Воздух сухой и знойный, солнце палит безжалостно — стоит только выйти на улицу, как тут же окажешься весь в поту.
В чайной с молочным чаем работал кондиционер, и температура была самой подходящей. Это место стало для окрестных старшеклассников третьим по популярности выбором после библиотеки и читального зала.
Когда Цюй Юй добрался до места, его приятель Сунь Жуй уже заказал молочный чай и сидел у окна, поджидая его.
Несколько сидевших неподалеку школьников хищно косились на место напротив Сунь Жуя, и лишь когда Цюй Юй сел, с разочарованием отвели взгляд.
— Держи, лимонад со льдом, — Сунь Жуй подвинул ему стакан и с любопытством уставился на Цюй Юя: — Ты что, и правда съехался с Цзин Жуном?
Цюй Юй бросил на него косой взгляд, воткнул бумажную трубочку и, опустив голову, не спеша сделал несколько глотков лимонадника, чтобы промочить горло.
Сунь Жуй тоже не торопился, покусывая соломинку, продолжил: — У этого парня репутация неприступного ледяного красавца. Думаю, тебе будет не так-то просто его завоевать.
В Бэйчэнской академии театрального искусства каждый год составлялся рейтинг десяти лучших лиц, и Цзин Жун неизменно занимал первое место с ошеломляющим отрывом по голосам, удерживая этот титул три года подряд. Его популярность была поистине огромна.
И тем не менее, желающих открыто ухаживать за ним находилось не так уж много, поскольку холодность Цзин Жуна была так же знаменита, как и его смазливое личико.
На студенческом форуме как-то разбирали Цзин Жуна и пришли к выводу, что этот человек лишь кажется обходительным и мягким, а на деле — холоден и равнодушен. Завоевать его расположение сложнее, чем написать дипломную работу.
— Кстати, тебе стоит получше рассчитывать силы, когда будешь за ним ухаживать, — понизив голос, произнес Сунь Жуй. — Не забывай, из-за чего Цзин Жун съехал из общежития.
Цюй Юй резко поднял веки и посмотрел на Сунь Жуя, уголки его губ, дрогнувшие в подобии улыбки, тут же опустились: — Следи за языком.
Сунь Жуй пожал плечами, привычно реагируя на смену настроения друга: — Ладно, проехали. Быстрее, папаша из топ-рейтинга, тащи меня на дно, я только вчера слил пять звезд, сегодня обязательно должен подняться в ранге.
Однако Цюй Юй покачал головой: — Подожди секунду.
Под удивленным взглядом Сунь Жуя он достал из рюкзака учебник по специальности, развернул его на столе, розовым текстовыделителем нарисовал поверх маленького барашка, после чего поднял телефон, подбирая ракурс, и с характерным щелчком сделал фото.
Цюй Юй открыл снимок в галерее, запустил фоторедактор и привычно принялся переключать фильтры и подправлять края.
Убедившись, что результат его устроил, он нажал «готово» и, подняв голову, тут же встретился с выражением крайнего скептицизма на лице Сунь Жуя.
Сунь Жуй цыкнул языком: — Ну до чего же ты фальшивый. Постановочное фото, ретушь... Тот, кто тебя не знает, и вправду подумал бы, что ты отправился в читальный зал зубрить учебники.
— Ты ничего не понимаешь, — Цюй Юй окинул взглядом готовое изображение и, не найдя изъянов, закрыл галерею. — Это называется создание имиджа.
— И когда ты это выложишь?
Цюй Юй покачал головой, в его глазах промелькнула озорная искорка: — Через час.
Цзин Жун во второй половине дня все-таки отправился в тренажерный зал.
Он нажал кнопку остановки на беговой дорожке, упершись обеими руками по бокам. Капли пота непрерывно катились с его щек, черная спортивная форма насквозь пропиталась влагой, а кадык судорожно подрагивал, придавая ему нечто чувственное и соблазнительное.
Немного успокоив дыхание, Цзин Жун взял стоявшее рядом полотенце, вытирая пот, сошел с дорожки и уселся на тренажер для ног, чтобы перевести дух.
Заметив боковым зрение вспышку экрана телефона, он сначала утолил жажду и лишь затем взял гаджет в руки, чтобы разблокировать.
Аватарка с розовым пушистым барашком красовалась на самом верху.
Цюй Юй: [Учиться немного утомительно, но всё равно нужно продолжать стараться]
Цюй Юй: [Fighting!]
На фотографии красовался милый и забавный розовый барашек, а в кадр случайно попала рука, легонько сжимающая цветной маркер: аккуратно подстриженные ногти, точеные выступающие костяшки пальцев, а ближе к запястью — крошечная круглая родинка.
Несомненно, рука была красивой и чистой, а в сочетании с барашком приобретала еще более очаровательный оттенок.
Цзин Жун поневоле вспомнил, как в обед этот парень врезался в него, широко распахнув глаза — точь-в-точь две чистые влажные бусинки хрусталя.
Он бросил взгляд на часы: должно быть, собеседник провел в читальном зале уже больше часа.
Не дождавшись ответа, в диалоге появилось новое сообщение.
Цюй Юй: [Брат, чем занимаешься?]
Цзин Жун шевельнул пальцем, собираясь уже набрать ответ, но снова вспомнил ту руку, сжимающую ручку, и по наитию открыл камеру, наугад щелкнув отражение в зеркале.
На стекле запечатлелся его силуэт, контуры вышли слегка размытыми, открытая кожа казалась ослепительно белой, а позади виднелись тренажеры.
[Ого, здорово! Я тоже хочу заняться фитнесом, жаль, никак не найду подходящий зал]
[Утренние пробежки тоже подойдут]
[Но бегать одному так скучно, орс]
[Я выхожу на пробежку каждое утро в шесть]
[Тогда я мог бы составить компанию брату?]
Цзин Жун всмотрелся в последнюю фразу и не стал отвечать сразу.
[Ай, если это стеснит брата, тогда забудь T＿T]
снова написал тот.
Цзин Жун помедлил и напечатал в ответ.
— Эй, братец, ты чего застыл, мы замес слили, твою мать! — Сунь Жуй уставился в экран смартфона, нетерпеливо толкая его локтем вперед.
В глазах Цюй Юя плескались веселье и гордость, пока он смотрел на две строчки в переписке.
Брат Цзин Жун: [Как хочешь]
Брат Цзин Жун: [Учись давай]
Его пальцы засновали по клавиатуре с невероятной скоростью:
[М-м, понял]
[Буду внимательно читать книжку!]
— Чего возишься? Если сейчас же не придешь, нам базу снесут, — Сунь Жуй начал закипать.
Цюй Юй лениво поднял на него глаза: — Куда спешишь? Всё под контролем.
С этими словами маленький значок на карте пришел в движение.
Вскоре раздалось:
— PentaKill!
— Victory!
— Найс, — в глазах Сунь Жуя читалось чистое восхищение. — Давай еще, братуха, тащи меня на серию побед, хочу ранг повысить.
Цюй Юй лениво скользнул по нему взглядом и снова повернулся к окну — солнце слепило глаза.
— В прогнозе погоды говорили, что сегодня будет дождь, верно? — внезапно спросил он.
Сунь Жуй, уткнувшись в телефон, возился с экраном: — Вроде да. Кажется, даже ливень обещали. На улице так душно и жарко, просто пытка какая-то.
Цюй Юй подпер щеку рукой, погрузившись в задумчивость.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем небо затянули свинцовые тучи, и вдруг раздался раскат грома, от которого зазвенело в ушах. Следом с небес хлынули тяжелые капли дождя, постепенно превращаясь на стекле в извилистые ручейки, что с шумом стекали вниз.
— Елы-палы, и правда полило, — только что закончив партию катки, Сунь Жуй взглянул в окно с некоторым удивлением.
Цюй Юй не спеша отвел взгляд, глянул на время и принялся собирать вещи: — Больше не играю, я домой.
— Стой, ливень же самый разгар! Если пойдешь сейчас, промокнешь до нитки, — Сунь Жуй явно не наигрался. — Возьми меня еще разок, братуха, мне до ранга короля всего одна звезда осталась.
Цюй Юй даже не удостоил его взглядом, деловито завершил сборы, выключил телефон и запихнул всё в рюкзак.
— Я ушел, — бросил он тихо.
Сунь Жуй, глядя на него, сразу понял, что отговаривать бесполезно, и лишь с досадой покачал головой: — Не указ я тебе. Смотри не забудь имбирного чаю бахнуть, как вернешься.
Дверь чайной открылась и снова закрылась.
Сунь Жуй отвел взгляд и пробормотал: — Выпендривайся дальше, подхватишь простуду — сам виноват.
Стройная высокая фигура неторопливо шагнула в пелену дождя и медленно удалилась.
Отренировавшись два часа в зале, Цзин Жун принял душ, переоделся и вернулся на съемную квартиру.
Он задернул шторы, заварил чашку кофе и сел за письменный стол продолжать чтение.
Когда раздался барабанный дробь капель по стеклу, он как раз дочитал страницу. Держа в руке цветной маркер, он собирался дальше выделять ключевые моменты.
Снова грянул гром. Периферическим зрением он зацепился за электронные часы, а затем скользнул взглядом по расплывшемуся на бумаге розовому следу, на секунду замерев.
В телефоне было полно сообщений, но за плашкой с барашком не горел красный кружок — возможно, парень был полностью поглощен учебой и у него не было времени писать.
Цзин Жун отложил телефон, скосив глаза в сторону окна — шторы скрывали вид, и слышно было лишь то, как шумит за стеной ливень.
Внезапно раздался стук в дверь.
Цзин Жун отложил маркер и поднялся, чтобы открыть дверь спальни.
Младший сидел на верхней ступеньке лестницы прямо за порогом, обхватив колени руками. Его одежда насквозь промокла и облепила тело, с краев штанин капала вода, а под черным рюкзаком расплывалась лужица.
Очевидно, это был жалкий вид человека, только что попавшего под ливень — в этой растерянности было даже что-то жалостливое.
Кадык Цзин Жуна качнулся, и он не мог бы точно сказать, что именно почувствовал, увидев эту картину — пожалуй, легкую жалость.
— Почему ты сидишь здесь?
Услышав это, парень резко поднял голову, в его глазах мелькнуло удивление, а затем, словно запоздало осознав, как он сейчас выглядит, он торопливо протянул руку, чтобы пригладить волосы, но случайно дернул себя слишком сильно и невольно скривился, издав шипение.
Донельзя неловко и очаровательно.
— Я думал, брат еще в спортзале, к тому же забыл ключи, поэтому ждал, пока брат вернется, — Цюй Юй захлопал влажными ресницами и смущенно потрогал кончик носа.
Цзин Жун незаметно отвел взгляд и посмотрел на стоявший рядом рюкзак: — Ты мог написать мне.
— Телефон разрядился, мой друг ушел пораньше, а в читальной комнате никого знакомого не было, не хотелось мешать людям учиться, — Цюй Юй опустил голову, смущаясь еще сильнее, и его рука тихонько спряталась за спину, выглядя донельзя послушно и мило.
Цзин Жун помолчал немного и отступил в сторону, пропуская его: — Заходи давай.
Цюй Юй тут же с облегчением выдохнул. Его ресницы слегка дрожали, словно он украдкой разглядывал Цзин Жуна.
Поймав его взгляд, Цзин Жун холодно посмотрел в ответ.
Цюй Юй мгновенно подхватил рюкзак, молнией проскользнул внутрь и, быстро переобувшись, оставил Цзин Жуну лишь мелькнувшую спину: — Брат, я сначала в душ, увидимся!
Выглядело это так, будто он спешит и немного паникует, совсем как испуганный крольчонок.
Цзин Жун закрыл дверь, поправил очки, скрывая промелькнувшее в глубине глаз легкое недоумение.
Неужели он и вправду такой страшный?
Не успел он снова сесть за стол, как в дверь снова постучали — на этот раз в дверь его собственной спальни.
Снаружи только что сбежавший кролик с напряженным видом смотрел на него, по привычке спрятав руки за спину, а густые длинные ресницы лепестками трепетали, словно собирающиеся вспорхнуть бабочки.
— Брат, у меня в комнате сломался душ, можно я воспользуюсь твоей ванной? — он жалобно заглядывал в глаза Цзин Жуну, а его голос звучал мягко и с легкой ноткой в носу.
Едва он договорил, как выражение его лица резко изменилось: он быстро отвернулся, прикрыл нос и рот рукой и чихнул.
Теперь кролик смутился еще сильнее, не смея даже ресницами моргнуть.
Вид у него был такой, будто он готов сквозь землю провалиться от стыда.
Цзин Жун вдруг поймал себя на мысли, что это даже забавно, уголки его губ невольно дрогнули в легкой улыбке, но он тут же подавил ее.
На летние каникулы он уезжал домой, и хозяйка квартиры упоминала, что собирается делать ремонт в соседней спальне, так что он действительно не знал, какова там обстановка сейчас.
Поразмыслив, он кивнул: — Только сделай воду потеплее.
Цюй Юй словно получил помилование: — Спасибо, брат.
С этими словами он шагнул в спальню Цзин Жуна и, не глядя по сторонам, пулей метнулся в ванную.
Вскоре оттуда донесся шум воды.
Цзин Жун вернулся к столу, взял в руки маркер, но тут же отложил его. Подняв веки, он покосился на дверь ванной комнаты — шум воды мешал сосредоточиться, лишая покоя, и буквы в книге казались далекими и расплывчатыми.
Он бросил попытки читать, закрыл учебник, положил его рядом с кружкой и поднялся на кухню.
После ливня было мало просто принять горячий душ — требовалось еще выпить имбирного отвара для согрева.
Вода в маленьком ковшике закипала, собираясь в пузырчатые круги. Цзин Жун выключил плиту, перелил отвар в фарфоровую пиалу и поставил на обеденный стол.
Он вымыл кастрюлю и ложку, а затем тщательно растер на ладонях и пальцах каплю средства для мытья посуды — густая пена покрыла его бледные, точеные пальцы, выглядя весьма эстетично.
Цзин Жун открутил кран, смыл пену, вытер руки бумажными полотенцами и вернулся в спальню.
Как раз в этот момент Цюй Юй выходил из ванной. Переодевшись в пижаму с принтом в виде розовых барашков, он вытирал волосы полотенцем, а его щеки слегка покраснели от пара.
— Все мои средства для ухода остались в чемодане, их неудоставать, так что я воспользовался шампунем и гелем для душа брата, — Цюй Юй с полотенцем в руках завел руки за спину и смущенно замигал глазами. — Брат ведь не против?
Его послушный вид делал невозможным любые упреки или холодность, не позволяя произнести ни единого обидного слова.
Цзин Жун и не думал сердиться, поэтому покачал головой: — Нет.
Цюй Юй опустил голову, принюхался к запястью, уголки его губ взметнулись вверх в сияющей радостной улыбке: — У геля для душа брата такой приятный запах, я могу купить точно такой же?
Красивые глаза юноши чуть изогнулись полумесяцами, излучая наивность и детскую простоту.
Цзин Жун отвел взгляд, переведя его на стоящую рядом зеленую хлорофитумную лиану.
Он ничего не ответил, и Цюй Юй послушно замер напротив.
Атмосфера вдруг стала безмолвной и напряженной, словно густой, нерассеивающийся туман, от которого на душе становилось тяжело и неясно, что же скрывается по другую сторону.
Кадык Цзин Жуна качнулся, пальцы на дверной ручке чуть сильнее сжались.
— Брат?
— Как хочешь.
http://bllate.org/book/24458/2867780
Готово:
