Проводив Цзян Чэ, юноша закрыл дверь. В этот же миг он ощутил, как со стороны плеча к нему медленно приближается ледяной холод, а следом раздался вкрадчивый, завораживающий голос:
— А-Яо, наша встреча предопределена судьбой. Как же я счастлив.
Цзи Цинъяо невольно нахмурился. Почему из уст этого дешёвого старшего брата даже такие слова звучат столь двусмысленно и язвительно?
Он обернулся. Перед ним возникло бледное, пугающее лицо Чу Юя. Кого-то другого оно, возможно, повергло бы в ужас, но только не его.
Чу Юй, окутанный холодной аурой, приблизился. Цзи Цинъяо знал, что тот таким образом подпитывается энергией, поэтому, не обращая на него внимания, принялся снимать верхнюю одежду, собираясь принять ванну.
Чу Юй: ...
— Младший брат, ты и впрямь не считаешь старшего брата чужаком.
Юноша приподнял бровь. Лицо, открывшееся после того, как он снял маску, было изысканным и безупречно красивым. Он уставился на Чу Юя парой прекрасных глаз, в которых читалось лёгкое недоумение.
— Ты всё равно ничего не видишь, о чём мне беспокоиться? К тому же, есть ширма.
Чу Юй подумал: но слышать-то он всё слышит.
Впрочем, это была лишь шутка. Юноша небрежным жестом поставил защитный барьер. Даже если его дешёвый старший брат теперь призрак и ничего не видит, у самого Цзи Цинъяо не было привычки позволять кому-либо слушать, как он моется.
Чу Юй, слегка изогнув губы, по-прежнему сидел у окна в подчёркнуто ленивой позе.
Когда юноша закончил купаться, Чу Юй уже расположился на кушетке, а окно, которое этот человек так любил, было плотно закрыто. Мужчина даже вальяжно похлопал по месту рядом с собой.
— Младший брат, посмотри, какой я заботливый — даже постель тебе согрел.
— Ты уверен, что согрел, а не пытаешься меня заморозить?
Чу Юй тут же сделал невинное лицо:
— Как ты мог такое подумать? Младший брат, иди и проверь сам.
Цзи Цинъяо, не веря ему, присел на край. От кушетки мгновенно повеяло теплом. Мужчина прильнул к его уху и прошептал:
— Я ведь не обманул тебя, верно? Она тёплая.
— Опять ты тратишь духовную энергию, — с досадой произнёс юноша.
— Тот неполноценный Чжулун, что был сегодня, оказался весьма питательным. Это всего лишь капля энергии, да и к тому же ради тебя, младший брат, мне ничего не жалко.
Мужчина опирался на руку, слегка наклонившись; его подбородок почти касался плеча юноши. В этот момент они выглядели невероятно близкими. К счастью, Чу Юй был лишь духом, поэтому Цзи Цинъяо не осознавал, насколько интимно они смотрятся со стороны. Он лишь чувствовал, что от спутника исходит чересчур сильный холод.
— Ладно, ладно, благодарю тебя, старший брат, — юноша постарался поскорее отделаться от него дежурными словами.
Чу Юй не стал задерживаться слишком близко и вскоре отстранился, хотя в его взгляде на мгновение промелькнула ледяная тьма.
— А награда будет?
Чу Юй сел за стол — на то самое место, где недавно сидел Цзян Чэ, — и, подперев голову рукой, уставился на юношу, лежащего на кушетке.
— Старший брат, будучи призраком, не стоит быть таким жадным, — юноша натянул одеяло и с самым серьёзным видом посмотрел на Чу Юя. Его прекрасные глаза хлопали, а тон был предельно искренним.
— Но младший брат А-Яо слишком предвзят: чужим даёт, а своему старшему брату — нет.
Это что, ревность? Или, может, Чу Юй боится, что их и без того хрупкие отношения между братьями станут ещё слабее? Оттого и возникло чувство тревоги.
Подумав об этом, Цзи Цинъяо решил, что это логично: они только недавно воссоединились, их связь ещё не окрепла, и беспокойство старшего брата вполне объяснимо. Юноша задумался и принялся серьёзно заговаривать зубы Чу Юю:
— Старший брат, как ты можешь расстраиваться из-за того, что я был добр к постороннему? Ты ведь свой человек. А для своих подарки — не главное, важнее всего искренность чувств.
— Кто сказал, что я расстроился? — мужчина упрямо возразил, хотя на душе у него стало необъяснимо легко от слов юноши о том, что он свой. — Свой человек? — переспросил он.
Юноша кивнул.
— Ну хорошо, тогда я, так и быть, признаю это.
Как всегда, гордец. Цзи Цинъяо прекрасно знал об этой черте характера своего дешёвого старшего брата.
***
По ночам Цзи Цинъяо не ограничивал свободу передвижения Чу Юя. Поэтому, как только юноша заснул, Чу Юй вопреки обыкновению не остался в комнате подпитываться силами, а ушёл.
Он долго скитался, пока наконец не нашёл то, что искал — один из дворцов королевской резиденции. Если бы Цзи Цинъяо был здесь, он бы сразу узнал, что именно в этом дворце У Цай поселил Цзян Чэ.
Мужчина в красных одеждах в кромешной тьме казался настоящим призраком. Не касаясь ногами земли, он внезапно возник внутри покоев. Юноша на кушетке уже спал, его дыхание было ровным. Чу Юй сразу заметил кисет у его изголовья. От него исходил знакомый запах, принадлежавший его младшему брату.
Хороший друг? А-Яо?
Хотя Чу Юй не видел лица этого юноши, он мог догадаться, что тот был весьма хорош собой, вспомнив, как на мгновение остолбенел его младший брат, глядя на этого человека.
Он коснулся своего лица. Его тело было разрушено, от былой красоты не осталось и следа. Уже чудо, что младший брат не испугался его нынешнего облика. Чу Юя охватило необъяснимое раздражение. Раз младшему брату нравится это лицо, почему бы ему просто не поглотить его?
Хотя он только раздумывал, действия уже последовали. Из его ладоней вырвалась чёрная аура, и мощная энергия злого духа окутала весь дворец. Однако в тот момент, когда она коснулась чистой белой души юноши, она с бешеной силой отразилась обратно.
Чу Юй поспешил уклониться, но всё же был задет белым светом, который едва не развеял его душу. Его сущность рассыпалась, а затем с трудом собралась вновь. Чу Юй в смятении стоял посреди дворца, с ненавистью и опаской глядя на тот самый след чистого божественного духа.
Это была сила, доступная лишь обитателям высших миров. Как она могла оказаться у смертного? Силы, которые он с таким трудом восстанавливал, были снова разбиты, и теперь его душа стала ещё слабее.
— Род богов... К какой именно ветви божественного рода ты принадлежишь?
Он нахмурился, в последний раз бросил взгляд на кисет и был вынужден уйти.
Когда Чу Юй вернулся в гостиницу, его душа стала почти прозрачной. Он не ожидал, что след божественной силы нанесёт ему столь тяжкие увечья. В трёх мирах все твердят, что драконы жестоки, порочны и высокомерны, но никто не знает, что боги — это кучка лицемеров, притворяющихся добродетельными, пока на самом деле они полны фальши и спеси.
Почти прозрачный дух мужчины сжался у кушетки юноши. Его спина прислонилась к изголовью, а левая рука легла на край постели, почти касаясь руки юноши. Он не стал её брать, потому что сейчас был слишком слаб, чтобы даже использовать духовную энергию для защиты того от холода. Он просто оставался рядом, на небольшом расстоянии, пока постепенно не погрузился в сон.
Юноша медленно открыл глаза. Он проснулся ещё тогда, когда система подала сигнал, но не ожидал, что состояние старшего брата окажется настолько плохим. Глядя на медленно опустившуюся руку мужчины, Цзи Цинъяо протянул свою и накрыл её.
Злой дух внутри Чу Юя, словно почувствовав прилив силы, начал жадно впитывать её. Юношу пробрала дрожь — действительно, очень холодно. Душа Чу Юя начала постепенно уплотняться, а юноша так и просидел, скрестив ноги, всю ночь.
***
Наступило утро. Цзи Цинъяо всерьёз подозревал, что проснулся от пристального взгляда А-Ю. Едва открыв глаза, он увидел перед собой пустые чёрные глазницы, которые в упор смотрели на него.
Цзи Цинъяо: призраки пугают до смерти, это не шутки. Хорошо, что у него крепкая психика.
— Спасибо, младший брат, — увидев, что он проснулся, А-Ю сначала одарил его жутковатой улыбкой, а затем, следуя воспоминаниям в своей голове, произнёс эти слова.
Цзи Цинъяо: ...
Сразу видно, чему его научил этот непутёвый старший брат.
Юноша погладил А-Ю по голове и вдруг озадаченно спросил:
— А-Ю, ты что, опять поправился?
Он помнил, что раньше А-Ю был слегка пухлым, но не до такой же степени, чтобы стать круглым, как шарик! Особенно щёки стали совсем мясистыми, хотя выглядел он теперь милее, как кукла.
Услышав это, А-Ю замер, его заторможенный мозг пытался осмыслить сказанное. Сначала он схватился за зимнюю жемчужину на шее, снял её и протянул юноше, а затем перехватил белую ладонь Цзи Цинъяо и приложил к своей шее, указывая пальцем.
— Есть...
Что есть? А-Ю сморщил свой маленький носик, прижал руку юноши к своей ключице и бесстрастно произнёс:
— Как у тебя.
Это было место, где находилась ключица. Если потрогать, то можно было нащупать...
Юноша захлопал глазами, не зная, что ответить. Но пухлый А-Ю упрямо смотрел на него. На лице ни тени эмоций, но юноша видел в нём упрямство. Оказывается, он хотел показать, что если потрогать ключицу, то станет ясно, что он не толстый. Малыш, когда нужно быть умным — не соображает, а в таких мелочах решил проявить свой заржавевший интеллект. Впрочем, неудивительно, ведь мозгами старшего брата не пользовались тысячу лет. Неудивительно, что и А-Ю такой неуклюжий и косноязычный.
Юноша принялся его успокаивать:
— Ладно, ладно, наш А-Ю не толстый, просто вчерашняя еда ещё не переварилась.
А-Ю, не раздумывая, кивнул. Точно, он тоже так думал.
До чего же милый. Система не могла на это смотреть: неужели маленький хозяин и вправду растит маленького призрака?
— Ну что, сегодня не будем открывать лавку, пойдём погуляем! А-Ю хочешь?
Система: он и правда считает его маленьким ребёнком.
Юноша повесил зимнюю жемчужину обратно на шею этого маленького любителя сокровищ. Тот, не стесняясь, отпустил руку юноши и принялся бережно протирать жемчужину, с любовью разглядывая её.
Юноша поджал губы, не зная, как это прокомментировать. В детстве старший брат был тем ещё скрягой.
Он спросил ещё раз, и только тогда А-Ю перевёл на него взгляд.
— Младший брат идёт, я иду.
В общем, главное — следовать за ним. Юноша всё понял.
Сегодня утром Цзян Чэ в сопровождении монахов из секты Цинъюнь отправился обратно в обитель. Подумав, Цзи Цинъяо повесил на двери лавки табличку о том, что его нет на месте, и, замаскировав А-Ю, отправился на прогулку.
На улицах древнего города было полно лавок и лотков с едой и всякими безделушками. Толпа окружила акробатов, то и дело выкрикивая одобрительные возгласы. В другой стороне танцевали сёстры-близнецы, их изящные движения привлекали прохожих.
Они подошли к прилавку с антиквариатом. Рядом находился узкий, почти безлюдный переулок. Если бы сейчас была ночь, это было бы идеальное место для убийства. Юноша двинулся дальше, но А-Ю внезапно замер, уставившись в глубину переулка.
Глаза юноши похолодели. С того самого момента, как они вышли из гостиницы, он чувствовал ауру той информационной таблички. Кто-то шёл за ними по пятам, но не показывался. И вот теперь в этом переулке появилось что-то, что привлекло внимание А-Ю.
Ланьшань Цин — этот гениальный третий молодой господин семьи Ланьшань, чьё имя было в памяти старика Мо. Он явно пришёл не с добрыми намерениями.
— А-Ю, что такое? — юноша присел на корточки. Спрашивая А-Ю, он на самом деле уже отдал приказ Цзи Жу пойти и всё разведать. Что бы ни скрывалось в этом переулке, он не позволит старшему брату рисковать.
А-Ю обернулся. В его чёрных зрачках, как у обычного ребёнка, промелькнуло желание.
— Неприятный запах. Хочу съесть.
Он сморщил нос, и на его пухлом личике на мгновение проступила аура призрака. К счастью, юноша мягко погладил его по голове, незаметно подавляя эту энергию.
— А-Ю, запомни: даже если человек неприятный, нельзя нападать, а тем более есть его. Сейчас тебе нужно как следует восстановиться.
А главное, нельзя есть всё подряд. Юноша нахмурился и терпеливо наставлял А-Ю. Видя, что тот по-прежнему в замешательстве, юноша решил напустить на себя грозный вид и потянулся к зимней жемчужине на его шее.
— Понял? Если не будешь слушаться, я заберу все твои сокровища и ничего не оставлю.
— А-Яо хочет, А-Ю отдаст. Буду слушать.
Малыш немного поколебался, но не стал препятствовать действиям Цзи Цинъяо, даже подался вперёд, чтобы тому было удобнее снять жемчужину. Она тихонько звенела — звук был тяжёлым и приятным. Жемчужины были увесистыми, но А-Ю этого не чувствовал. На солнце они переливались ещё ярче. Даже на одежде у него было полно золотых украшений.
У юноши дёрнулся уголок рта. Он, конечно, не собирался ничего забирать, но где А-Ю этому научился? Перестал называть его младшим братом и сразу перешёл на имя.
— Ладно, раз понял — хорошо.
Он в последний раз взглянул вглубь переулка, где шла битва духовных энергий, скрытая барьером. Юноша не стал вмешиваться и повёл А-Ю прочь.
А на крыше внезапно появился красивый и порочный юноша. Он не обращал ни малейшего внимания на драку двух девушек в переулке. Его глаза были завязаны чёрной тканью, а облегающий чёрный наряд подчёркивал идеальную фигуру. Он смотрел прямо вслед уходящему Цзи Цинъяо.
Внизу Цзи Жу была в ярости. Она не знала, из чего сделана эта марионетка, но та выдержала уже несколько ударов и даже не повредилась. Нет, она должна поскорее усмирить её и доставить молодому господину.
Старик Мо внезапно появился за спиной Ланьшань Цина и почтительно произнёс:
— Третий молодой господин.
Он протянул ему флягу с вином. Ланьшань Цин зубами вытащил пробку и сделал большой глоток. Острота алкоголя разлилась во рту, но выражение лица не изменилось, лишь тело начало мелко дрожать.
Когда старик Мо уже задрожал от страха, решив, что господин вот-вот сойдёт с ума, юноша внезапно успокоился. Из его горла вырвался подавленный, безумный смех. Он оскалился, смеясь как помешанный.
— Ты только подумай: какой-то парень на стадии Ци, а такой загадочный. Нет, скорее, осторожный. Что, такой уродливый, что показаться боишься? Уже второй раз!
— Дважды не удалось увидеть его истинное лицо, да ещё и вложил в марионетку материалы высшего класса, которые можно использовать только на стадии Объединения. Жаль, не удалось привлечь того, кого нужно. Какая трата!
В последних словах юноши сквозило ледяное презрение.
http://bllate.org/book/24423/2854037
Готово:
