Шанхайский военно-морской штаб Военно-морских сил Великой Мин, в то же самое время.
Лю Бучань с некоторым воодушевлением расхаживал туда-сюда перед картой в оперативном зале. Гибель флота Флетчера позволила минскому флоту вновь вернуть себе инициативу в районе Кораллового моря, утерянную на долгие дни. Теперь, даже если появится флот Нагумо, совместными усилиями Юань Яньхуна и Цю Хайбо с ним вполне удастся справиться. На самом деле, было бы даже лучше, если бы флот Нагумо объявился: это позволило бы превосходящим силам Военно-морских сил Великой Мин вступить с ним в решающее морское сражение и за один раз уничтожить это самое мощное соединение ВМС Японии.
Адмирал флота Чэнь Шаокуань отправился отдыхать, ведь именно он отвечал за работу всего штаба. Впрочем, ему и не требовалось ничего объяснять — весь штаб прекрасно понимал, чего сейчас больше всего жаждут высшие командиры: следов Нагумо Тюити! Каждый сотрудник строил свою работу вокруг этой главной задачи.
Следуя инструкциям главнокомандующего Чэнь Шаокуаня, оставленным перед уходом, Лю Бучань отдал приказ 11-му оперативному флоту и 21-му оперативному соединению после пополнения запасов немедленно повернуть на юг и занять позиции в акватории к востоку от рифа Мелиш, чтобы подготовиться к встрече флота Нагумо. Чэнь Шаокуань предполагал, что Нагумо не станет возвращаться на север из-за гибели флота Флетчера, а сочтет случившееся прекрасной возможностью для решающего сражения с минским флотом и продолжит движение в Коралловое море. Лю Бучань не разделял точку зрения Чэнь Шаокуаня: он считал, что Нагумо, скорее всего, немедленно вернется в Японию, и настаивал на том, чтобы флоты Юаня и Цю ждали возвращающееся соединение Нагумо к востоку от островов Гилберта. Однако, запросив мнение командующих передовыми флотами Юань Яньхуна и Цю Хайбо, Лю Бучань все же согласился с позицией главнокомандующего. Пусть он и был с ней не согласен, но раз оценки фронтовых командиров совпадали с мнением главнокомандующего, следовало поддержать их решение — в конце концов, командиры на передовой обладали куда более прямым представлением о противнике. Тем не менее Лю Бучань подстраховался: он отправил радиограмму в штаб подводных лодок Южно-Тихоокеанского театра военных действий в Лаэ с приказом выставить массивные линии засад и поисковых дозоров из подводных лодок на предполагаемом пути следования флота Нагумо, а в случае необходимости — задействовать субмарины для атак, чтобы замедлить продвижение японцев и дать главным силам время на преследование.
Однако вскоре от 21-го оперативного соединения пришла новая радиограмма, которая опровергала ранее отправленное от имени обоих флотов общее суждение. Цю Хайбо полагал, что флот Нагумо с большей вероятностью двинется на север для возвращения домой, и предлагал обоим соединениям устроить засаду на возвращающегося противника в районе к востоку от островов Гилберта и к северу от островов Феникс. Теперь же разногласия между фронтовыми командирами поставили оставшегося в тылу Лю Бучаня в тупик.
Что касается дальнейшего местонахождения флота Нагумо, то Шанхайский штаб направил запрос передовым флотам, желая узнать их мнение. И хотя в итоговой радиограмме, отправленной в Шанхайский штаб от лица обоих соединений, говорилось, что и 11-й оперативный флот, и 21-е оперативное соединение считают, что флот Нагумо сочтет это удобным моментом для уничтожения минских сил и продолжит искать битвы, на самом деле между самими флотами — и даже внутри каждого из них — существовали огромные разногласия в оценке ситуации.
Цю Хайбо и его начальник штаба Лю Хайфэн были убеждены, что флот Нагумо, получив известие о гибели флота Флетчера, немедленно направится на север, в Японию, а потому 11-й и 21-й флоты должны двинуться на север в погоню.
В то же время Юань Яньхун и его начальник штаба придерживались иного мнения. Флот Нагумо все это время соблюдал радиомолчание. С одной стороны, это делалось для того, чтобы скрыть свое местонахождение от минских сил, но раз даже Флетчер не знал, где находится Нагумо, и японцы не показывались до тех пор, пока флот Флетчера не был уничтожен, это свидетельствовало о том, что их сотрудничество с американцами нельзя назвать безупречным. Раз так, то какова же была истинная цель похода флота Нагумо на юг? Обычная фраза, которую в сердцах бросил адъютант Юаня, капитан первого ранга Дунфан Гао, пролила свет на истинное положение дел: флот Нагумо хотел со стороны понаблюдать за схваткой двух тигров, чтобы потом добить выжившего, но израненного зверя. Слова Дунфан Гао подсказали разгадку Юань Яньхуну и Ван Бао, в их глазах все мгновенно прояснилось, и то, что раньше казалось бессвязным и нелогичным, встало на свои места. Исходя из этой логики, Нагумо в скором времени должен был объявиться в Коралловом море в поисках генерального сражения с флотом Военно-морских сил Великой Мин.
Однако начальник штаба Цю Хайбо, контр-адмирал Лю Хайфэн, поднял вопрос о том, сообщил ли Флетчер разведывательные данные флоту Нагумо: если сообщил, то останется ли Нагумо, зная, что больше не имеет превосходства в силах, столь же высокомерным и продолжит ли искать решающего сражения с минским флотом — было неизвестно. Гораздо вероятнее выглядело то, что он откажется от прежних планов и немедленно повернет на север, в Японию. Судя по интенсивным радиопереговорам флота Флетчера на завершающем этапе морского сражения, наверняка были отправлены донесения, касающиеся сил Военно-морских сил Великой Мин, а значит, Нагумо должен был знать, что оказался в изоляции и испытывает нехватку боевой мощи. И хотя Цю Хайбо и Юань Яньхун с Ван Бао поддерживали прекрасные личные отношения и были закадычными друзьями еще со времен военно-морского училища, в данном вопросе они заняли непримиримые позиции и ни за что не хотели уступать друг другу.
В ответ на сомнения контр-адмирала Лю Хайфэна контр-адмирал Ван Бао выдвинул свои контраргументы: флот Нагумо находился за тысячи миль от японской метрополии, и подавляющее большинство его боевых кораблей физически не могло вернуться в Японию без дозаправки топливом. Иными словами, если бы флот Нагумо захотел повернуть назад, ему обязательно потребовалось бы дозаправиться в пути. Однако у Японии не было баз в Тихом океане, способных обеспечить снабжение такого соединения, а ближайший к нему остров Иводзима находился на расстоянии более 5000 морских миль, в то время как дальность хода японских эсминцев не превышала 4000 морских миль, к тому же они уже израсходовали немало топлива после недавней дозаправки на островах Феникс. Следовательно, прямой возврат флота Нагумо в Японию был просто невозможен. Желая вернуться на родину, японцам пришлось бы просить горючее у американцев, но в Центральной Тихоокеанской зоне у тех не было крупных баз, способных снабжать столь гигантское соединение, и Вашингтону пришлось бы отправлять из Гавайев огромное количество танкеров. Между тем минская агентура на Гавайях не зафиксировала никаких признаков отправки американских танкеров-снабженцев. Исходя из этого, можно было с уверенностью утверждать, что японский флот Нагумо не собирается возвращаться назад. А раз так, японцы не станут расходовать столь ценную боевую мощь на простое безделье в Южной Пацифике, и их дальнейшие шаги становились вполне очевидными.
Спор затянулся, ни одно из соединений не могло переубедить другое, и в конце концов спор разрешил Юань Яньхун: выступая в роли координатора действий обоих флотов, он настоял на своем и отправил в Шанхайский штаб телеграмму, отражающую мнение передовых сил — по сути, позицию 11-го оперативного флота.
Однако Юань Яньхун никак не ожидал, что Цю Хайбо напрямую свяжется с Шанхайским штабом и в одиночку отменит ранее достигнутое общее решение. По правде говоря, здесь сказалась оплошность Чэнь Шаокуаня: он официально не отдал приказ о том, что в ходе данной операции 21-е оперативное соединение обязано подчиняться командующему 11-м оперативном флотом вице-адмиралу Юань Яньхуну, а вместо этого наделил Юаня расплывчатым статусом координатора действий, даже не определив толком его обязанности и полномочия. Именно этим упущением и воспользовался Цю Хайбо, который по наущению начальника штаба контр-адмирала Лю Хайфэна напрямую обратился в Шанхай.
В только что завершившемся втором сражении в Коралловом море 21-е оперативное соединение, чья боевая мощь уступала 11-му оперативному флоту, не только не потеряло ни единого эсминца, но и сыграло решающую роль в бою. В то же время 11-й оперативный флот, обладавший превосходящими силами, понес тяжелые потери: помимо двух авианосцев, он заплатил за победу куда большим числом погибших пилотов, чем 21-е соединение. Это заставило контр-адмирала Лю Хайфэна свысока смотреть на полководческие таланты Юань Яньхуна и Ван Бао. Именно с таким умыслом Лю Хайфэн подталкивал Цю Хайбо к тому, чтобы доложить обо всем напрямую в Шанхай и забрать единое командование у Юань Яньхуна. Лю Хайфэн был уверен: если бы минувшим сражением руководили они с Цю Хайбо, гибели двух авианосцев удалось бы полностью избежать. И в предстоящих операциях против флота Нагумо победу могли принести лишь приказы, отданные им двоим. Сам по себе высокомерный Лю Хайфэн ни во что не ставил даже самого Цю Хайбо, лишь выказывая ему почтение из-за того, что тот был его прямым начальником, однако после того, как он собственными глазами увидел, как Цю Хайбо управляет силами в бою, Лю Хайфэн проникся к нему искренним уважением.
По правде говоря, Лю Хайфэн обладал выдающимися способностями. Тот факт, что Чэнь Шаокуань разглядел его талант и сместил прежнего и исполняющего обязанности начальника штаба Цю Хайбо в его пользу, говорил о многом. А хладнокровие и неоднократные дельные советы во время недавнего сражения сполна доказали, что он по праву занимает этот пост.
Послушав Лю Хайфэна и направив в Шанхайский штаб донесение, противоречащее ранее согласованному мнению, Цю Хайбо открыто бросил вызов авторитету вице-адмирала Юань Яньхуна как координатора действий двух флотов. Сам Цю Хайбо, впрочем, до конца этого не осознавал: будучи человеком несколько простодушным, он не разбирался в интригах межличностных отношений и поступил так исключительно из страха упустить флот Нагумо при столь благоприятном стечении обстоятельств.
Умудренный опытом адмирал Лю Бучань с первого же взгляда раскусил всю подоплеку телеграммы, присланной 21-м оперативным соединением, и засомневался, смогут ли в дальнейшем Цю Хайбо и 11-й оперативный флот слаженно действовать при уничтожении флота Нагумо. Поразмыслив так и эдак и поняв, что не в силах принять решение самостоятельно, он был вынужден позвонить Чэнь Шаокуаню, отдыхавшему в своем кабинете.
С недовольным выражением лица Чэнь Шаокуань слушал доклад Лю Бучаня и попутно сладко зевал, но старый аппаратчик очень быстро уловил всю подноготную депеши 21-го оперативного соединения. Разозлившись на то, что его прервали во время сна, Чэнь Шаокуань уже было хотел сорвать злость на Цю Хайбо, но вовремя прикусил язык — импульсивность проблемы не решала.
Заложив руки за спину, Чэнь Шаокуань принялся мерить шагами огромный оперативный зал. Находившиеся на его пути штабные офицеры обладали отличным зрением: заметив помрачневшее лицо адмирала флота, они, хотя и не были виноваты в случившемся, предпочли не попадаться под горячую руку и быстренько испарились в уголках комнаты.
— Черт побери, с чего это Цю Хайбо вдруг удумал такое? Разве они с Юань Яньхуном и Ван Бао не закадычные друзья? Нет! Сто процентов, что это проделки ублюдка Лю Хайфэна. Сам Цю Хайбо в вопросах человеческих отношений — круглый идиот, он в таких вещах ничего не смыслит. А этот Лю Хайфэн... Если бы не его реальные способности, ни за что на свете я бы не перевел его в начальники штаба к Цю Хайбо — болвану, который собственные штаны найти не может! Возомнил себя пупом земли, думает, что он один тут умный, а все остальные офицеры флота — просто тупицы и дураки!
Вспомнив про Цю Хайбо, способного потерять собственные штаны, Чэнь Шаокуань невольно усмехнулся. Если подумать, это была та еще байка: когда Цю Хайбо еще учился в военно-морском училище... Так, стоп, сейчас не время вспоминать хорошо известные на флоте Великой Мин курьезы.
Аргументы обоих флотов звучали убедительно, позиции были четко обозначены, вот только направлены они были в диаметрально противоположные стороны. Пользуясь своим авторитетом, Чэнь Шаокуань мог бы силой навязать мнение одного из соединений — это было несложно. Но после этого подчиненные перестали бы доверять его решениям.
— Ах ты ублюдок Лю Хайфэн... — тихо выругался Чэнь Шаокуань.
Телеграмма 21-го оперативного соединения уже посеяла семена раздора между ним и 11-м оперативным флотом, и для Чэнь Шаокуаня это было куда хуже упущенного флота Нагумо. С момента своего вступления в должность он неустанно боролся с внутренними распрями в военно-морских силах, стремясь сплотить флот Великой Мин в единый кулак для отпора внешним врагам. Гражданская война, отгремевшая более двадцати лет назад, оставила флоту тяжелое наследие: разделение на северную и южную фракции сохранялось по сей день, то и дело вспыхивая новыми противостояниями. Если уж делить строго, то 1-й флот был оплотом прежних сил северного флота, в то время как 2-й и 3-й флоты представляли южную фракцию. И хотя большинство личного состава 11-го оперативного флота происходило из бывшего 1-го флота, командующий и начальник штаба принадлежали к южанам, так что неудивительно, что старые волки из 1-го флота смотрели на это соединение как на чужаков. В свою очередь, хотя костяк 21-го оперативного соединения составляли выходцы из 2-го флота, сам командир Цю Хайбо всегда считался человеком без четких политических пристрастий, а потому северяне, оказавшиеся в меньшинстве после событий у Чжоушаня, всеми силами пытались перетянуть его на свою сторону. Назначение Лю Хайфэна начальником штаба 21-го соединения было напрямую связано с поддержкой стоящих за его спиной ветеранов севера. Перетасовывая кадры между севером и югом, Чэнь Шаокуань на самом деле хотел заставить обе стороны забыть о разногласиях перед лицом внешнего врага, чтобы во флоте осталась лишь одна сила, без всяких фракций.
Но разве это легко? Разве предшественник Чэнь Шаокуаня, Дэн Шичан, не пытался сделать то же самое? И ведь не преуспел. А еще более ранний главнокомандующий флотом неоднократно использовал разногласия между северной и южной фракциями в своих интересах. Впрочем, тогда флот Великой Мин только начинал возрождаться после Первой мировой войны, и здоровая конкуренция между группировками шла на пользу скорейшему восстановлению боеспособности всей империи. Чэнь Шаокуань не смел осуждать своего предшественника, но разделение флота на две партии уходило корнями именно в ту эпоху.
К счастью, по крайней мере перед лицом внешнего врага обе фракции неизменно демонстрировали сплоченность. К тому же скрытая борьба между севером и югом создавала во флоте атмосферу здоровой конкуренции, благодаря которой за последние годы здесь появилось бесчисленное множество талантливых офицеров. И все же, если бы удалось избавиться от этой внутренней междоусобицы, флот Великой Мин наверняка раскрыл бы свой потенциал в полную силу! Чэнь Шаокуань тяжело вздохнул, впервые ощутив свое бессилие перед лицом застарелой проблемы. Разделение на север и юг, формировавшееся на протяжении нескольких поколений, едва ли могло исчезнуть при его жизни.
Если последовать совету Цю Хайбо и отправить оба флота на север, что делать, если флот Нагумо тем временем устроит погром в Коралловом море? А если последовать плану Юань Яньхуна и оставить оба соединения в Коралловом море, что делать, если флот Нагумо внезапно рванет на север и сбежит в Японию? Если бы сил было вдосталь, можно было бы разделить флот на два направления: одно отправить на север перерезать путь к отступлению в Японию, а второе оставить в Коралловом море. Но сил не хватало, и опрометчивое разделение флота дало бы Нагумо шанс разбить их поодиночке... Как же поступить?
— Эх, трудно... — Чэнь Шаокуань потер лоб и тяжело опустился на первый попавшийся стул. Раньше можно было переложить ответственность на командиров соединений и сберечь собственные нервы, но теперь, когда среди них не было согласия, этот номер больше не проходил.
Лю Бучань видел, как удручен Чэнь Шаокуань, не находящий выхода из тупика, и как начальник штаба Военно-морских сил Великой Мин прекрасно понимал всю сложность ситуации. Он подошел к столику, налил чашку чая и лично протянул ее погруженному в мрачные раздумья Чэнь Шаокуаню:
— Старик Чэнь, не горячись, сделай глоток.
Чэнь Шаокуань поднял голову, взял чашку, отпил пару глотков, перевел дыхание и кивнул в знак благодарности. Лю Бучань занимал пост начальника штаба еще при Дэн Шичане, обладая высочайшим авторитетом на флоте. После того как Дэн Шичан подал в отставку, Лю Бучань считался одним из главных претендентов на должность главнокомандующего и даже помышлял об этом, но Чэнь Шаокуань обошел его на повороте. Заняв высший пост, Чэнь Шаокуань поначалу планировал найти повод сместить Лю Бучаня и назначить своего человека, чтобы полностью контролировать флот. Однако сначала он не решался на резкие движения, так как сам только-только закрепился в должности. А когда его позиции укрепились, оказалось, что Лю Бучань вовсе не кичится возрастом и былыми заслугами и не держит зла за то, что пост главнокомандующего достался не ему, а напротив, из кожи вон лезет, помогая в управлении. После этого мысли о смене начальника штаба отпали сами собой. Чэнь Шаокуань подозревал, что это может быть хитрая игра на отступление ради наступления, но так и не нашел никаких доказательств, да и в работе Лю Бучаня не было зацепок, которые можно было бы использовать против него. Оглядываясь назад, он понимал, что зря тревожился: Лю Бучань и впрямь был человеком чести. Правда, в вопросе фракционной борьбы начальник штаба неизменно хранил нейтралитет и вел дела беспристрастно, не склоняясь ни к одной из сторон — возможно, именно поэтому его авторитет оставался столь незыблемым: беспристрастность рождает справедливость, а честность рождает силу.
— Если бы мы прямо сейчас узнали точные координаты флота Нагумо, нам бы не пришлось ломать головы, — горько улыбнувшись, произнес Чэнь Шаокуань, глядя на Лю Бучаня.
— И то верно! — Лю Бучань всецело разделял это чувство: стоило лишь узнать местонахождение японского флота, как все остальные проблемы разрешились бы сами собой.
http://bllate.org/book/24445/2865520
Готово:
