Сюань Юйжань наконец задал этот вопрос, который крутился у него в голове целый день.
Тан Исянь поначалу даже не знал, что ответить.
Он опустил взгляд на стол, прикрыв красивые глаза, и тихо произнес:
— Потому что красный цвет тебе к лицу.
Сюань Юйжань посмотрел на свой ярко-красный длинный халат с вышивкой.
Вот оно что, дело в этом.
На самом деле он не любил красный — слишком уж броский и вызывающий. Эту одежду ему подготовили сородичи, скорее всего, лишь для того, чтобы посмеяться над ним.
Тан Исянь, видя выражение лица Сюань Юйжаня, понял, что тот принял его нелепую отговорку за чистую монету.
И правда, чистосердечный, как студент.
Тан Исянь перевел взгляд на деревянную фигурку, лежащую на столе. Это был подарок, который Сюань Юйжань собирался преподнести Учителю в знак почтения.
Он взял её в руки, повертел за красную кисточку и проговорил:
— Этот цыпленок довольно забавный, такой пухлый, очень милый.
Глядя на застывшее лицо Сюань Юйжаня, Тан Исянь снова посмотрел на фигурку и тут же спохватился:
— О, этот феникс… этот феникс очень хорош.
— Правда? Учителю нравится?
Лицо Сюань Юйжаня вмиг просияло, в темно-карих глазах заплясали искорки, совсем как у ребенка.
— Да, — кивнул Тан Исянь.
— Если Учитель не побрезгует, я хочу преподнести его Вам. В знак того, что я стал Вашим учеником.
— Хорошо, я принимаю. Спасибо.
Тан Исянь подумал, что этот дар ему по душе.
— Иди отдыхай, завтра рано вставать на утреннюю практику.
Лишь когда силуэт Тан Исяня растворился в ночной мгле, сердцебиение Сюань Юйжаня постепенно пришло в норму. Он лег на постель, которую приготовил для него Учитель, и в полудреме быстро уснул. Он уже давно не засыпал так легко.
На рассвете птицы за окном подняли такой гвалт, будто спорили друг с другом. Тан Исянь лежал в полузабытьи.
Тук-тук-тук!
В дверь постучали, и следом раздался небрежный голос:
— Старший господин, проснулись? Я вхожу.
Это был слуга А Шуй, который прислуживал прежнему Тан Исяню.
Не дожидаясь ответа, А Шуй толкнул дверь и вошел. Он небрежно поставил таз для умывания на подставку, расплескав воду, и, зевая во весь рот, лениво пробормотал:
— Старший господин, умывайтесь.
Видно было, что он привык делать всё спустя рукава.
Тан Исянь уже поднялся и сидел на краю кровати. За те несколько дней, что он оказался в этом мире, он впервые видел управляющего этой усадьбой. Тан Исянь помнил, как в ту ночь пробирался домой в темноте, и все эти дни сам отдавал распоряжения слугам.
Он поправил накинутый халат, бросил взгляд на А Шуя и холодно произнес:
— Где ты пропадал все эти дни? По вечерам даже свечи зажечь некому. Кто не знает, решил бы, что управляющий Садом Билин уже отправился на тот свет.
Фраза о том, что управляющий отправился на тот свет, заставила А Шуя вздрогнуть. Он мгновенно пришел в себя — он никогда еще не видел Старшего господина таким суровым.
Глаза его забегали, но он быстро вернул себе прежний вид и пролепетал:
— У меня родственник заболел, пришлось отлучиться, чтобы присмотреть за ним. Что вы, господин? Не зажигали свечи? Сейчас я задам этим слепым служанкам!
Тан Исянь знал, что это лишь отговорки — тот наверняка пропадал в игорных домах.
— Триста ударов розгами, ступай получать наказание!
А Шуй опешил, округлил свои маленькие глазки и взвизгнул:
— Старший господин, разве стоит из-за такой мелочи? Раньше ведь всегда так было!
А Шуй привык к лени и безнаказанности, поэтому выпятил подбородок, делая вид, что ничего не боится.
— Что? Этого недостаточно? А как насчет пилюль и серебра, которые ты украл из шкатулки под кроватью? Этого хватит?
А Шуй вмиг побледнел. Кража в клане Тан считалась тяжким преступлением.
— Старший господин, я виноват, я готов понести наказание.
А Шуй был вынужден склонить голову, скрывая гнев.
— Пятьсот ударов розгами, вон! — отрезал Тан Исянь.
Лицо А Шуя стало хуже некуда. Поклонившись, он в ярости тряхнул рукавами и вышел. После того как Тан Исянь наказал А Шуя, остальные слуги стали вести себя тише и ответственнее.
Пик, на котором жил Тан Исянь, назывался Пик Билин. Перед окнами его главного дома стояла полуразрушенная беседка: алый лак на колоннах облупился, обнажив дерево, что придавало ей вид увядающей красоты. Беседка была большой, в ней могли поместиться три длинных стола, которые, впрочем, тоже были в плачевном состоянии.
Сейчас трое учеников Тан Исяня стояли у столов, ожидая начала утренней практики. Это была их первая тренировка после вступления в клан.
Яд в организме Шэн Цинъе еще не был полностью выведен, поэтому под глазами у него залегли темные круги, но он упрямо держал спину ровно, буравя Тан Исяня взглядом, словно хищный зверек, присматривающийся к добыче.
Цзинь Сяосяо выглядел отстраненным и ленивым, его взгляд был устремлен на обшарпанный стол перед ним. Будучи чистюлей, он с помощью духовной силы воды очищал поверхность от пыли — тонкая струйка воды змеилась по дереву туда-сюда.
Самым бодрым был Маленький Феникс, который с нескрываемым обожанием смотрел на Тан Исяня.
Трое юношей вместе составляли весьма примечательную картину. Тан Исянь, стоя напротив них, излучал холодную ауру, подобающую Учителю, и произнес низким, глубоким голосом:
— Сегодня ваш первый день утренней практики. По правилам, мы должны определить старшинство в клане.
Обычно старшинство определялось по порядку вступления в секту. Кто раньше поклонился Учителю, тот и старший брат. Но вышло так, что все трое пришли одновременно.
Ученики притихли и сосредоточенно уставились на Учителя. В мире совершенствующихся старшинство имело огромное значение: старший брат обладал непререкаемым авторитетом и высоким статусом.
Шэн Цинъе был уверен, что станет старшим, но из-за яда его сила упала до тридцати процентов, поэтому он поспешно сказал:
— Учитель, может, через несколько дней устроим состязание и определим сильнейшего?
— Ой, не надо, зачем ждать? Давайте прямо сегодня, — раскрыл веер Цзинь Сяосяо и усмехнулся.
Маленький Феникс молчал, лишь наблюдая со стороны — он был младшим из всех, и бороться ему было не за что. Сегодня он снова был облачен в ослепительно-красные одежды.
Тан Исянь слегка приподнял брови и мягко произнес:
— Состязания могут повредить согласию между братьями. В нашей школе вводится система академических баллов.
Все трое замерли.
— Система баллов? Никогда не слышал, но звучит любопытно, — пробормотал Цзинь Сяосяо, которому сразу стало интересно — он обожал всякие диковинки и необычные вещи.
Тан Исянь продолжил:
— У каждого сто баллов. За нарушение правил — вычет, за успехи — прибавка. Через полгода определим старшинство по сумме баллов.
— Учитель, я против! Что за баллы? Нужно судить по уровню развития! — естественно, честолюбивый Шэн Цинъе не согласился, ведь он мог бы стать старшим братом, опираясь на свои способности.
— Возражения не принимаются. Можешь отказаться и сразу стать младшим братом, — ответил Тан Исянь.
http://bllate.org/book/24410/2850855
Готово:
