Фэн Сюаньи, терзаемый сомнениями, подошел к телу и посмотрел на Цзи Бая:
— На каком основании ты утверждаешь, что это самоубийство?
— Всё очень просто, — Цзи Бай указал пальцем на след от петли на шее покойного. — Господин, извольте взглянуть внимательнее. Если человека сначала задушили, а затем подвесили тело, то в момент повешения он уже был мертв. Кровообращение остановилось, поэтому след от веревки будет неглубоким, кровоподтеков мало, а сам след сойдется за ушами.
А теперь посмотрите на рану на шее этого человека. Поскольку он повесился сам, в момент удушения живого человека кровоток был сильно затруднен. Поэтому след от веревки приобрел глубокий синюшно-фиолетовый оттенок и не сходится за ушами, образуя форму иероглифа восемь. К тому же обратите внимание: кожа по всему телу приобрела синеватый оттенок, что явственно указывает на нехватку кислорода.
Выпалив всё это на одном дыхании, Цзи Бай перевел дух и добавил:
— Таким образом, это дело — обычное самоубийство, а вовсе не убийство на почве прелюбодеяния.
Фэн Сюаньи слушал, открыв рот от изумления. Он был настолько потрясен столь искусными рассуждениями, что не сразу пришел в себя. Застыв на мгновение, он поспешно наклонился, чтобы осмотреть след на шее, и, повернув голову покойного, внимательно вгляделся. След от веревки действительно не сходился, образуя восьмерку, а сама рана была глубокого синюшно-фиолетового цвета — в точности так, как и описывал Цзи Бай. Господин Фэн невольно проникся к нему еще большим доверием.
— Видя вашу честность, господин, я понимаю, что вы не из тех, кто попирает человеческие жизни. Но почему же вы так упорно настаивали, что эта женщина убила своего мужа? — не дожидаясь ответа, продолжил расспрашивать Цзи Бай.
На лице Фэн Сюаньи промелькнуло смущение, и он, чувствуя себя неловко, проговорил:
— Сегодня некий Чжао Эр пришел с доносом. Он заявил, что на востоке столицы, в семье Лю, произошло убийство: Лю Нэн был найден повешенным на балке в собственном доме. Чжао Эр заподозрил, что госпожа Лю вступила в сговор с посторонним, чтобы убить своего мужа. Он также утверждал, что своими глазами видел, как госпожа Лю любезничала у входа в дом с каким-то незнакомцем, и их отношения казались весьма двусмысленными. Позже этот мужчина в одном из трактиров столицы на глазах у многих во всеуслышание заявил, что убьет этого Лю, а сам сбежит с его женой. — А потом мужчина из семьи Лю действительно умер.
Цзи Бай спросил:
— Удалось ли вам выяснить, кто этот предполагаемый любовник?
Фэн Сюаньи покачал головой:
— Чжао Эр сказал, что тот похож на приезжего, которого он прежде никогда не видел. Вероятно, сразу после случившегося тот тайно скрылся.
Цзи Бая этот ответ лишь позабавил. Господин Фэн оказался человеком недалеким: верил каждому встречному на слово. У Фэн Сюаньи был склад ума настоящего военачальника — ему бы армиями командовать, а не прозябать на должности младшего судьи Великого судебного приказа. Расследование преступлений — дело, требующее особого таланта.
Цзи Бай мысленно вздохнул. Интересно, кто был настолько слеп, что назначил генерала разбирать дела в Великом судебном приказе? Оставалось лишь гадать, чем эти люди руководствовались.Сяо Чжэн, склонившись над государственными делами во дворец Юннин, внезапно громко чихнул. Он потёр нос, взглянул на постепенно темневшее за окном небо, нахмурился и поднялся с места.
— Ванье, куда вы направляетесь? — тут же поинтересовался Чжу Си, неотступно следуя за ним по пятам.
— Я поеду за княгиней во дворец.
Тем временем Цзи Бай отдал приказ привести в зал суда подавшего жалобу Чжао Эр. Ему хватило всего пары вопросов, чтобы у Чжао Эра всё поплыло, и он начал путаться в показаниях, противореча сам себе. Когда же Фэн Сюаньи сделал вид, что собирается припугнуть его и применить жестокие пытки, едва слова сорвались с уст молодого господина, Чжао Эр так испугался, что замахал руками и забивал челом о пол, выложив всю правду от начала и до конца.
Оказалось, что этот Чжао Эр взял у кое-кого денег, чтобы дать ложные показания. Один из местных заводил восточной части столицы по имени Ван Мэн однажды случайно проходил мимо дома Лю и как раз увидел вышедшую на рынок за покупками госпожу Ван. Её красота мгновенно лишила его рассудка. С тех пор он каждый день околачивался возле их дома, постоянно выискивая возможность поприставать к женщине. Однако госпожа Ван всячески избегала его, опасаясь пуще огня, а в конце концов, устав от бесконечных домогательств, рассказала обо всём своему мужу Лю Нэну.
Лю Нэн обладал вспыльчивым нравом, и узнав, что некий негодяй домогается его благоверной, тут же рассвирепел до такой степени, что решил задать этому подонку хорошую взбучку.Однажды вечером госпожа Лю заманила Ван Мэна в уединенное место. Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет, Ван Мэн бросился на нее сзади, крепко обнял и, сдернув собственный пояс, уже собирался удовлетворить свою животную похоть. Однако из засады выскочил Лю Нэн, сбил его с ног и жестоко избил, переломав ему ногу. Лю Нэн привык к тяжелой физической работе и был рослым, крепким мужчиной, так что изнеженный и обросший жиром Ван Мэн, привыкший лишь бездельничать, не мог ему противостоять. Если бы не его изворотливость и быстрота ног, он бы и вовсе расстался с жизнью.
С тех пор Ван Мэн затаил лютую злобу, вынашивая планы о том, как бы извести всю семью Лю. Однако не успел он и пальцем ошевелить, как сам Лю Нэн по неизвестной причине повесился.
Но Ван Мэн все равно не собирался успокаиваться. Он по-прежнему помнил обиду на госпожу Лю, которая неоднократно отвергала его ухаживания, да еще и рассказала все Лю Нэну, из-за чего его чуть не забили до смерти. Тогда он подкупил Чжао Вэя, жившего по соседству с семьей Лю, и заставил того дать ложные показания о том, будто невестка семьи Лю изменяла мужу и сговорилась с любовником, чтобы убить благоверного.
То, чего не могу заполучить я, должно быть уничтожено, — злобно думал Ван Мэн. Он с нетерпением ждал, когда эту распутную девку заклеймят обвинением в прелюбодеянии и убийстве мужа, чтобы она сполна испила чашу мучений.
Фэн Сюаньи снова вызвал Ван Мэна в зал суда. Увидев, что Чжао Вэй уже выдал его, а улики неопровержимы и отпираться бесполезно, Ван Мэн был вынужден во всем сознаться.
К этому моменту дело полностью прояснилось. Хотя в смерти Лю Нэна не было злого умысла убийцы, преступление Ван Мэна, подкупившего Чжао Вэя ради оговора госпожи Лю и разрушившего ее честное имя, тоже было тяжким.
В общем и целом, виновные получили по заслугам, на нарушителей наложили штрафы, а тех, кого следовало освободить, закономерно отпустили на свободу.Фэн Сюаньи не до конца понял ещё одну вещь: Этот Лю Нэн не достиг и тридцати лет, он находился в самом расцвете сил, к тому же был очень привязан к жене, и они жили душа в душу. Зачем ему было искать смерти и кончать жизнь самоубийством?
Цзи Бай тихо вздохнул, посмотрел на госпожу Ван и произмолвил:
— Эта уважаемая матушка, должно быть, знает причину. Когда я только что осматривал тело, то обнаружил, что Лю Нэн страдал малярией. Полагаю, именно это и заставило его выбрать гибельный путь.
Стоявшая неподалёку госпожа Ван, услышав это, невольно залилась слезами и, захлёбываясь рыданиями, кивнула:
— Три месяца назад у него внезапно началась малярия, и он очень тяжело заболел. Те жалкие гроши, что были у нас в доме, быстро разошлись. Чтобы и дальше оплачивать его лечение, я принялась шить и вышивать, чтобы хоть как-то поддержать семью, порой трудилась ночи напролёт. Он… он то и дело повторял, что из-за него я обречена на такие тяготы и страдания, что ему лучше умереть, чтобы не быть обузой, и даже наказывал, чтобы после его смерти я непременно вышла замуж за другого и не хранила ему верность… Кто бы мог подумать, что он и впрямь…
Госпожа Ван закрыла лицо руками и зарыдала, не в силах вымолвить больше ни слова.
Это зрелище растопило бы сердце любого и заставило прослезиться. Все присутствующие в зале и за его пределами невольно вздохнули, искренне сочувствуя горькой участи несчастной женщины.
Фэн Сюаньи тоже вздохнул, утешил женщину несколькими добрыми словами, вручил ей немного серебра и отправил нескольких служителей помочь ей с организацией похорон мужа.
Перед уходом женщина отвесила Цзи Баю несколько земных поклонов, благодаря его за спасение от неминуемой гибели. Фэн Сюаньи же стоял рядом с неловким и донельзя стыдливым выражением лица.
Когда с делом было покончено, небо уже совсем стемнело. Цзи Бай вздохнул: судя по всему, попробовать пьяного цыплёнка сегодня уже не удастся. Хотя князь Чжэн и разрешил ему свободно покидать княжескую резиденцию, самому ему, в роли княгини, не стоило задерживаться на улице слишком долго.
Потерев пустой, урчащий живот, Цзи Бай уже собирался откланяться и уйти, как вдруг увидел, что Фэн Сюаньи отвесил ему прямой поклон, с предельной искренностью в голосе произнеся:
— Молодой господин поистине поражает своим блестящим талантом и глубокими познаниями. Я безмерно восхищен вами, а за свои прежние промахи и дерзости прошу великодушно простить меня.
Цзи Бай поспешно поддержал его за локоть, давая понять, что и вовсе не держал на него зла.
— У меня есть ещё одна просьба, и я очень прошу молодого господина помочь мне. С вашим умом вам непременно по силам разрешить эту задачу, — с некоторой спешкой добавил Фэн Сюаньи.
Цзи Бай с любопытством спросил:
— Что же это за дело так затруднило господина управляющего?
Фэн Сюаньи отослал остальных прочь и понизил голос:
— Слышал ли молодой господин об убийстве княгини Пин?
Цзи Бай кивнул:
— Кое-что доходило до моих ушей.
Фэн Сюаньи нахмурился и произнёс со всей суровостью:
— Стоило этому случиться, как при дворе и в народе поднялась буря. Сам император издал указ: велел Великому судебному приказу в течение месяца отыскать истинного убийцу. Но ведь это дело без головы и концов! Я же взялся за это по принципу утки на насесте, вовсе не имея опыта в расследовании преступлений, и страшусь, что просто не справлюсь. Встреча с молодым господином сегодня — поистине словно посылка угля в снежную бурю. Ваши благородные манеры и талант сыщика привели меня в полный восторг. Если удастся заручиться вашей помощью, это запутанное дело разрешится само собой.
Расследование преступлений было извечным ремеслом Цзи Бая, и он уже было готов дать согласие, как вдруг вспомнил о своём нынешнем положении и сообразил, что ему вряд ли пристало вмешиваться в дела императорской семьи. Он как раз подыскивал благовидный предлог для отказа, когда из-за дверей донёсся раскатистый смех:
— Если хочешь заставить его помогать тебе в расследовании, для начала спроси, согласен ли на это я.
Оба обернулись и увидели высокого мужчину в роскошных одеждах, чьё властное присутствие буквально подавляло окружающих, неспешно шагающего внутрь.
Фэн Сюаньи немало изумился, поспешно согнулся в поклоне и произнёс:
— Ваше Высочество, какими судьбами вы здесь?
Вошедшим оказался не кто иной, как Сяо Чжэн. Бросив взгляд на Цзи Бая, он скользнул по нему глазами и с лёгкой улыбкой на губах произнёс:
— Я приехал забрать княгиню обратно во дворец.
У Цзи Бая невольно задергалось веко: ему всё сильнее казалось, что за последнее время этот князь Чжэн словно превратился в совершенно другого человека. Что-то здесь было в корне не так!
Фэн Сюаньи озадаченно переспросил:
— Княгиня Чжэн? Я её здесь не видел. С чего бы княгине находиться в моём Великом судебном приказе?
Сяо Чжэн пропустил его слова мимо ушей, направился прямо к Цзи Баю и мягким голосом проговорил:
— Слышал, моя любимая жена только что помогла этому болвану раскрыть дело, сейчас ты должно быть проголодался? Сегодня я угощаю, как насчет того, чтобы отвезти тебя в ресторан Юньлай отведать пьяного цыплёнка?
Цзи Бай едва удержался, чтобы его лицо не перекосило от судороги. Любимая жена?!
Фэн Сюаньи же вылупил глаза на Цзи Бая. Как только что князь назвал его? Кажется, любимая жена! Выходит, этот молодой господин — не кто иной, как сама Княгиня Чжэн!
Ресторан Юньлай, отдельный кабинет на втором этаже.
— Столица — место средоточия праведности и благоденствия, и впрямь во всём отличается от других мест, — с чувством произнёс Фэн Сюаньи, глядя из окна на залитые яркими огнями улицы и толпы людей, гуляющих на ночном рынке. — Даже ночью здесь так оживленно.
Сяо Чжэн презрительно усмехнулся:
— Ты ведь вечно пропадал на пограничных заставах, где перед глазами стояли лишь унылые пустынные пейзажи, вот тебе и кажется всё вокруг таким оживленным.
Цзи Бай мысленно подумал: Этот парень и правда вояка до мозга костей!
Сяо Чжэн обратился к Цзи Баю:
— Хоть этот дурень и не мастак раскрывать преступления, зато он — первый богатырь Великого Чжоу, а его боевые искусства — одни из лучших в Цзяньху. Он — мой преданный соратник, и назначение в Великий судебный приказ стало для него определенной несправедливостью.
Цзи Бай внутренне удивился: неужели то, что Сяо Чжэн делится с ним подобным, означает, что он доверяет ему и считает своим человеком?
Фэн Сюаньи с каменным лицом отозвался:
— До сих пор не возьму в толк, с какой стати Ваше Высочество направил меня в Великий судебный приказ. Из меня такой же сыщик, как из рыбы балерина.
Сяо Чжэн изогнул губы в улыбке, залпом осушил чарку вина, опустил её на стол и произнёс:
— Твоя отправка туда — лишь прикрытие. Вот он — настоящий козырь в моих руках.
С этими словами Сяо Чжэн в упор посмотрел на Цзи Бая.
http://bllate.org/book/24506/2873931
Готово:
