Бойцы третьего полка Северо-Восточной антиъяпонской объединенной армии сошли с ума от ярости. Стремясь поддержать Независимый полк, уже четыре дня и четыре ночи ведший кровопролитный бой не на жизнь, а на смерть с японскими захватчиками у горы Панлуншань, они попали под мощный заградительный огонь японцев при проходе через Андзялин. Офицеры и солдаты с криками рвались вперед, презирая смерть: те, кто шел впереди, падали, а шедшие следом даже глазом не моргали, переступая через тела павших товарищей и продолжая атаку. Этот безумный штурм лишил японцев даже времени на смену магазинов, и бойцы подобно смерчу ворвались в ряды противника.
Вскоре завязалась отчаянная и жестокая рукопашная схватка.
Японцы, искушенные в искусстве штыкового боя, с изумлением обнаружили, что бойцы антиъяпонской армии совершенно не соблюдают правила. Никакая виртуозная техника фехтования не могла устоять против нескольких обезумевших от ярости китайцев, одновременно бросившихся в атаку.
Одному японцу прикладом размозжили череп, так что во все стороны брызнули мозги; другой успел вонзить штык в живот антиъяпонцу, но не успел вытащить его, как бросившиеся вперед бойцы буквально разорвали его тело на части. Старик Ван, старшина походной кухни, схватил острый тесак и зарубил семь или восемь японцев подряд, а командир полка Ван Тяньсян, не обращая внимания на протесты телохранителей, схватил широкий меч с кольцом на рукояти и ринулся в бой, сойдясь с японцами в яростной рукопашной схватке.
Этот отчаянный штурм преследовал единственную цель — как можно быстрее добраться до горы Панлуншань, поддержать Независимый полк и спасти чрезвычайно важную персону — эксперта по взрывчатым веществам Профессора Хэ.
Профессору Хэ было за пятьдесят, выглядел он интеллигентно, среднего роста, с белой кожей, отличался честным нравом и был патриотично настроенным хуацяо. Узнав о беде, постигшей родину, он без колебаний вернулся из Америки, чтобы использовать свои знания для создания взрывчатки и помощи в уничтожении японских захватчиков. Но, к несчастью, в их рядах завёлся предатель: информация о том, что Независимый полк конвоирует Профессора Хэ, утекла. Свирепые японские карлики бросили в погоню крупные силы с легким и тяжелым вооружением, твердо намереваясь живым захватить Профессора Хэ и использовать его в своих целях. Впрочем, они решили: если не удастся заполучить его себе, уничтожить на месте, не оставив в живых ни единого свидетеля, чтобы тот не достался противнику.
Вот почему бойцы Независимого полка уже четыре дня и четыре ночи вели кровопролитный бой с врагом, защищая Профессора Хэ, а подкрепления неоднократно натыкались на мощное сопротивление японцев и несли тяжелые потери. В этой критической ситуации ЦК партии вспомнил о Штурмовом отряде Бога Ветра, скрывавшемся неподалеку от Фэнхуанчэня в Гуандуне...
Изучив срочную телеграмму из ЦК, Сяо И проанализировал обстановку:
В данный момент гарнизон Фэнхуанчэня сильно ослаблен, и это идеальный момент для нападения на крупнейший японский склад боеприпасов в городе. Как только японцы в казармах и марионеточные войска узнают о нападении на арсенал, они неизбежно ввяжутся в яростный бой со Штурмовым отрядом Бога Ветра. Именно этого он и добивался: чем яростнее будет бой, тем сильнее удастся приковать внимание маленьких японцев и помешать им развернуться на поддержку оставшихся в городе сил, тем самым сохранив собственный арсенал.
А третий полк мертвой хваткой вцепится в задерживающих их японских солдат, перехватив инициативу и не давая тем ни передышки. Тогда японцам у горы Панлуншань ради спасения собственного тыла придется скрипя сердце выделить силы и бросить их на помощь уездному городу. К тому моменту другая группа бойцов Штурмового отряда Бога Ветра как раз успеет прибыть на место: часть ударит по японцам с тыла, а еще два бойца под прикрытием огня Независимого полка выведут Профессора Хэ из окружения. Оказавшись в клещах, японцы попадут в ловушку, как черепаха в кувшине.
Однако стоило японцам с горы Панлуншань прибыть во Фэнхуанчэн, как нападавшие на склад бойцы штурмовой группы тут же подожгут бикфордов шнур, и к моменту появления врага у арсенала бойцы уже бесследно растворятся. А ждать их будет кошмар, от которого у захватчиков кровь застынет в жилах и души уйдут в пятки...
Сяо И облек свои мысли в форму телеграммы и отправил в ЦК партии. Центр незамедлительно ответил согласием, и в то же время была установлена быстрая связь с бойцами Независимого и третьего полков.
Цинь Чжи, Ло Жун и Ван Нань отлично разбираются в минах и взрывчатке, а Сяо Цзинмин, Дай Лицюнь, Гао Лян, Тун Вэйнин, Ли Чжигао, Хун Юн и Ли СюэФэн знают топографию Фэнхуанчэня как свои пять пальцев и прекрасно ориентируются почти в каждом переулке. После выполнения задания они смогут безопасно скрыться и уйти в тень, это отличная комбинация, — продолжал размышлять Сяо И. — Остальные бойцы — сплошь меткие стрелки, владеющие метательными ножами. Думаю, переодевшись японским отрядом, они без труда минуют вражеские блокпосты. На самый крайний случай, если маскарад вдруг сорвется, они смогут мгновенно и бесшумно отправить врагов на тот свет.
Обдумав всё это, Сяо И незамедлительно отдал приказ. Девять бойцов штурмовой группы во главе с Сяо Цзинмином натянули японские шкуры, составив фальшивый японский патруль, и проникли в город. Оружие, боеприпасы и несколько сотен килограммов взрывчатки они навьючили на несколько лошадей.
Марионеточные солдаты у городских ворот, завидев императорских армейцев, почтительно бросились навстречу и с приторными улыбками заголосили:
— Тайцзюнь!
Хотя Сяо Цзинмин и его товарищи мысленно продолжали клясть эту бесхребетную шваль на чем свет стоит, вслух они ответили вежливо:
— В последнее время вражеская активность крайне высока, вам следует проявлять максимальную бдительность и не позволять антияпонским элементам воспользоваться ситуацией.
— Хай, тайцзюнь, мы непременно усилим досмотры и не дадим антикитайским элементам ни единого шанса! — громко отрапортовали марионетки.
Пробравшись в город, диверсанты тихонько вышли к вражескому арсеналу. Исполняющий обязанности командира отряда Ли СюэФэн особо указал на расположение казарм к востоку от склада, приказав Сяо Цзинмину и Дай Лицюню взять два ручных пулемета системы Цжеко и гранаты, чтобы при первых же звуках стрельбы из казарм открыть огонь и уничтожить как можно больше вражеских подкреплений.
Вот и арсенал. Перед воротами полукругом выстроилось укрепление из мешков с песком, а стволы тяжелых пулеметов мрачно смотрели вперед. Восемь японцев с винтовками наперевес охраняли пост, непрестанно расхаживая туда-сюда и то и дело притопывая для сугрева — погода выдалась на редкость морозная.
Ли СюэФэн тихонько бросил Гао Ляну, Тун Вэйнину и Ли Чжигао, державшему парные пистолеты:
— Мы четверо целимся каждый в двух японцев. Нужно гарантировать смерть с первого выстрела, чтобы обеспечить Цинь Чжи и остальным беспрепятственную закладку взрывчатки.
Едва приказ был отдан, бойцы распределили цели — кто именно кого снимает, было оговорено с ювелирной точностью.
Пхень! Пхень! Пхень!
Раздалась череда выстрелов. Доля секунды — и все восемь японцев синхронно вздрогнули, словно пораженные молнией, рухнули навзничь, а винтовки выпали из их рук.
На главных воротах арсенала висел огромный железный замок. Гао Лян подскочил к нему и с размаху ударил принесенным топором, сбив замок. Изнутри хлынули несколько десятков японских солдат.
Ли СюэФэн отдал приказ бойцам немедленно установить пулеметы и открыть шквальный огонь. В мгновение ока все до единого японцы были перебиты. Ворвавшись в складские помещения, диверсанты остолбенели: они были доверху забиты ящиками с боеприпасами и всяким военным имуществом, по меньшей мере на несколько сотен тонн. Вскрыв один деревянный ящик, они обнаружили внутри новенькие легкие пулеметы «Тип 96», а в других до отказа лежали гранаты «Тип 91» и патроны к винтовкам Арисака.
Ло Жун от удивления широко разинул рот и во все глаза уставился на сокровища, заполнившие комнату:
— Мама дорогая, я что, сплю?
Ли СюэФэн зыркнул на него и прикрикнул:
— Хватит болтать, за работу!
Впрочем, сам он испытывал не меньшее волнение и дрожащим голосом скомандовал:
— Набивайте карманы и сбрую винтовочными патронами и гранатами!
Ло Жун вместе с Цинь Чжи и Ван Нанем лихорадочно принялись устанавливать взрывчатку, детонаторы и бикфордовы шнуры, в то время как Ли СюэФэн с остальными бойцами принялись набивать патронами и гранатами складские мешки, вызывая жгучую зависть у провозившегося с взрывчаткой Ло Жуна.
Звуки выстрелов разбудили казармы, располагавшиеся менее чем в тысяче метров к востоку от арсенала. Засвистел свисток тревожного сбора, и не прошло и двух минут, как несколько десятков оставшихся в тылу японцев с оружием наперевес выстроились перед казармой. Японский офицер остался доволен скоростью сбора подчиненных, но тратить время на речи не стал: раз на арсенал напали, он желал лишь одного — чтобы его солдаты как можно скорее подоспели на помощь складу.
Однако не успел он произнести ни слова, как застрочил пулемет Цжеко: та-та-та! В лицо врагам полетел ливень свинца. Пули, летевшие со скоростью, втрое превышающей скорость звука, прорвали плотную завесу воздуха и обрушили яростную атаку на ничего не подозревавших японцев, даже не успевших услышать щелчок бойка по капсюлю.
Следом прилетели гранаты, разрываясь в воздухе. Осколки в сопровождении ударной волны и пламени впились в незащищенные тела японских солдат, вырывая куски мяса и разбрызгивая кровь во все стороны. Ровная площадка вмиг окрасилась багрянцем. Воздух наполнился визгом, стонами, плачем, криками и резким треском пуль, пробивающих плоть и кости. Японский офицер стоял на возвышении, отказываясь верить своим глазам и даже на секунду усомнившись, не во сне ли он. В этот самый момент раздался оглушительный взрыв: одна из гранат Сяо Цзинмина упала прямо ему на голову. Увернуться он не успел, и в мгновение ока его разорвало на куски, разметав кровь и плоть повсюду.
Всего за какие-то десятки секунд большая часть японских солдат была перебита или тяжело ранена, потеряв боеспособность! Открытая площадка перед воротами была усеяна оторванными конечностями и окровавленными трупами. Немногие уцелевшие раненые поднялись с земли и открыли безумную стрельбу, но, не успев даже обнаружить огневые точки противника, были мгновенно прикончены Сяо Цзинмином и Дай Лицюнем. Такова была страшная цена, которую японские захватчики платили за агрессию против Китая.
Сяо Цзинмин и Дай Лицюнь ликовали: расправляться с японцами подобным образом было поистине наслаждением. Поливать врага из пулеметов, наблюдая, как пули прошивают их тела, выплескивая кровь и ошметки плоти — это было невероятно круто!
Покончив с врагами, они тотчас повернули назад к арсеналу на выручку Ли СюэФэну и остальным. Однако на полпути они нос к столбу сошлись с отрядом из более чем сотни японских солдат из западных казарм.
Поскольку западные казармы находились дальше от арсенала, а приближение к ним любых китайцев строго пресекалось, Ли СюэФэн до сей поры искренне полагал, что у склада имелась лишь одна казарма.
— Бах-бах! Та-та-та!
Японцы, как и подобало хорошо обученным солдатам, отреагировали молниеносно, открыв огонь первыми. Сяо Цзинмин и Дай Лицюнь инстинктивно сделали несколько перекатов по земле и, наконец отыскав укрытие, ловко припали к пулеметам, открыв яростный шквальный огонь по врагу. Их целью было мертвой хваткой вцепиться в этих японцев, выигрывая драгоценное время для товарищей на складе.
Тем временем Ли СюэФэн с бойцами закончили установку взрывчатки и, выволокли со склада пять-шесть тяжелых мешков с военным имуществом. На полукруглом бруствере из мешков с песком у склада позиции насмерть удерживали Тун Вэйнин, Ли Чжигао и Хун Юн. Набежавшая толпа японцев была буквально выкошена их тяжелым пулеметом — тридцать-сорок человек рухнули замертво, а наступавшие фашисты покатились кубарем. Из-за близости арсенала использовать гранатометы и гранаты они не решались, ведя бой исключительно из пулеметов и винтовок.
В этот самый момент капитан Инукай лично привел на подмогу пехотную роту — склад ни в коем случае нельзя было терять, иначе пришлось бы держать суровый ответ перед вышестоящим командованием.
Выскочив со склада, Ли СюэФэн увидел, что менее чем в пятидесяти метрах за углом японцы уже приволокли мешки с песком и возвели временные укрепления, а из-за баррикад непрерывными очередями плевался огнем пулемет «Тип 96».
— Товарищи, огонь! Не жалейте патронов, поливайте их от души! Маленькие японцы связаны по рукам и ногам — боятся швырять гранаты, применять минометы и пехотные орудия. Воспользуемся их слабостью и разобьем в пух и прах! Только заманив японцев с горы Панлуншань и обеспечив Независимому полку успешный прорыв, мы выполним задачу до конца!
— Есть, командир! — громогласно отозвались бойцы.
За столько лет войн им еще не доводилось вести бой с таким размахом: не нужно беречь патроны, пали как душа пожелает. Каждый боец испытывал чистейший кайф, и сердце захлестывало одно-единственное слово — кайф!
Сяо Цзинмин и Дай Лицюнь продолжали ожесточенный бой с японцами. Когда боезапас начал подходить к концу, Дай Лицюнь издал отчаянный вопль — пуля угодила ему в руку, и кровь залила рукав.
— Дай Лицюнь, ты как?! — встревоженно крикнул Сяо Цзинмин.
Дай Лицюнь стиснул зубы и выкрикнул:
— Нормально!
В этот момент с ревом пронеслась японская военная машина, и сидевший внутри человек заорал изо всех сил:
— Сяо Цзинмин, живо в машину!
Сяо Цзинмин мгновенно узнал голос Се Вань, потащил раненого Дай Лицюня, и они бросились к автомобилю. Японцы отчаянно поливали их свинцом, но машина уже скрылась за поворотом, оставив позади лишь столб пыли...
http://bllate.org/book/24461/2868221
Готово:
