лучше не усложнять.
— И то верно… Даже ты, когда рассказывал мне обо всех этих перемещениях во времени, долго не мог заставить меня поверить, не говоря уже об остальных. Звучит так, будто в нормальном мире такого вообще быть не должно. Если бы не ты, стоящий сейчас передо мной… хэh...
— Я же знал, что ты мне не верил! — вздохнул Син Вэй. — Раньше каждый раз, когда я пытался поговорить с тобой об этом всерьез, ты просил меня перестать дурачиться.
Ань Цзиньчэнь с легкой ностальгией улыбнулся.
— Да… даже когда в моих руках была самая настоящая фотография, где мы с тобой запечатлены в детстве, мне всё равно казалось, будто это какой-то странный сон, отчего граница между реальностью и вымыслом стиралась. Или думал, что тот человек просто невероятно похож на тебя… Пока ты не ушёл от меня. И вот тогда, тоскуя по тебе, я начал потихоньку думать: а вдруг то, что ты говорил… была правда?..
— Ведь если то, что ты говорил — правда… значит, в этом долгом-долгом будущем у меня есть шанс… снова встретить тебя. А значит… у меня оставалась хоть капля мужества жить дальше, просто ради того, чтобы… увидеть тебя ещё разок.
— Сяо Ань...
— Не жалей меня, — мягко произнёс тот, словно успокаивая его. — Сейчас я счастлив. Не думай, что я жалок — кто ещё из тех, кто потерял любовь всей своей жизни, может похвастаться такой удачей? Увидеть тебя снова… к чёрту восемь лет, даже шестнадцать или двадцать, какая разница?
— К тому же, кто знает, может, я ещё не раз смогу с тобой увидеться, — с улыбкой добавил он. — Ты же говорил, что можешь проводить в других временных потоках по пятнадцать дней каждый год? Значит, в следующем году, и через год… ты ведь сможешь приходить ко мне? Син Вэй, пообещай, что обязательно навестишь меня, хорошо? Я буду ждать тебя прямо здесь, буду ждать. Пообещай, что в следующие два года ты не станешь тратить время на всякие глупости, а вернешься ко мне ещё дважды, ладно?
— …
— Два раза — это в общей сложности целых тридцать дней! Впереди целая жизнь, и я смогу провести с тобой ещё тридцать дней, снова увидеть тебя… хех. Умоляю! Ты ведь придёшь ко мне ещё раз?
— …
Син Вэй не знал, что ответить.
Настолько тяжёлая вещь, настолько тяжёлые чувства. Возможно, в такой ситуации стоило просто ответить банальное «хорошо», но Син Вэй чувствовал, как трудно слететь с губ этому единственному слову.
Слово ценится на вес золота… Только сейчас он понял всю тяжесть этой фразы.
Сможет ли он действительно приходить к нему в течение следующих двух лет? Правильно ли это?
Будет ли это правильно по отношению к Ань Цзиньчэню? Заставлять его продолжать ждать, продолжать погружаться в это болото, продолжать страдать — разве это утешение? Или же это просто попытка снова равырить его старые раны, не давая покоя? Разве это пойдет Ань Цзиньчэню на пользу?
А что потом? Когда эти тридцать дней подойдут к концу, что станет с Ань Цзиньчэню?
Финал уже предопределен, это финал, в котором невозможно воссоединение. Так какой смысл менять сам процесс?
— …Ладно, я не буду принуждать тебя давать ответ прямо сейчас. Но придёшь ты или нет, я буду ждать тебя всегда.
Ань Цзиньчэнь смотрел на него мягким взглядом, спокойным, как гладь воды.
Чем сильнее был этот взгляд, тем острее Син Vэй ощущал укол совести и нарастающее чувство вины.
— У тебя есть какие-нибудь планы на ближайшее время? Если свободен, я отвезу тебя в город.
Разумеется, никаких планов у него быть не могло. Какие вообще могли быть планы у Син Вэя в чужом для него времени?
Однако… в город?
— Пусть даже всего пятнадцать дней… вернее, четырнадцать, но я должен о тебе позаботиться. Нельзя, чтобы ты ел что попало или жил в неудобствах. — Словно разглаживая шёрстку ленивому коту, Ань Цзиньчэнь потрепал его по макушке. — Пойдём, нужно как минимум купить нормальной одежды, к тому же я помню, как ты привередлив ко всяким мелочам вроде зубной щетки.
— С чего это я привередлив, меня и обычное устраивало! — К тому же, если в прошлом я и казался таким щепетильным, то исключительно из-за тебя, ведь мне было жалко давать тебе что попало!
— И вообще, разве можно так запросто слоняться по улицам? Вдруг мы столкнемся со знакомыми...
Бейсболка опустилась на голову Син Вэя, а следом Ань Цзиньчэнь нахлобучил ему на нос солнцезащитные очки.
— Так сойдёт? Не переживай, к тому же город S такой огромный, с чего бы нам случайно наткнуться на знакомых?
Они въехали в пределы города на машине. Город S спустя десять лет выглядел куда более процветающим, чем помнилось Син Вэю. Проезжая мимо знакомого делового района, он с изумлением разглядывал выросшие прямо из земли высотки. Десять лет назад его собственный офисный центр считался здесь чуть ли не главным ориентиром, а сейчас он полностью затерялся среди зданий нового типа, и от былого величия не осталось и следа.
— Чёрт… Ло Юэчэнь...
На рекламном щите пешеходного моста между двумя крупнейшими торговыми центрами в самом центре города красовалась гигантская реклама дорогих смартфонов с изображением главной звезды конкурирующей компании — того самого соперника, которого Син Вэй терпеть не мог. Одно только его лицо занимало целый этаж.
Син Вэя от одного его вида передернуло.
С чего ради такая огромная вывеска? Чем он вообще лучше Ань Цзиньчэня? Эх, если бы Сяо Ань не ушёл со сцены, этому типу точно не светило бы портить городской пейзаж!
Как же жалко… Вспоминая просмотренные клипы Ань Цзиньчэня, Син Вэй думал о том, что у того были и потенциал, и талант, и такая страсть к музыке. Он мог бы сиять на музыкальном олимпе, мог бы заставить всех услышать свои песни и мелодии, но из-за него, из-за самого Син Вэя, парень лишился славы и триумфа, которые принадлежали ему по праву.
Эх… лучше об этом не думать, а то опять загонит себя в тупик.
— Кстати, что там с моей компанией… то есть нет, это же компания старика, которая потом стала твоей, как она сейчас? И как здоровье старика?
— Компания… около года назад её выкупил Фан Сеи. Хоть название и осталось прежним, по сути они теперь скомбинировались с их ФФ.
— Вот как, значит, проиграли всё-таки… — вздохнул Син Вэй. Своей коммерческой хваткой он и сам едва справлялся с этой зубастой высокоинтеллектуальной лисицей, а после него продолжателей дела, судя по всему, не осталось...
— Прости, это было дело, в которое ты вложил столько сил, а я не смог его сберечь, — с грустью в голосе проговорил Ань Цзиньчэнь. — Я ведь тоже хотел взять всё на себя, но в управлении бизнесом я абсолютный ноль, и я просто… просто не вынес бы смотреть своими глазами, как твоя драгоценная компания постепенно разваливается в моих руках.
— Да ладно тебе! Всё равно с собой в могилу ничего не унесёшь… — хихикнув, Син Вэй вдруг заметил одинокое выражение на лице Ань Цзиньчэня и поспешно сбавил обороты, перестанув улыбаться.
— Что до отца, после продажи твоего FA он завязал с шоу-бизнесом и переключился на недвижимость и золото. А сам он… всё такой же работяга, которому плевать на любые связи с женщинами...
— Больше не нажил детишек на стороне?
— Нажил, теперь у меня с Ю Ли есть ещё три младших брата, одна из парочек — близнецы. Правда, они совсем малыши, им года по два-три… Матери — вроде бы тоже хостес из клубов… всем им выплатили отступные и отправили восвояси...
Задавая этот вопрос, Син Вэй по большей части лишь хотел разрядить подмороженную атмосферу. Он никак не ожидал, что старик по-прежнему остался таким неразборчивым в связях.
— Такой человек, как старик… наверняка считает, что весь мир крутится вокруг его денег, поэтому он просто продолжает покупать то, что хочет — чувства, детей и всё остальное, — сделав паузу, вздохнул Ань Цзиньчэнь. — У меня не осталось ярких воспоминаний о маме, но я помню, как она рассказывала мне об отце. Она тоже работала в клубе, но искренне любила этого старика и до самой смерти верила, что он придёт за ней… ха-ха, какая же глупая...
— Этот человек… вообще лишён каких-либо привязанностей, — разве сам Син Вэй не испытал это на собственной шкуре? В конце концов, тот больше десятка лет растил его как сына, но стоило выяснить, что он неродной, как в один миг его вышвырнули на улицу, лишив всего без малейшего намёка на жалость. Эта картина до сих пор стояла перед глазами.
— Я помню, как тяжело мне тогда пришлось. Все счета и банковские карты заморозили в секунду, на порог компании меня больше не пускали, я даже не мог добиться от него разговора или хотя бы надежды увидеться и всё обсудить. Пусть я не был его кровным сыном, но до этого я ведь понятия не имел о правде и вовсе не собирался его обманывать. Пока я был для него сыном, я из кожи вон лез, старался изо всех сил, заставляя его гордиться собой перед друзьями — больше десятка лет отцовско-сыновней любви, и всё разрушилось в один миг, стоило лишь заикнуться.
Он потянулся и покачал головой: — Эх! Впрочем, если подумать с позиции старика, его тоже можно понять! Бесплатно кормить десяток лет чужого мальчишку, давать ему всё, чего тот ни попросит, в то время как твой собственный родной сын страдал — кому такое понравится? Я уже решил запомнить только хорошее: хотя бы то, что старик вырастил меня, не взяв ни единого гроша, и на том спасибо...
Сказав это, Син Вэй лениво откинулся на спинку кресла. Квиты. Даже если бы он захотел стать примерным сыном, у него всё равно не было шансов проводить старика в последний путь, а раз уж тот сам порвал с ним родственные связи раньше времени, так даже лучше.
— Прости, прости, — бормотал рядом Ань Цзиньчэнь. — Если бы не я, ты бы не остался без крыши над головой в одну ночь...
— Да при чём тут ты!
— Мда… кстати, то время, когда ты переместился… разве это не тот самый период? Я всё хотел тебя спросить: как ты тогда справлялся? Дни были… были тяжёлыми?
— Ха-ха, да всё в порядке. Хоть у меня и не было ни гроша в кармане — но разве у меня не осталось столько друзей? Ю Ли даже тайком перевела мне немного денег. Многие звали пожить к себе, но я решил никому не досаждать. Попробовал пожить несколько месяцев в подвале на лапше быстрого приготовления, но быстро нашёл работу, перебрался в общежитие, и ничего, справился. Насчёт материального мне было всё равно, а вот морально… действительно тяжело, потому что ты наотрез отказывался со мной общаться!
— …Прости, — опустив голову, произнёс Ань Цзиньчэнь.
— Тебе не за что передо мной извиняться! Я прекрасно понимаю твои чувства тогда! Я действительно поступил с тобой скверно: узнал правду, но не посмел тебе признаться, скрывал всё это… целыми днями твердил, как сильно люблю тебя, как забочусь, уверяя, что всё делаю ради тебя, а на деле оказался банальным подлецом, который узурпировал всё, что принадлежало тебе, и молчал… Думаю, когда ты узнал правду, тебе казалось, что тебя предал самый близкий человек.
— Я… нет, — испуганно запротестовал Ань Цзиньчэнь.
— Ещё как да! Абсолютно точно да! — нахмурился Син Вэй. — Эх! Как же я тогда жалел! Ты даже не представляешь, как я раскаивался! Ведь ты так мне доверял… так искренне и беззаветно любил меня, а я тебя разочаровал… Я совершенно не стоил твоих чувств и доверия.
— Нет! Нет! Это я был не в себе! — повысил голос Ань Цзиньчэнь. — Ты ведь и так делал для меня всё возможное, сполна компенсировал всё, что мог — продвигал меня, заботился, окружал вниманием! А я… а я тогда...
Что же творилось с ним в те дни? Боялся ли он, что все знаки внимания были лишь чувством вины со стороны Син Вэя? Чувствовал ли себя обманутым? Был ли это выплеск многолетнего одиночества и скитаний? Или его кто-то подговорил, а может, в нём просто проснулись отцовские черты — чёрствость и холодность?
Тогда ему казалось, что все несчастия и беды в его жизни исходили от Син Вэя, который притворялся заботливым, обманывал, использовал его и продолжал владеть всем, что принадлежало ему. И тогда он решил отомстить, позволив злобе ослепить себя.
Но ведь Син Вэй никогда не обделял его… И пусть он не выложил всё на чистоту, но всё, что он уже дал и что собирался дать, было самым лучшим… Почему же он не ценил этого?
— Если бы… если бы тогда я смог посмотреть на всё проще, проявить хоть немного терпимости, возможно, сегодня у меня было бы всё. Ты рядом со мной, возможность идти по любимому музыкальному пути — как же это было бы прекрасно… Почему же я был таким глупцом… и в итоге… остался ни с чем...
— Сяо Ань...
Машина въехала на подземную парковку универмага и заглохла, но Ань Цзиньчэнь не спешил открывать дверь. Он резко развернулся и крепко обнял Син Вэя.
— Эй...
— Не говори ничего. Позволь мне подержать тебя так чуть-чуть, самую малость.
Син Вэй не видел лица Ань Цзиньчэня. Чувствуя реальную, весомую тяжесть крепко прижимающего его к себе тела, он медленно прикрыл глаза.
Запах Сяо Аня, всё в Сяо Ане.
Сердце тупо ныло, но тут же бешено колотилось, температура крови в венах, казалось, взлетела в одно мгновение. Это было странное, необъяснимое чувство первой любви — незрелое, трепетное, от которого болезненно сжималось в груди.
Я… я люблю этого человека. Я люблю того, кто сейчас передо мной. Я так сильно люблю человека, который крепко прижимает меня к себе.
Вопреки здравому смыслу, в душе поднималось смутное чувство вины, словно он кого-то предал.
Это терзало Син Вэя, ведь прямо сейчас он обнимал всё того же Сяо Аня, пусть и постаревшего на десять лет. Син Вэй и так любил Ань Цзиньчэня — неважно, из прошлого тот или из будущего. Хотя их характеры сильно различались, относиться к ним следовало одинаково: в конце концов, Сяо Ань есть Сяо Ань, его суть не изменилась.
Но всё же, но всё, всё, всё, всё… каждая клеточка его тела словно кричала о том, чтобы вцепиться в того, кто находится рядом сейчас, не отпускать, утешать, больше не давать ему страдать. А тот парень из прошлого, о котором он ещё вчера тосковал всеми фибрами души, казался теперь лишь размытой тенью — далёкой и нереальной.
У него даже возникло нечто вроде мысли: «Мне нужен именно этот! Боль причиняет именно этот! Я хочу быть с тем, кто здесь и сейчас! А тот парень из прошлого — теперь не моё дело, с меня хватит!»
Ха, неужели это… так называемая измена?
Похоже на чувство измены, да? Только вот чисто теоретически это лишено всякого смысла. Как может называться изменой ситуация, когда тебя неизменно влечет к одному и тому же человеку?
Пока Син Вэй мысленно предавался терзаниям, Ань Цзиньчэнь уже отпустил его. Выйдя из машины, он привычно взял его за руку.
— Я подержу тебя за руку только до лифта, — бросив взгляд на слегка смущенное лицо Син Вэя, мягко улыбнулся Ань Цзиньчэнь. — В конце концов, двое взрослых мужиков, гуляющих за ручку по универмагу, выглядели бы слишком странно.
Ощущение того, что тебя держит за руку Сяо Ань, было потрясающим… Син Вэй помнил, что раньше в их отношениях всегда инициатором был он сам, а Ань Цзиньчэнь никогда не брал его за руку первым. В каком-то смысле у него всегда оставалось смутное ощущение, что Ань Цзиньчэнь проявлял дикую активность лишь в период ухаживаний, а потом стал каким-то отстранённым, что рождало чувство заброшенности — будто после того, как тебя добились, тобой перестали дорожить.
Поэтому сейчас это трепетное чувство, когда о тебе заботятся, словно о сокровище, было таким лёгким и невероятно приятным.
Нового универмага десять лет назад ещё не существовало. Двенадцать этажей, огромный и роскошный. Син Вэй от природы страдал топографическим кретинизмом, так что ему оставалось лишь позволить Ань Цзиньчэню уверенно вести его вверх и вниз по этажам. Не успел он опомниться, как они накупили целую гору одежды, брюк, пижам и обуви.
— Эй-эй, хорош уже! Всего на десяток дней приехал, куда мне столько?
Ань Цзиньчэнь пропустил его слова мимо ушей и потащил в секцию часов и ювелирных изделий.
— Эй! Вот аксессуары-то точно не нужны!
И без того одежда стоила баснословных денег — любая шмотка тянула на пару тысяч, а Ань Цзиньчэнь скупал их, даже не моргнув глазом. Значит, украшения и часы в этом месте должны стоить не меньше ста тысяч, а то и миллиона. Ладно ещё покупать их и просто складывать пылиться, но с такими ценами как он мог позволить Сяо Аню тратить на него столько денег?
— Разве не хочешь взглянуть? Флагманский магазин бренда ЛУ как раз на этом этаже, не хочешь своими глазами оценить процветание роскошного бренда LUDEVICI спустя десять лет?
Син Вэй, конечно же, не мог не заинтересоваться. В конце концов, впереди было столько неизвестности спустя десять лет, и это была лишь одна-единственная возможность… заглянуть в будущее. Как-никак, речь шла об эксклюзивных украшениях и одежде, созданных его другом, и ему тоже хотелось посмотреть, претерпел ли стиль LU качественный скачок за десять лет.
Дизайн LU казался еще более изысканным, чем прежде, и, разумеется, цены на изделия выросли более чем в три-четыре раза. Син Вэй осматривался в сияющем золотом магазине, как вдруг обернулся и заметил, что Ань Цзиньчэнь пристально разглядывает какую-то вещь.
— Увидел что-то по душе?
Ань Цзиньчэнь же выглядел слегка ошеломленным. Он дернул Син Вэя за рукав и указал на витрину, где за переплетением золотых цветов и водных растений прятался подвесной кулон в виде платинового якоря:
— Эт… это же твой…
Этот кулон был выполнен с невероятным мастерством: цветы, водные водоросли и даже мох со следами ржавчины на самом якоре были переданы с помощью матового золота просто безупречно. Отрезок невероятно сияющего аквамарина был инкрустирован в самый центр платинового якоря, придавая всему изделию одновременно винтажный и неизъяснимо роскошный вид.
— Это твое ожерелье! — произнес Ань Цзиньчэнь.
Син Вэй слегка покачал головой, не совсем понимая в чем дело:
— Да нет же? Я такого никогда не видел!
Этот якорь был сделан настолько искусно, что, увидев его хоть раз, вряд ли забудешь. Син Вэй тщательно припомнил все, но действительно казалось, будто он никогда прежде не встречал это ожерелье. К тому же, разве украшения LUDEVICI не славились легендарной абсолютной уникальностью каждого изделия, существовавшего в единственном экземпляре без повторов?
— Это наша специальная зимняя коллекция этого года — Блеск Синь Вэя! Между прочим, это гордое творение дизайнера, носящее его собственное имя! — произнесла девушка-консультант, доставая кулон из выставочной витрины.
http://bllate.org/book/24519/2876704
Готово:
