Дуань Чуюй никак не ожидала, что местом назначения, куда Су Шии увела ее побегом, окажется ночная улица позади старого ветхого жилого массива.
Судя по всему, из-за недавнего конфуза Дуань Чуюй чувствовала себя неловко и всю дорогу почти ничего не говорила, выглядя крайне скованно.
Зато Су Шии, обладающая благородной и элегантной осанкой, сидела на пластиковом стуле под открытым небом у забегаловки с пресловутыми мухами на редкость непринужденно, словно собиралась раствориться в этой простой и шумной атмосфере земного быта.
Хотя даже здесь, одетая в вечернее платье и с изысканным макияжем, на фоне пропахшего маслом и дымом старого квартала она оставалась самым притягательным, невероятно отрешенным от мирской суеты исключением.
Многие прохожие, проходя мимо, невольно бросали на это место любопытные взгляды.
Сама же Су Шии не придавала этому никакого значения, и даже хозяйка заведения, толстушка-тетечка, казалось, уже привыкла: она ничуть не удивилась роскошным нарядам двух дам, а вместо этого привычно и тепло предложила Су Шии самой посмотреть меню и позвать ее, когда та определится с выбором.
Дуань Чуюй молча наблюдала за всем этим и пришла к выводу, что Су Шии очень хорошо знакома с этой тетечкой — возможно, она частенько здесь обедает.
Обедает…
Дуань Чуюй, сидевшая на легком пластиковом стуле, который норовил сдвинуться от малейшего движения, бросила взгляд на блестевшую от жира поверхность складного деревянного стола и мысленно поправила саму себя:
Ужинает.
Расспросив Дуань Чуюй о ее вкусовых предпочтениях, Су Шии заказала две миски белого супа с хрустящей рыбой и лапшой.
Пока они ждали заказ, Су Шии заговорила первой:
— Кстати, судя по масштабу площадки и нарядам гостей, сегодняшний вечер был очень важен для Клана Дуань, верно?
Дуань Чуюй только тогда пришла в себя и кивнула:
— Угу.
— Выходит, по логике вещей, я, как твоя невеста, должна была присутствовать на подобном мероприятии?
— …
Дуань Чуюй внезапно замолчала.
Привычки генерального директора, полученное образование и укоренившийся образ мыслей, требующий искать ответственность, заставили ее подсознательно начать разбор полетов:
Пусть от Су Шии и не требовали присутствия насильно — из уважения к партнерше, но, с другой стороны, если бы она действительно не пришла, это неизбежно отразилось бы на ее репутации как пары.
А раз так, в этой ошибке планирования виновата…
— В следующий раз, если будет подобное мероприятие, не забудь предупреждать меня, пока я не отвечу!
Су Шии бросила лишь эту фразу и больше ничего не добавила.
Дуань Чуюй слегка растерялась, подняла глаза и, поймав открытый и честный взгляд сидевшей напротив женщины, испуганно отвела в сторону взор.
Никаких упреков.
Просто и коротко.
Еще через мгновение Су Шии снова заговорила:
— Полагаю, тот прием действительно был важен, раз ты, закончив работу, мчалась туда сломя голову и даже не поужинала?
Этот вопрос показался Дуань Чуюй знакомым, и ее пальцы, лежавшие на коленях, от напряжения сжались в кулаки.
И правда, Су Шии продолжила:
— Я не нашла тебя в поместье, мне сказала Лань Цзе.
Лань Цзе.
У Дуань Чуюй, помимо разболевшегося желудка, в этот момент еще и смутно заныла голова.
Будучи работодательницей, перед Лань Цзе она не имела ровно никакого авторитета.
В обычные дни, когда режим не нарушался, все было спокойно, но стоило ей хоть немного заболеть, как Лань Цзе принималась читать ей такие нотации, от которых опускались руки.
Дуань Чуюй прекрасно понимала, что Лань Цзе искренне переживает за нее, и это было проявлением жесткой заботы от большой любви.
Но все же подобное выражение любви через упреки казалось слишком…
— Так что ту миску лапши, что принесут сейчас, ты должна съесть побольше, — произнесла тем не менее Су Шии. — Рыба для супа, которую закупает тетечка, очень свежая, хрустящая и сладковатая на вкус, к тому же в ней не так много масла, соли и перца — она не станет раздражать твой пустой желудок.
И снова — сказано ровно столько, сколько нужно, без каких-либо дальнейших продолжений.
Никаких жалоб.
Просто и коротко.
Дуань Чуюй мысленно вздохнула с облегчением, но в то же время ощутила какое-то необоснованное давление.
Сидевшая напротив нее женщина казалась вовсе не простой смертной, а сосланной на время в мир людей небожительницей.
Обладая мощным внутренним стержнем, она не только излучала несравненное очарование, но и была способна прощать любые ошибки этого мира.
Наверное, Су Шии всегда была именно таким человеком.
Где бы она ни находилась, она всегда сияла ярким светом, превращаясь в сердце наблюдателей в незаменимую чистую луну, хотя сама совершенно этого не осознавала.
Молча подумала Дуань Чуюй.
Вскоре тетечка вынесла две дымящиеся миски с белым супом и поставила их на стол.
Шумно и радушно бросив:
— Учитель Су, а также эта прекрасная госпожа, если не хватит, добавлю бесплатно, — тетечка вернулась в заведение.
Насыщенный молочный аромат супа мгновенно ворвался в дыхание обеих женщин. Хрустящая, упругая на зубах рыбятина, свежая зелень лука и гладкая, но крепкая лапша идеально дополняли друг друга в этом скрытом от глаз простого народа кулинарном шедевре, сглаживая пустоту и усталость в теле и душе Дуань Чуюй.
Стоило отправить в рот пару-другую ложек, как разум постепенно расслабился.
Беседуя за едой, Дуань Чуюй вспомнила то, как тетечка назвала Су Шии, и повторила:
— Учитель Су.
В ее тоне не было удивления, это звучало не так, будто она слышит подобное обращение впервые.
Однако, с точки зрения Су Шии, такое обращение, как учитель, Дуань Чуюй услышала бы впервые, поэтому та поспешила пояснить:
— Здесь неподалеку есть частная средняя школа, я проработала там преподавателем два года.
— Мм.
Дуань Чуюй внимательно слушала, ее выражение лица оставалось совершенно спокойным.
— Помню, это заведение меня тоже пригласили посетить ученики из того выпуска, который я вела. Кажется, у них тогда были очень напряженные учебные дни, и они могли хоть немного расслабиться только на моих уроках рисования, поэтому они меня особенно любили.
Когда в девятом классе им предстояло расстаться с моими занятиями, они очень опечалились. Весь класс собрал карманные деньги, купил мне много всяких снеков и даже привел сюда, чтобы мы все вместе поели лапши.
Говоря об этом, Су Шии невольно улыбнулась и с ностальгией добавила:
— Они такие милые.
— И правда.
— После этого я часто стала приходить сюда поужинать ночью, так что мы с тетечкой очень подружились.
— Никогда бы не подумала, что ты можешь вот так „часто“ ходить в подобные заведения.Услышав такое подчеркивание, Су Шии ничуть не удивилась. Она подперла щеку рукой, разглядывая Дуань Чуюй. Заметив, что Младший гендиректор Дуань сидит перед скромной лапшичной для простолюдинов как-то неестественно и даже боится опустить локти на стол — судя по всему, брезгуя, — она спросила:
— А как же Младший гендиректор Дуань? Разве вам не тяжело адаптироваться к подобному «низкосортному» рынку?
— Не то чтобы. — Дуань Чуюй на мгновение опустила взгляд, а заметив, что Су Шии непринужденно положила руки на стол, тоже попыталась повторить за ней и лишь после этого продолжила: — Вообще-то я внебрачная дочь и выросла вовсе не в богатой семье.
— Выходит, в детстве Младший гендиректор Дуань тоже частенько лакомилась такой простой едой?
— Угу. Можно сказать, выросла на ней.
Су Шии улыбнулась:
— Но судя по вашей реакции, мне всё же показалось, что вы не слишком привыкли к этому.
Пальцы Дуань Чуюй слегка поджались.
Поскольку её руки уже лежали на столе, такое незаметное движение ускользнуть от чуткого взгляда собеседницы не могло.
Дуань Чуюй сжала зубы и решила выложить всё как есть:
— Госпожа Су с самого детства жила в роскоши и, пожалуй, не сможет понять: очень долгое время я откровенно стыдилась своего происхождения.
— Разумеется, я не способна прочувствовать это до конца, но я постараюсь понять.
— Потому что я… — Дуань Чуюй робко подняла взгляд, внимательно наблюдая за реакцией Су Шии. — Когда-то я любила человека, которого можно было назвать безупречным, но она отвергла меня. Только лишь потому, что в те времена я была слишком ничтожна и не стоила её.
Су Шии слегка огорченно нахмурилась, словно сочувствуя.
Но на этом всё — она лишь прониклась рассказанной историй и не собиралась бередить собственные воспоминания.
— Мне жаль, что Младшему гендиректору Дуань довелось пережить нечто подобное, — ответила Су Шии. — Однако для меня самой все эти разделения на «высокую кухню» и «еду для простолюдинов» не имеют особого значения.
Дуань Чуюй молча слушала.
— Искусный повар использует свои знания биологии и химии, сочетает различные техники, тратит время и силы, чтобы создать изысканное блюдо. Оно заслуживает восхищения.
Но точно так же заслуживает похвалы и уличный повар, который, опираясь на традиции городских вкусов, память о квартале и собственный опыт, преподносит уставшим после работы людям лакомство, подходящее им лучше всего.
Су Шии, казалось, вспомнила какую-то картину: выражение её лица смягчилось, и она продолжила:
— Шагающие под лучами заходящего солнца люди с пустыми желудками не могут ждать, пока для них приготовят «изысканный ужин» с помощью долгих и сложных манипуляций. Уловить такой аромат, съесть миску горячей лапши и ощутить мгновение счастья — уже одно это зрелище прекрасно само по себе.
Она не стала критиковать прошлое Дуань Чуюй и снисходительно отзываться о её так называемой белой луне.
Су Шии просто описала наполненную красотой картину, из-за чего тяжелая атмосфера мгновенно рассеялась.
Стоило только разговориться, как они заобщались еще более непринужденно.
Су Шии поделилась множеством забавных историй из своего детства, и почти все они были связаны с приятными воспоминаниями.
Даже если в рассказе всплывали эпизоды, касавшиеся её младшего брата, она не старалась их избегать.
Дуань Чуюй удивилась:
— Ты действительно можешь так спокойно упоминать своего брата? Насколько мне известно, он оттяпал немало ресурсов и измывался над тобой, фактически украв твое детство.
— Когда я вспоминаю детство, обойтись без него и впрямь невозможно, — ответила Су Шии. — Он играет большую роль, но сам по себе ничего не значит. Я предпочитаю раз за разом возвращаться к счастливым воспоминаниям, чтобы подпитываться от них силой. И если он тоже оказался частью этого прошлого, то почему бы мне им не воспользоваться?
Дуань Чуюй невольно улыбнулась.
И правда: если бы она намеренно избегала этой темы, это лишь доказало бы, что брат способен влиять на её настроение.
Не зря её называют мандалой — если она и обладает столь завораживающей красотой, то лишь потому, что умеет беречь себя и позволять своей красоте сиять во всем великолепии.
Они продолжали сидеть в уличном ресторанчике: одна болтала о пустяках, другая внимательно слушала.
Чем больше Дуань Чуюй слушала, тем сильнее поражалась тому, насколько Су Шии не похожа на неё.
Если Дуань Чуюй походила на марионетку, которая дергает себя за веревки критического мышления и заставляет тело двигаться, вечно напряженную и притворяющуюся,
то Су Шии была её полной противоположностью: она не носила масок, была абсолютно расслаблена и просто позволяла себе быть собой, а каждое её движение излучало завораживающую красоту.
Все вокруг думали, что она — владелица заветного ключа, а на деле сама заперла себя в клетке.
В то время как внешне заблуждались, считая эту красавицу обреченной стать лишь золотой птичкой в клетке, на самом деле именно она и обладала подлинной свободой.
Когда пришло время возвращаться по домам, город уже погрузился в глубокую ночи.
Пожелав друг другу спокойной ночи, Су Шии рухнула на диван и на какое-то время лишилась сил даже на то, чтобы дойти до ванной.
Тело ломило от усталости, но мозг работал чересчур активно.
Нервные окончания в голове не давали ей уснуть, и перед глазами то и дело всплывали впечатляющие образы сегодняшнего вечера.
Раз уж заснуть не получалось, она решила заняться делом.
Су Шии встала и направилась прямо в мастерскую.
Танцевальный зал, закрытое красным шелком лицо, яркий контраст белого и алого, пробуждающий самые потаенные человеческие инстинкты.
Су Шии вспомнила тот танец: когда они прижимались друг к другу, на щеке партнерши блестели капельки пота, отражавшие в романтическом свете невероятно притягательный блеск.
До чего же красиво.
Настолько, что ей совсем не хотелось, чтобы эта красота мимолетной вспышкой исчезла из мира.
Су Шии перенесла запечатленный в памяти момент на холст —
Профиль, капли пота; алый шелк, белая кожа.
И еще не раскрашенные, сияющие, словно хрусталь, мочки ушей.
Закончив работу, Су Шии критически окинула взглядом полотно и принялась восстанавливать детали:
Были ли у Младшего гендиректор Дуань во время танца мочки ушей именно такого цвета?
Вспомнив ответ, Су Шии почувствовала, как её сердце затрепетало.
Она вдруг осознала, что эта картина, пожалуй, станет её первой работой, которую она никому не покажет.
Она оставит её лишь для себя.
Тогда она поднесла кончик пальца к губам, слегка коснулась их красной помадой и оставила отпечаток на той самой крошечной точке — на мочке уха, изображенной на холсте.
http://bllate.org/book/24466/2868422
Готово:
