Ван Мо тоже ел очень медленно, но его мысли были вовсе не о еде.
— Земляки, — заговорил Ван Мо, нарушая тишину. — Как вы сюда попали? Не расскажете?
Чэнь Дашань опустил пиалу, вытер рот и тяжело вздохнул:
— Эх, долгая история…
Он поведал свою историю.
Раньше они были крестьянами из деревни Чэньцзягоу по ту сторону гор, из поколения в поколение занимались земледелием: жили не богато, но на жизнь кое-как хватало.
Два месяца назад в деревню внезапно ворвались японские захватчики под предлогом «зачистки антияпонских элементов», а на деле — чтобы грабить зерно и хватать людей.
Запасы продовольствия семьи Чэнь Дашаня были вычищены дочиста, отца забили насмерть за сопротивление, а мать погибла от пули в поднявшейся суматохе.
Вместе с беременной женой он под покровом ночи бежал в горы, двигался всё время на восток и в конце концов отыскал эту пещеру.
— Сначала хотели переждать бурю и вернуться.
Голос Чэнь Дашаня звучал глухо.
— Но люди, проходившие мимо, сказывали, что деревню сожгли, а выживших угнали строить доты. Вернуться нельзя… Вот и приходится прятаться здесь.
— Ребенок родился здесь? — спросил Ван Мо.
Женщина кивнула и тихо произнесла:
— Полмесяца назад родилась. Ни повитухи, ни лекарств, чуть… чуть не умерла.
— А имя ребенку дали?
Ван Мо хотел напоследок убедиться, тот ли это самый ребенок из истории.
— Назвали, Сю Цюй!
Женщина прижимала к себе малыша, и хотя жизнь их была невероятно тяжела, на ее лице всё же появилась улыбка.
Услышав слова женщины, Ван Мо окончательно убедился: перед ним мир комикса «Под одним человеком».
Те сюжеты, за которыми он некогда следил по ту сторону экрана, те вымышленные персонажи и истории — всё это оказалось взаправду существующей реальностью.
Шок от такого осознания был сильнее, чем даже тогда, когда он впервые понял, что попал в 1932 год: казалось, будто фундаментальная логика всего мироздания перестраивается прямо у него на глазах.
Ничего не отвечая, он лишь молча кивнул и продолжил есть рис из пиалы.
Аромат вареного риса разливался во рту, но вкусовые рецепторы словно онемели.
Его мозг работал на пределе, бесчисленные крупицы информации сталкивались и перестраивались.
Втроем они молча закончили трапезу, и Ван Мо прислонился к каменной стене, чтобы немного отдохнуть.
В пещере стояла тишина, прерываемая лишь изредка потрескиванием горящего хворота да тихим дыханием младенца.
Супруги Чэнь не смели его беспокоить, лишь опасливо убирали пиалы и палочки для еды, изредка бросая вороватые взгляды на этого загадочного мужчину.
Примерно через полчаса Ван Мо поднялся на ноги и отряхнул пыль с задницы.
Он подошел к входу в пещеру и взглянул на небо: солнце уже клонилось к закату, и через два-три часа должно было совсем стемнеть.
Он повернулся и посмотрел на Чэнь Дашаня.
Этот простодушный крестьянин в этот момент с тревогой смотрел на него, нервно теребя в руках край одежды.
Его жена прижимала к груди ребенка с точно таким же испуганным выражением лица.
Ван Мо слегка приподнял руку, и по его воле припасы из кармана-пространства начали по одному появляться прямо на полу пещеры.
Сначала — продовольствие.
Затем консервы: жестяные банки холодно поблескивали в тусклом свете.
Потом — предметы быта.
Два новеньких армейских одеяла — толстые, очень теплые; несколько японских офицерских шинелей: хотя их покрасили и срезали знаки различия, сукно было плотным; котелки, миски, тарелки, кастрюли, спички, соль, сахар, чай… всё это было величайшей редкостью в горах.
Наконец, появилось оружие.
Две винтовки Арисака образца 38 года с ослепительно начищенными стволами и густым запахом оружейного масла.
Штык-ножи крепились под стволами, их лезвия поигрывали холодным стальным блеском.
Пять подсумков, в каждом по тридцать патронов: желтеющие латунью боеприпасы были уложены аккуратными рядами. Рядом легли две гранаты типа 91.
— Это… — увидев такое, Чэнь Дашань и его жена вытаращили глаза, разинули рты и долго не могли вымолвить ни слова.
Сначала они перевели взгляд на выросшую прямо из воздуха гору припасов, затем на Ван Мо — в их глазах читались шок, ужас и капелька благоговейного трепета.
Создание вещей из ничего? Скрывающая небеса рукавное пространство? Всё это выходило за рамки их понимания.
В голове Чэнь Дашаня мелькнули услышанные от деревенских стариков мифы и легенды о том, как небожители спускаются на землю, превращают камни в золото, как безграничен простор в рукаве халата и как долог день в сосуде-бутылце…
— Неужто… неужто мы встретили легендарного бессмертного?
Стоило этой мысли зародиться, как ее уже не получалось прогнать. У Чэнь Дашаня ослабли ноги, и он едва снова не рухнул на колени.
Ван Мо видел их шок и страх, но объясняться не стал.
Система, пространственное хранилище — всё это было невозможно растолковать, да и нужды в том не было.
— Земляки, эти припасы я оставляю вам, — заговорил Ван Мо ровным голосом. — Расходуйте бережно, должно хватить до конца зимы. Живите здесь в мире: рано или поздно захватчиков прогонят.
Его тон звучал уверенно, будто он констатировал факт, которому непременно суждено свершиться.
Губы Чэнь Дашаня задрожали, он хотел что-то сказать, но горло словно перехватило, и из него не вылетело ни звука. Его жена уже заливалась слезами, прижимая к себе ребенка и беспрерывно кланяясь.
Ван Мо не стал задерживаться, развернулся и зашагал к выходу.
Супруги Чэнь так и остались стоять на месте, растерянно глядя то на усыпанный припасами пол, то на пустой выход из пещеры.
Мощнейшее потрясение заставило их мозг почти остановиться, и лишь спустя долгое время они пришли в себя.
— Хозяин, это… всё это… — дрожащим голосом произнесла Мать Сю Цюй, и в ее словах звучало абсолютное неверие.
Чэнь Дашань глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.
Он подошел к груде припасов, присел на корточки и взял мешок с рисом. Тяжелый — настоящий.
Он вскрыл банку с консервами: внутри оказалась истекающая жиром говядина с ошеломляющим ароматом.
Не сон. Всё это было по-настоящему.
Он поднялся на ноги, потянул жену за собой к выходу из пещеры и бухнулся на колени лицом в ту сторону, куда удалился Ван Мо.
— Благодетель! Мы не ведаем твоего имени, но твою милость мы не забудем до конца дней своих! — во весь голос закричал Чэнь Дашань, и его слова раскатились эхом по ущелью.
Ван Мо не оглянулся, лишь слегка взмахнул рукой в воздухе.
Супруги Чэнь заметили этот жест.
Переглянувшись, они трижды отвесили земной поклон в ту сторону, куда ушел Ван Мо.
Лбы глухо стукнулись о камень, оставив на нем легкие отметины.
Это была самая искренняя и торжественная благодарность. В это смутное время не было ничего важнее спасенной жизни, ничего дороже вовремя протянутой руки помощи.
Закончив кланяться, они поднялись и вернулись вглубь пещеры.
— Хозяин, этого зерна… нам хватит надолго, — тихо промолвила Мать Сю Цюй.
Чэнь Дашань кивнул, и его взгляд упал на те самые две винтовки. Он подошел и с трепетом взял одну из них.
Холодный металл коснулся ладони, а внушительный вес заставил его испытать некоторую тревогу.
За всю свою жизнь он держал в руках лишь тесак для хвороста да мотыгу, к оружию же не прикасался никогда.
Но настали смутные времена. Только с ружьем можно защитить семью.
— Благодетель оставил их нам, чтобы мы могли защитить себя сами, — приглушенно произнес Чэнь Дашань. — Мать Сю Цюй, с сегодняшнего дня я тоже буду учиться обращаться с оружием.
Мать Сю Цюй кивнула и покрепче прижала к груди ребенка:
— Хозяин, как думаешь, кто… кто же этот благодетель?
Чэнь Дашань покачал головой:
— Не ведаю. Но точно не простой смертный. Может, горный дух? А может, сошедший с небес небожитель? Кто бы он ни был, он помог нашей семье, и мы обязаны помнить это добро до гробовой доски.
Он умолк на мгновение и посмотрел на небо за пределами пещеры:
— Когда Сю Цюй вырастет, я расскажу ей обо всем, что было сегодня. Расскажу, что ее жизнь спас благодетель. Расскажу, что хотя мир этот жесток и смутен, в нем всё еще есть добрые люди и есть надежда.
…
А тем временем покинувший пещеру Ван Мо шагал сквозь чащу густого леса.
Его шаг оставался твердым, но мысли бурлили, словно кипящая вода, не желая успокаиваться.
Изначальный план был прост: куда бы ни забросила судьба, при любой возможности уничтожать как можно больше захватчиков.
Уничтожил одного — уже в плюс, двух — заработал сверху.
У него была система, были навыки-черты, способности, превосходящие возможности обычных людей; он мог действовать подобно истинному призраку, непрерывно охотясь на врагов в их тылу, накапливая силы, что в конечном счете могло даже повлиять на исход боевых действий.
Но теперь всё изменилось.
Это был мир «Под одним человеком».
А значит, эта война являлась не просто противостоянием обычных людей и захватчиков — это была еще и война ижэней.
Все те имена, что встречались на страницах комикса — Секта Тан, Семья Лю, Семья Лу, Синоби горы Хихэцу — существовали на самом деле.
Все те непостижимые способности — Пожирание Пилюль, Трижды Обратное Поглощение Жизни, Заклинание Золотого Света…
Для тех особых созданий, что звались в мире «Под одним человеком» ижэнями, для тех невероятных техник управления ци — если бы Ван Мо сказал, что ему неинтересно, это была бы сущая ложь.
Стоило ему осознать, что в этом мире действительно существуют те способности, которые он некогда считал выдумкой, как в сердце исподволь зародилась смесь любопытства, жажды и амбиций.
Особенно после почти двух месяцев смертельных схваток он как никто другой понимал: в эту жестокую эпоху…
Каждая капля дополнительной силы означала еще один шанс выжить, еще больше уверенности в том, чтобы уничтожить захватчиков.
И среди множества чудесных способностей больше всего Ван Мо привлекало — вернее, сильнее всего могло помочь в его текущем положении — абсолютное сокровище Секты Санянь: техника Трижды Обратное Поглощение Жизни, которая определенно занимала первое место.
Пусть говорят, что она не ведет к небесам, и что на поверку Трижды Обратное Поглощение Жизни больше напоминает обман.
Но ее боевой потенциал, и особенно способность выживать на поле боя, не вызывали никаких сомнений.
Не говоря уже о туманной и иллюзорной третьей ступени, одной лишь первой ступени — «превращению ци в кожу и плоть» — было вполне достаточно, чтобы даровать практику телесную мощь и физическую силу, далеко превосходящие человеческие.
В комиксе упоминалось, что те, кто освоил первую ступень, наполняли ци всё свое тело и обретали «силу тигра и дракона» — что это была за концепция?
Что же до второй ступени — Превращение Сухожилий, Костей и Внутренних Органов, — то она выглядела еще более невероятной.
Способность к регенерации возрастала многократно, вплоть до отращивания заново оторванных конечностей.
Только представьте: на поле боя, где свистят пули, обычные огнестрельные ранения затягиваются мгновенно, а оторванные руки и ноги могут вырасти вновь — подобная способность означала фактически бессмертную живучесть в боевых условиях.
А обретение бессмертия и путь к божественности?
Ван Мо презрительно фыркал при одной мысли об этом.
Если в этом мире действительно существовали бессмертные, боги и те самые отрешенные от мирской суеты существа, то как они могли хладнокровно взирать на то, как полыхает пламя войны на китайской земле?
Как могли смотреть на то, как миллионы простолюдинов лишаются крова, как копыта коней захватчиков топчут эту древнюю землю?
Потому Ван Мо не интересовался этими призрачными, пустыми вещами.
Ему требовалась реальная, осязаемая способность убивать врагов и сохранять себе жизнь на поле боя.
Ему нужна была сила — сила, достаточная, чтобы истребить всех японцев до единого, сила, достаточная, чтобы защитить эту землю, сила, от которой захватчики уже не смогут уйти живыми.
И Трижды Обратное Поглощение Жизни было именно такой силой.
«Значит, нужно скорректировать текущую цель».
Прислонившись к старому дереву, Ван Мо извлек из кармана-пространства карту, добытую у японцев.
Карта была напечатана грубо, масштаб оставлял желать лучшего, но общие географические ориентиры удавалось разобрать.
Он хотел отправиться в Секту Санянь.
Увидеть своими глазами, существует ли на самом деле та школа, что в комиксе именовалась «истинным истоком учения таинственных врат».
Посмотреть, действительно ли тот старший по имени Цзо Жотун, всю жизнь стремившийся к «прорыву в небеса», столь отрешен от мира, как описывалось в комиксе.
А главное — попытаться заполучить передачу наследия Трижды Обратного Поглощения Жизни Секты Санянь.
Сможет ли он освоить ее?
Взгляд Ван Мо устремился на системную панель перед собой. Полупрозрачный синий экран развернулся в воздухе, лаконичные данные выстроились аккуратными строчками:
Хозяин: Ван Мо
Характеристики-черты: Меткость (фиолетовая), Усиление телосложения (фиолетовая), Чуткость к опасности (синяя), Базовый рукопашный бой (синяя), Скрытность (фиолетовая)
Очки: 3185
После резни в ту ночь у уезда Лань количество очков системы перевалило за три тысячи.
В ту ночь он уничтожил более ста японцев.
Каждый захватчик давал от 10 до 100 очков, а офицеры и представители спецвойск — еще больше; накопившись все вместе, они и сформировали эту поразительную цифру.
Более трех тысяч очков — этого хватило бы на обмен трех фиолетовых черт или на три десятка с лишним розыгрышей.
И главное — раз уж система способна даровать такие сверхъестественные способности, как Меткость и Скрытность, не сможет ли она помочь ему постичь и освоить такую технику ижэней, как Трижды Обратное Поглощение Жизни?
Быть может, при содействии системы Ван Мо и впрямь ждет успех?
Стоило этой мысли зародиться, как она пустила корни и принялась бурно разрастаться на дне души, подобно сорной траве.
«Итак, следующим шагом, судя по всему, придется наведаться в провинцию Фуцзянь».
Палец Ван Мо скользнул по карте: из северо-восточного региона, где он находился сейчас, на самый юг, через Северо-Китайскую равнину, пересекая Янцзы, до самой провинции Фуцзянь на юго-восточном побережье.
Если память ему не изменяла, Секта Санянь должна была располагаться именно в Фуцзяни.
От Северо-Востока до Фуцзяни по прямой набегало более двух тысяч километров. В 1932 году, в эпоху неразвитого транспорта и охваченной войной страны, такое расстояние равнялось настоящему дальнему походу.
Но Ван Мо не боялся.
У него имелись закаленное системой мощнейшее телосложение, колоссальные запасы провизии и имущества в пространственном хранилище, а также выносливость, выкованная в смертельных схватках. А главное — у него была непоколебимая решимость стать сильнее.
При этом он намеревался выбрать относительно быстрый маршрут.
«Чтобы добраться до Фуцзяни, нельзя двигаться по суше».
Палец Ван Мо провел линию на карте.
Он перенес палец к побережью:
— Сначала двинусь на восток, в Люйшунь или Далянь — пусть они и оккупированы японцами, там есть порты. Затем постараюсь тайком пробраться на идущий на юг корабль, морем доберутся до Шанхая, а из Шанхая пересяду на судно до Фуцзяни.
Водный путь окажется куда быстрее сухопутного.
Пусть в эту эпоху морское сообщение и не было развито чрезмерно, но морские маршруты между севером и югом уже успели сложиться вполне отчетливо.
— Рискованно, но попробовать стоит, — пробормотал про себя Ван Мо.
Как только он окажется в Фуцзяни, отыщет горную обитель Секты Санянь, а дальше…
А что делать дальше? Прийти прямо на порог и просить об обучении? Заявить, что он хочет изучить Трижды Обратное Поглощение Жизни, чтобы убивать японцев?
Ван Мо нахмурился. Вряд ли всё окажется настолько просто. Согласно концепции комикса, Секта Санянь как оплот традиционного таинственного учения подходила к отбору учеников с невероятной строгостью.
— Но попытаться все равно нужно.
Взгляд Ван Мо стал твердым.
— Даже если не удастся постичь полное Трижды Обратное Поглощение Жизни, пусть даже удастся заполучить лишь базовые методы культивации ци, в сочетании с возможностями системы это всё равно поднимет мою силу на новую ступень.
К тому же у него оставался еще один козырь — системные очки.
Более трех тысяч единиц: если пустить их на обмен черт, связанных с «ци», не окажет ли это помощи?
Хотя в нынешнем списке ежедневного обновления черт подобных вариантов еще не появлялось, это вовсе не значило, что они не появятся в будущем.
Раз система способна наделять такими сверхъестественными способностями, как Меткость и Скрытность, то и такие черты, как «Чуткость к ци», «Культивация ци» или «Озарение в техниках», тоже наверняка существовали.
— Даже при худшем раскладе — если Секта Санянь откажется передавать учение или я не сумею освоить его, эта поездка на юг все равно не пропадет даром.
Ван Мо начал обдумывать запасной план.
— По пути можно будет продолжать уничтожать японцев, вступать в контакт с другими возможными силами ижэней, собирать больше информации об этом мире.
К тому же обстановка на южном фронте отличалась от северного.
В Фуцзяни 1932 года японские захватчики хоть и действовали, но далеко не так тотально оккупировали регион, как Северо-Восток.
Там имелось больше антияпонских сил, более сложный рельеф местности и куда больше возможностей.
— Что ж, решено!
Ван Мо спрятал карту и поднялся на стопках. Его взгляд устремился на юго-восток, словно он уже видел за тысячу ли ту землю и врата горной обители Секты Санянь.
С сегодняшнего дня его целью больше не была бесцельная охота на японцев.
У него появилось более четкое направление — на юг, в Фуцзянь, на поиски Секты Санянь ради обретения Трижды Обратного Поглощения Жизни.
Разумеется, попадавшиеся по дороге японцы по-прежнему подлежали уничтожению. Сколько удастся убить — столько и убьет, насколько получится ослабить врага — настолько и ослабит.
Он зашагал вперед, направляясь к ближайшему портовому городу, начиная новый поход.
Ван Мо уже определился с четкой целью — отправиться на юг, в Фуцзянь, на поиски Секты Санянь, однако те несколько сотен ли пути от Тоутянькулуна до ближайшего прибрежного портового города всё равно отняли у него полмесяца.
В течение этих полумесяцев он не стал снижать темп истребления врагов лишь из-за появления новой цели.
Напротив, он походил на закаленный в огне клинок, прочертивший кровавый след по всей северо-восточной земле.
Днем — скрытое передвижение, по ночам — поиски целей: японские патрули, посты, транспортные колонны, временные опорные пункты…
Все те, кто двигался в одиночку, обладал недостаточными силами или отличался беспечной обороной, превращались в его добычу.
За полмесяца он прикончил еще почти тысячу японцев.
Цифра эта звучала невероятно, но если принять во внимание нынешнюю силу Ван Мо — подкрепленную тремя фиолетовыми чертами, с телом, усиленным втрое по сравнению с обычным человеком, и меткостью, не дававшей осечек на дистанции до восьмисот метров…
А скрытность позволяла ему бесшумно подбираться к цели в сочетании с прекрасным знанием местности и гибкой тактикой — всё это делало подобные результаты вполне закономерными.
Он больше не ограничивался партизанской войной в каком-то одном районе, перейдя к по-настоящему маневренным боевым действиям.
Сегодня он мог уничтожить японское отделение в уезде А за сотню ли отсюда, а назавтра объявиться в поселке Б и взлететь на воздух вражеский склад боеприпасов.
Его действия не подчинялись никаким закономерностям, удары наносились безжалостно и стремительно, отход совершался чисто и молниеносно, без единого выжившего свидетеля.
Постепенно имя Призрачного Демона разнеслось по всем оккупированным японцами территориям Северо-Востока.
Простые люди передавали друг другу из уст в уста слухи о том, что в горах объявился молодец, который только и делает, что режет захватчиков: стрельба у него божественная, сам он быстр как ветер, а за одну ночь способен вырезать целый вражеский опорный пункт.
Кто-то сказывал, что у Призрачного Демона рост в восемь футов, глаза с медный алтын, а ударом кулака он способен пробить стальной лист.
Иные утверждали, что Призрачный Демон — не иначе как воплощение горного духа, спустившегося покарать восточную нечисть.
Находились и те, кто верил, будто Призрачный Демон — это целый элитный отряд, у каждого бойца которого по три головы и шесть рук.
Слухи обрастали всё более невероятными подробностями и мистическими деталями.
Что же до японцев, то по мере стремительного роста частоты и географии налетов Ван Мо они наконец осознали, насколько ошибочны были их прежние выводы.
Сперва они полагали, что Призрачный Демон — это регулярное антияпонское вооруженное формирование численностью по меньшей мере в роту, а то и в батальон.
Но чем больше мест подвергалось осмотру и анализу, тем отчетливее вырисовывался устрашающий вывод.
Все нападения до единого — от тактического почерка до следов на местах происшествий — поразительно совпадали между собой.
Те трупы с точным попаданием в голову, те часовые с перерезанными горлом клинком, те склады, вычищенные дочиста — всё указывало на одного и того же нападающего.
Призрачный Демон был всего один.
Этот вывод привел японское командование в ярость и одновременно заставил содрогнуться от страха.
http://bllate.org/book/24414/2851979
Готово:
