Секретарша нажала клавишу переключения на телефоне, и вызов из коридора перенаправили в кабинет.
Из трубки послышался низкий, с легкой старческой хрипотцой женский голос:
— Ты ведь Го Гуогуан? Тот самый убийца, что без тени стыда хвастается в газетах своими поисками идеального преступления?
Го Гуогуан опешил. Он не сразу нашелся с ответом и спросил:
— Т-ты о чем? Кто ты такая?
Голос на том конце провода звучал холодно и бесстрастно, словно доносясь из преисподней:
— Тебе незачем знать, кто я. Я просто хочу сказать, что в тот вечер ты расправился с бывшим председателем правления группы компаний «Цзябао» Сюй Цзябао совсем не так безупречно и гладко, как планировал и воображал.
Услышав это, Го Гуогуан словно получил тяжелым мешком по голове. В ушах гулко зашумело, и мир качнулся. Он торопливо прикрыл трубку рукой и велел подчиненным выйти из кабинета. Затем, подавив бешено заколотившееся сердце, он попытался придать голосу как можно более беззаботный тон:
— Простите, я не понимаю, о чем вы. Если продолжите нести чушь, я повешу трубку.
Собеседница холодно усмехнулась:
— Господин Го, не спешите. Когда дослушаете меня до конца, то наверняка заинтересуетесь тем, что я скажу.
Выдержав паузу, она продолжила:
— Тот переулок, где произошел несчастный случай с Сюй Цзябао, называется переулком Чжума. Из-за сложной дорожной обстановки этот участок издавна славится высокой аварийностью в городе Цинъян. Поэтому, чтобы своевременно отслеживать дорожную ситуацию и снижать количество ДТП, городской отряд дорожной полиции еще полгода назад установил в том переулке электронные камеры видеонаблюдения...
— А? — Едва она договорила, как Го Гуогуан вскочил с массивного кресла, словно его ужалила змея.
Но он быстро сообразил, что выдал себя, лихорадочно попытался взять себя в руки и дрожащим, напускным грозным голосом бросил:
— И-и что с того?
Хотя женщина находилась на другом конце провода, она, казалось, отчетливо видела каждое изменение на его лице. Она вновь холодно усмехнулась и неторопливо произнесла:
— Именно благодаря наличию этой камеры весь процесс гибели Сюй Цзябао был запечатлен от начала и до конца во всех подробностях.
— Ч-что? — Рука Го Гуогуана дрогнула, и телефон едва не вывалился из ладони.
Собеседница смягчила тон:
— Впрочем, можешь не переживать. В тот вечер уличные фонари в переулке Чжума не работали, стояла кромешная тьма, поэтому запись получилась ужасно размытой — толком ничего не разобрать. Из-за этого видеокассета не привлекла внимания городской дорожной полиции: они глянули ее кое-как да и забросили куда подальше.
Ладони Го Гуогуана, сжимавшие трубку, покрылись испариной. Услышав это, он слегка перевел дух.
Женщина продолжила:
— По воле случая я состою в давних приятельских отношениях с начальником дорожной полиции Лю. Через него мне не составило труда получить ту списанную кассету. Затем с помощью некоторых технических манипуляций я прояснила каждый нечеткий кадр, так что теперь мне известны все подробности гибели Сюй Цзябао. Скажи-ка, каких последствий тебе ждать, если я передам эту запись в полицию?
— Стой, стой, стой! — от страха лицо Го Гуогуана побелело, а со лба градом потек холодный пот. Он затараторил: — Давай всё обсудим! Поговорим как люди! Что тебе нужно, чтобы отдать мне кассету? Называй свои условия!
Женщина ответила:
— Мои требования не так уж высоки, но обсуждать их по телефону неудобно — давай встретимся лично. Я жду тебя в номере 808 отеля «Юньтянь». Если хочешь забрать кассету, немедленно приезжай. Если же через двадцать минут тебя здесь не будет, можешь не тратить время на поездку в отель — отправляйся прямиком в полицейский участок.
Го Гуогуан закивал:
— Хорошо, хорошо, без проблем, никаких проблем!
Бросив трубку, он поспешно велел водителю гнать в отель «Юньтянь».
Спустя добрый десяток минут машина затормозила у входа в роскошный высотный отель.
Го Гуогуан выпрыгнул из автомобиля, бросил взгляд на вывеску отеля, а затем на часы — в запасе оставались считанные минуты. Он вихрем влетел в вестибюль, поспешно запрыгнул в лифт на восьмой этаж и отыскал номер 808. Едва переводя дыхание, он забарабанил в дверь.
— Войдите, — донесся изнутри женский голос. Судя по всему, это была та самая женщина, что звонила ему.
Встревоженный до предела, он толкнул дверь и вошел. Это оказался просторный люкс, состоящий из нескольких комнат.
У окна стояла женщина. Она была повернута к нему спиной, лицом к улице. Яркое утреннее солнце заливало ее золотистым сиянием, превращая в ослепительное, недоступное для прямого взгляда видение.
Окутанная лучами женщина свысока окинула его взглядом, затем неторопливо направилась к нему и остановилась в шаге.
Только теперь Го Гуогуан смог разглядеть ее. Это была женщина в длинном сильном платье, стройная и грациозная.
По ее зрелому, меланхоличному взгляду, хранящему печать жизненных бурь, он с первого же взгляда понял: ей никак не меньше сорока. Впрочем, благодаря безупречному уходу за собой, ее кожа казалась нежной и белой, а изысканные манеры создавали впечатление, будто перед ним молодая женщина едва за тридцать.
Го Гуогуан взял себя в руки и произнес:
— Где кассета?
Женщина окинула его взглядом и ответила:
— Не спеши. Как только ты согласишься на мои условия и выполнишь мое требование, я без лишних слов отдам тебе кассета.
Го Гуогуан бросил косой взгляд по сторонам. Убедившись, что она одна и к тому же хрупкая женщина, а значит, физическое превосходство на его стороне и бояться нечего, он произнес:
— Выкладывай свои условия. Деньги нужны? Называй сумму, я заплачу сколько скажешь.
Женщина покачала головой, толкнула одну из внутренних дверей, за которой обнаружилась спальня с широкой роскошной кроватью.
Она остановилась на пороге и неожиданно обернулась с загадочной улыбкой:
— Мне не нужны твои деньги. Мне нужен ты сам! Я хочу, чтобы ты лег со мной в постель.
— Лечь в постель? — Го Гуогуан не сразу сообразил, к чему клонят.
Женщина звонко рассмеялась:
— Ты что же, не понимаешь смысла этих слов? Лечь в постель значит... заняться со мной любовью!
— Заняться любовью?! — Го Гуогуан остолбенел, решив, что ослышался.
Он читал в книжах и видел в кино немало историй о шантаже, но еще ни разу не слышал, чтобы вымогатели выдвигали подобные требования.
Он замер в растерянности.
— Разумеется, ты вправе отказаться, — помрачнев, холодно бросила женщина. — Но учти: откажешься — кассеты тебе не видать как своих ушей.
Го Гуогуан смотрел на нее. Пусть он не понимал мотивов столь странного условия, но женщина, хоть и в годах, сохранила гибкий стан и утонченное очарование — провести с ней ночь не составляло для него никакой обузы. К тому же, раз уж она выдвинула такое требование, деваться было некуда.
Поэтому он кивнул:
— Хорошо, я согласен.
Лишь тогда на лице женщины промелькнула улыбка. Стоя в проеме спальни, она поманила его рукой:
— Тогда иди сюда.
Колеблясь, Го Гуогуан вошел внутрь. Внезапно перед глазами у него ярко вспыхнуло: пока он раздумывал, женщина уже сбросила длинное платье и стояла перед кроватью совершенно обнаженная. Ее глаза сияли лукавым, чарующим светом.
Белоснежная кожа, пышная грудь, гармоничные округлые формы — в своем очаровании она ничуть не уступала молодым двадцатилетним девушкам.
Столкнувшись лицом к лицу с этим источающим соблазн земным чудом, Го Гуогуан лишился дар речи.
— Что, прикажешь мне еще и раздевать тебя? — с кокетливой улыбкой произнесла она.
Словно очнувшись от сна, Го Гуогуан в два счета сорвал с себя одежду и стремглав бросился к ней.
Стоило их телам соприкоснуться, как реакция женщины оказалась невероятно бурной — ее поведение можно было назвать исступленным.
Издав протяжный стон, она обвила его руками, и оба рухнули на мягкий матрас.
Они слились воедино, сплетаясь в жадных рывках, в сладостной битве...
Когда буря улеглась и всё стихло, изнуренный Го Гуогуан пластом лежал на постели. И все же даже теперь он помнил о цели своего визита:
— Где кассета?
Женщина, казалось, больше не желала смотреть на него. Повернувшись на бок, она натянула простыню, прикрывая тело:
— В ящике прикроватной тумбочки. Возьми сам.
Забыв об одежде, Го Гуогуан на четвереньках подполз к изголовью, выдвинул ящик тумбочки — и действительно обнаружил там видеокассету.
Сердце бешено колотилось. Опасаясь, как бы женщина не передумала, он схватил кассету, натянул одежду и бросился вниз.
Женщина лежала на постели, откинув простыню и глядя на свое растерзанное тело. Из ее глаз невольно брызнули горькие, обидные слезы.
Внезапно она бросилась в вайную и принялась безумно, раз за разом тереть и смывать с себя грязь...
Заполучив кассету, Го Гуогуан в полном ликовании вышел из отеля «Юньтянь». Опасаясь, что запись снова угодит в чужие руки и стремясь покончить со всем до наступления темноты, он достал зажигалку и предал кассету огню, превратив в горстку пепла.
Вернувшись в офис, он мысленно прокручивал события сегодняшнего дня, испытывая одновременно облегчение и недоумение.
Облегчение оттого, что он собственноручно уничтожил улику, способную отправить его на эшафот, а недоумение... Кем же всё-таки была эта женщина?
Зачем ей понадобилось выдвигать столь причудливое условие? Голова шла кругом от безуспешных попыток найти ответ.
Внезапно его словно осенило. Схватив телефон, он торопливо набрал номер отряда дорожной полиции.
В трубке раздалось:
— Говорите.
Он выпалил:
— Мой друг вчера попал в аварию в переулке Чжума, виновник скрылся. Скажите, ваши электронные камеры зафиксировали тот момент?
Собеседник ответил:
— Извините, переулок Чжума не является главной транспортной артерией города, никаких камер мы там не устанавливали. Лучше поезжайте с другом в отделение полиции и напишите заявление...
Не дослушав до конца, Го Гуогуан с глухим стоном осел в массивное кресло...
К вечеру закатное солнце окрасило улицы и переулки Цинъяна в багровые тона, словно залив их кровью.
Едва Го Гуогуан вернулся с работы домой, как молодая жена Сяо Чжоюй встретила его с пиалой ароматного, обжигающего куриного бульона в руках.
Он сделал пару глотков, с довольным видом почмокал губами, обнял жену и улыбнулся:
— Ты каждый день готовишь куриный бульон, чтобы поддержать мои силы. Так заботишься о муже — настоящая умница! Ты ведь тоже устала дома, давай, выпей немного сама!
Сяо Чжоюй с улыбкой покачала головой:
— Я уже выпила порцию, а эта — специально для тебя. Если ты и впрямь благодарен мне, выпей бульон до последней капли.
Го Гуогуан счастливо рассмеялся, сдул поднимающийся над пиалой пар, запрокинул голову и в несколько жадных глков осушил всё до дна.
Приняв пустую пиалу, Сяо Чжоюй одарила его странной улыбкой.
Стоило Го Гуогуану потянуться к жене для объятий, как живот прорезала острая, режущая боль. Со лба мгновенно скатились крупные капли холодного пота. Издав вопль, он рухнул с дивана на пол, зажав ладонями живот и исказившись в гримасе боли:
— Чжоюй, этот... этот бульон... что в нем...
Сяо Чжоюй холодно усмехнулась:
— Ничего особенного. Просто сегодня я добавила туда один секретный ингредиент.
Сквозь стоны выдавил он:
— Какой еще ингредиент?
Сяо Чжоюй процедила сквозь зубы:
— Мышьяк!
Го Гуогуан опешил и взглянул на нее:
— Мне так больно, а ты шутки шутишь?
Злобно оскалившись, Сяо Чжоюй отрезала:
— Го Гуогуан, я не шучу. В супе действительно был мышьяк.
— Что? Т-ты... — корчась от боли на полу и видя, что жена не шутит и говорит со смертельно серьезным лицом, он наконец поверил. Задыхаясь, он прохрипел: — Я же... я так хорошо к тебе относился! Зачем ты так со мной?
Сяо Чжоюй стояла над ним, глядя сверху вниз исполненным ненависти взглядом:
— Ты сам первый предал меня, иначе я бы не опустилась до столь крайних мер.
Го Гуогуан растерялся:
— Я? Когда я тебя предал?
Сяо Чжоюй выплюнула:
— Не думай, будто я ничего не знаю! Ты давным-давно завел себе любовницу на стороне. Все это время ты цинично использовал меня — использовал, чтобы отнять у Сюй Цзябао его многомиллиардное состояние, использовал ради воплощения своей мечты о баснословном богатстве. Теперь ты добился своего, получил всё, о чем мечтал, и я стала тебе совершенно не нужна. Твоей следующей целью было избавиться от меня как от помехи, чтобы упорхнуть со своей пассией к счастливой жизни, не так ли? А я ради тебя проглатывала унижения, терпела всё, ложилась в постель со стариком Сюй Цзябао, который годился мне в отцы, молча сносила грязь и позор — лишь бы помочь тебе достичь цели, надеясь, что после успеха ты по-настоящему полюбишь меня. А в итоге получила вот это. Уж лучше я опережу тебя, чем позволю убить себя.
Го Гуогуан совершенно ничего не понимал. Превозмогая жестокую боль в животе, он ошарашенно смотрел на нее:
— О чем ты? Какая любовница? Какое использование? Я понятия не имею, о чем ты говоришь! Я ведь люблю тебя, Чжоюй!
— Доигрался! Хватит мне врать! Правду говорят: сегодня твоя пассия сама приходила ко мне и выложила всё до последнего слова!
Сяо Чжоюй разрывалась от боли, обиды и гнева. На глазах навернулись слезы, но ноги работали безжалостно — она с размаху пнула его пару раз, а затем вытащила из кармана пачку фотографий и швырнула ему на грудь.
— На, любуйся!
Превозмогая боль, Го Гуогуан взглянул на снимки. На них красовались откровенные сцены: обнаженные мужчина и женщина предавались плотским утехам на постели. Мужчиной на фотографиях был он сам, а женщиной... та самая утренняя знакомая из отеля «Юньтянь».
Он замер. В голове внезапно мелькнула догадка, и всё встало на свои места. Но было уже слишком поздно: яд стремительно поразил сердце, и из носа и рта хлынула кровь. Губы беззвучно зашевелились, но вымолвить он уже ничего не мог. После судорожного подергивания веки медленно сомкнулись навсегда.
Стоило Сяо Чжоюй приступить к уничтожению улик, как дверь со звонким треском распахнулась от удара ноги и в комнату ворвался отряд вооруженных полицейских.
Офицер средних лет взглянул на распростертого на полу Го Гуогуана с запекшейся кровью на лице, молча предъявил удостоверение и сурово произнес:
— Я Фань Цзэтянь из управления общественной безопасности. Нам поступило сообщение об убийстве. Гражданка, пройдемте с нами.
Сяо Чжоюй лишь спустя несколько мгновений осознала происходящее. В глазах у нее потемнело, и она рухнула бы на пол, если бы двое расторопных полицейских вовремя не подхватили ее под руки...
В осеннем пейзаже, среди серого дождя и ветра, стройная женщина в темных очках стояла перед могилой бывшего председателя группы компаний «Цзябао» Сюй Цзябао. Долго молча простояв в тишине, она наконец заговорила:
— Цзябао, после твоей гибели я пошла в полицию, но из-за нехватки улик они оказались бессильны... Зато теперь я отомстила за тебя, можешь спать спокойно... Я знаю, что ты тогда просто потерял голову из-за этой лисицы, но надеюсь, в следующей жизни мы снова станем мужем и женой!
С этими словами она оставила на могиле букет белоснежных цветов и молча удалилась.
http://bllate.org/book/24488/2872327
Готово: