Гуань Синьюэ сидела на кухне в собственном доме, перед ней стояла чашка горячего чая, а свет на кухне был по-прежнему теплым и уютным.
Ее бабушка и тетя очень любили готовить и проводили много времени на кухне. Естественно, они с сестрой часто играли здесь после школы, попутно выпрашивая печенье и сок, а затем, возвращаясь домой, сюда же заглядывали дедушка и дядя. Казалось, те легкие улыбки и ароматы еды еще не до конца рассеялись в воздухе. Она сдерживала желание пойти в другие комнаты и поискать их, иначе была недалека от того, чтобы по-настоящему сойти с ума. Она уже бесчисленное количество раз обыскивала здесь всё в одиночку, прекрасно зная, что никого не найдет, прекрасно зная, что их больше нет.
Она касалась керамической чашки, наполненной горячим чаем, согревая свои озябшие кончики пальцев, и медленно заставляла нервы расслабиться. Отогнав собственные мысли, она вдруг почувствовала некоторое любопытство к Ду Чжэнъи: он все это время сидел и молча пил чай, словно вообще не собирался ложиться спать сегодня ночью. Гуань Синьюэ помнила, что кофе и чай действуют на магов точно так же — их физическое устройство на самом деле почти не отличалось, хотя едва заметная разница в строении мозга делала их совершенно двумя разными видами.
Она снова украдкой оглядела Ду Чжэнъи: у него были типичные черты представителей их расы — высокий рост, приятная внешность и холодный нрав. Ро Ци, если честно, совсем не был похож на мага: среднего роста, с легким характером, его глаза постоянно переливались блеском, а выражение лица беспрестанно менялось. Было несложно догадаться, что в его душе наверняка то и дело бушевали бури. Иными словами, Ро Ци был прирожденным актером. Она испытывала некоторое облегчение оттого, что сейчас осталась наедине именно с Ду Чжэнъи: общаться с Ро Ци было слишком утомительно. Ду Чжэнъи умел гасить ее эмоции, а Ро Ци был способен поджечь фитиль к абсолютно любым ее чувствам.
— Ро Ци точно не маг? — Сначала она была благодарна Ду Чжэнъи за его молчание, но, просидев в тишине с полчаса, она вдруг снова почувствовала, что больше не может выносить это безмолвие.
Ду Чжэнъи, словно пробуждаясь от медитации, озадаченно обдумал ее вопрос и лишь спустя мгновение произнес:
— Он сам так говорит?
Гуань Синьюэ кивнула:
— Он там сейчас сидит совершенно тихо, ты правда не пойдешь проведать...
Ду Чжэнъи не ответил, лишь слегка перевел взгляд на окно, где густой туман по-прежнему окутывал всё вокруг.
— Я пришел сюда в то время, о котором говорилось в твоем рассказе, надеясь по возможности подтвердить твои слова. Ты намекала на связь старого колодца и твоего деда, здесь не о чем говорить, но как ты предсказала время, когда опустится туман?
Гуань Синьюэ посмотрела в окно:
— Это не совсем туман, это дым. Сейчас с качеством воздуха совсем беда: деревенские жители привыкли с наступлением сумерек растапливать печи, чтобы согреться, и выделяемый дым быстро превращается в смог. Воздух здесь хуже, чем в городе.
На лице Ду Чжэнъи промелькнуло выражение понимания, и он снова спросил:
— Так было всегда?
— Последние несколько лет — постоянно.
— И когда твой дед жил здесь, было так же?
— Да уж, — Гуань Синьюэ наконец немного удивилась. — Что? Такова общая экологическая ситуация, весь север такой, при чем тут мой дед?
Ду Чжэнъи посмотрел на нее:
— Маги вроде твоего деда вполне способны рассеивать смог на небольшой территории.
Она замерла.
— Чтобы уживаться с людьми, нам всегда приходится находить способы делать так, чтобы вокруг было не слишком шумно и грязно, — сказал Ду Чжэнъи.
Гуань Синьюэ снова приподняла брови.
Ду Чжэнъи продолжил:
— Если бы у нас не было способности очищать воздух, воду и подавлять шум, нам бы пришлось просто очистить мир от людей.
Гуань Синьюэ судорожно втянула воздух, и готовая сорваться с языка насмешка застряла у нее в горле.
Вдруг Ду Чжэнъи усмехнулся. Она испугалась, осознав, что этот маг просто-напросто шутит с ней.
Улыбка тотчас исчезла, Ду Чжэнъи подвинул свою чашку к Гуань Синьюэ. Она машинально взяла чайник, наполнила ее, а когда поднялась, чтобы заново долить воду в чайник, только тогда вспомнила, с какой стати вообще должна заниматься этой работой.
Но следующие слова Ду Чжэнъи мгновенно приковывали ее внимание, заставляя забыть о дурацкой возне с чаем:
— Если маг не хочет пользоваться своими способностями, это наверняка ради того, чтобы лучше скрываться от мира.
— Скрываться? — Гуань Синьюэ повторила это слово. — Да их и так никто бы не смог разоблачить, кто в наше время верит в людей со сверхспособностями? Помешанные на комиксах фанатки? В худшем случае решат, что в кого-то вселился дух лисы из хутуна, и сожгут у переулка пару бумажек, чтобы изгнать его.
— Под уединением, о котором я говорю, — терпеливо пояснил ей Ду Чжэнъи, — подразумевается изоляция от моего мира. Избегать мы пытаемся тоже своих же. Почему ты такая же глупая, как Ро Ци?
— Ой, — Гуань Синьюэ опустила глаза и закатила глаза.
— Я могу осмотреться здесь? — спросил Ду Чжэнъи.
Гуань Синьюэ кивнула.
***
Ро Ци сидел на холодном полу, тихо ожидая окончания розыгрыша Ду Чжэнъи, пока его терпение не иссякло. В общей сложности прошло около трех минут.
Его легкие разрывались от гнева. Шутки тоже должны иметь какие-то границы, тем более что они были знакомы всего несколько дней и вовсе не были близки. Если только это вообще не была шутка: у Ду Чжэнъи был характер мстительный донельзя, сердце жесткое, а лицо кислое — настоящий маленький ублюдок.
Он попытался с трудом выкарабкаться из колодца, но, к сожалению, все четыре стены были вертикальными кирпичными, и зацепиться было абсолютно не за что. Маги всегда слепо уверены в себе, не то что здравомыслящие люди: даже умея пользоваться лифтами, они не забывают построить на всякий случай старинную лестницу. Маги куда более чокнутые, им никогда и в голову не придет подумать о том, что делать, если однажды орбитальная система Пандрагон выйдет из строя. Ду Чжэнъи оставил ему лишь один путь и вдобавок наградил сокращенным курсом лекций. И какая, к черту, от этого могла быть польза?
Ро Ци сокрушался о судьбе магов попусту, оглядывая пространство на дне колодца. Площадь составляла около сорока квадратных метров, и на то, чтобы обойти все вокруг, много времени не ушло. Здесь было почти пусто: лишь на одной стене висела деревянная полочка, на которой лежали складной зонток, несколько просроченных конфет и покрытая пылью рыбацкая шляпа.
Ро Ци наугад поднял шляпу и заглянул внутрь: там застряло несколько седых волосков — несомненно, их носил старый маг при жизни. Он положил вещь на место и пробормотал несколько раз молитву о том, что взял ее не со зла и чтобы покойный ни в коем случае не приходил за ним.
Он еще немного поразглядывал кристалл, который снял Ду Чжэнъи, но, к сожалению, принципы работы подобных кристаллов были слишком сложны: обычно их изготавливали и продавали определенные магические семьи, а секреты производства редко выносились за их пределы. Сам по себе кристалл не представлял особой ценности — ценность заключалась в силе, запечатанной внутри. Определенный кристалл хранил в себе определенную силу. Например, кристаллы, используемые в орбитальной системе Пандрагон, давали магам способность к пространственному перемещению.
Его внезапно осенила мысль, и он вспомнил давнишнее поверье. Говорили, что семьи, производившие кристаллы, искусны в тайных искусствах: они способны похищать человеческие души, запирать их внутри кристаллы, а затем за счет бесконечного копирования создавать армию рабов с бесконечными душами. Иными словами, каждая магическая семья держала в рабстве по меньшей мере одну душу, заставляя ее сторожить входные двери. Этот кристалл помимо способности к пространственным перемещениям содержал еще и галлюциногенный эффект, что делало его крайне сложной штукой. Но если изначально это был кристалл, проданный корпорацией Пандрагон, он должен был служить исключительно для перемещения в пространстве, а свойство вызывать галлюцинации кто-то добавил позже. Изменять кристаллы мог только архимаг — тот самый архимаг, что устроил здесь ловушку. То есть... возможно, вполне возможно, что дед Гуань Синьюэ перенес часть собственной души в этот кристалл?
Он обжег пальцы о собственные мысли.
Но неизвестно почему ему не хотелось выпускать кристалл из рук. Напротив, он внимательно вглядывался в него, постепенно ощущая нарастающую грусть. То ли из-за этих легенд о душах, то ли из-за старого мага, потерявшего любимую дочь. А впрочем, казалось, дело было вовсе не в этом — он просто вспомнил собственную сердечную боль. Всепоглощающая, пронзающая до мозга костей тоска набросилась на него, ноги лишились сил, и он обессиленно осел на пол.
Существовала одна вещь — важная вещь, которую он некогда поклялся никогда не забывать, но теперь он совершенно не мог ее вспомнить. Он изо всех сил старался сосредоточиться, но в голове зияла лишь огромная черная дыра, источающая острую боль. Он был не в состоянии вспомнить, что именно там находилось прежде — лишь незаживающая рана, оставленная кем-то вырванными с корнем воспоминаниями.
Он не желал мириться с этим, отчаянно пытаясь вернуть память. На мгновение эта тайна уже затаилась под гладью его памяти, готовая вырваться наружу, но так и не показала своего лица. Он предавался безумным мыслям и терзался безграничной тоской.
— Ро Ци! — кто-то громко окликнул его по имени.
Он поднял голову: Ду Чжэнъи возник перед ним прямо из воздуха и смотрел на него сверху вниз с тревожным выражением лица.
— Что с тобой? Я почувствовал...
— Я... — его голос сорвался на всхлип.
— Черт возьми, — испуганно выдохнул Ду Чжэнъи. — Ты чего ревешь? С досады расплакался?
— Я... — Ро Ци пришел в себя и рукавом яростно размазал слезы по лицу. Он даже не подозревал, что плакал.
Ду Чжэнъи подозрительно оглядел его, опустил взгляд и наконец заметил кристалл, зажатый в его руке. На секунду застыв, он пришел в ярость:
— Разве мать не учила тебя не хватать что попало?
Ро Ци вздрогнул, словно только теперь осознав происходящее, и швырнул прочь опасную игрушку, обжигавшую пальцы.
Кристалл упал на пол и раскололся на три части. В награду он получил еще один убийственный взгляд от Ду Чжэнъи:
— Я просил тебя его разбивать?
— Я... — Ро Ци снова потерял дар речи, но не удержался и всхлипнул. Судя по всему, он только что выплакал все слезы, и дыхание еще не до конца восстановилось.
Ду Чжэнъи с досадой глянул на него, желая отчитать еще сильнее, но какой смысл было что-то говорить, если тот уже успел безо всякой видимой причины разреветься.
— Что с тобой? Не похоже, чтобы ты погрузился в галлюцинацию.
Ро Ци и сам ничего не понимал и не знал, что с ним произошло, но все же в подробностях пересказал все, что случилось. Хотя теперь он понимал, что то состояние былоненормальным, тоска все еще цеплялась за него тонкими нитями, а чувство невосполнимой утраты никак не желало уходить.
Однако, выслушав его, Ду Чжэнъи даже не задумываясь наотрез отверг его подозрения:
— Это не твои эмоции, и ничего ты не забывал.
— Но... — Ро Ци все еще сомневался.
Ду Чжэнъи решительно перебил его:
— В твоем возрасте какие у тебя могут быть тяжелые жизненные испытания?
Хотя эти слова раздражали, в них определенно был смысл. Ро Ци с облегчением выдохнул, словно пробудившись от кошмара: странное чувство в груди хоть и не исчезло окончательно, но с пугающей скоростью растворялось в воздухе. Ду Чжэнъи был прав: у него попросту не было поводов для подобных страданий. Родители живы, жизнь не сказать чтобы предел мечтаний, но до мучительной ей далеко. До женских рук он еще даже не дотрагивался, так что о расставаниях и речи не шло. К тому же, стоило ему немного задуматься, как выяснялось, что воспоминания о любом этапе его прошлого были абсолютно цельными, а амнезия — чистой воды выдумка.
— Значит... все-таки галлюцинации, — нерешительно протянул Ро Ци.
Ду Чжэнъи ничего не ответил. Ро Ци невольно поднял на него глаза и, к своему удивлению, заметил, что тот избегает его взгляда.
Немного озадаченный, Ро Ци вдруг вспомнил о другом:
— С чего это ты вдруг проявил милосердие и полез вытаскивать меня из колодца?
Ду Чжэнъи нахмурился, выражая крайнее нетерпение:
— Я прождал тебя три часа, а ты так и не попытался совершить пространственное перемещение хоть раз, вот я и спустился посмотреть, почему ты такой трус.
— Три часа? — Ро Ци остолбенел. По его ощущениям, прошла едва ли минута. Но стоило ему задуматься, как он понял, что насквозь промерз, а ноги и вовсе плохо слушаются.
— Если бы ты за мной не пришел, я бы тут наверно насмерть замерз, — с благодарностью произнес он.
От этих слов Ду Чжэнъи мгновенно смутился.
Ро Ци бросил на него взгляд и, запоздало сообразив в чем дело, ухватил суть:
— Ого, если бы я здесь околел, значит, я погиб по твоей вине, и тебя замучила совесть? Раз совесть так мучает, бумажные деньги по праздникам мне сжигать будешь?
Ду Чжэнъи помрачнел, но возражать не стал.
Ро Ци почувствовал себя неловко: Ду Чжэнъи был из тех людей, кто вечно ходит с кислым лицом — он может шутить с тобой, когда сам того пожелает, но стоит тебе вообразить, будто вы стали корешами, и попытаться пошутить в ответ, как он тут же меняется в лице.
Скучно и неловко облизав губы, он попытался придумать хоть какую-нибудь банальность для разговора, но слов на ум не шло. Он просто уставился осоловелым взглядом на то, как Ду Чжэнъи присел на корточки и принялся аккуратно собирать осколки разбитого кристалла. Ро Ци охдразило раздражение: раз уж так, почему ты сам сразу не забрал этот кристалл? Словно угадав его мысли, Ду Чжэнъи снова бросил на него холодный, задумчивый взгляд.
Ро Ци нервно потрепал себя за нос:
— Чего?
Ду Чжэнъи ничего не ответил, с мрачной физиономией протянул руку и намертво вцепился ему в плечо. Вопрос, уже готовый сорваться с губ Ро Ци, застрял в горле под напором невидимого порыва ветра. Он неуклюже завалился на Ду Чжэнъи, а тот рывком выпрямил его; на мгновение мир вокруг перевернулся вверх тормашками, в желудке все забурлило, и его едва не вытошнило прямо на пол.
К счастью, стоило поднять голову, как перед глазами снова предстала уютная светлая человеческая кухня. Гуань Синьюэ, еще не до конца привыкшая к внезапным появлениям и исчезновениям магов, от испуга подскочила, прижавшись спиной к дверцам шкафчика.
Ро Ци тут же воспрянул духом и, хотя все еще сгибался пополам, пытаясь подавить тошноту, не упустил случая язвить:
— Погляди-ка на свою храбрость! И после этого у тебя хватает совести заявлять, будто ты убила мага!
Однако над его головой раздался мрачный голос Ду Чжэнъи:
— Когда она поднималась наверх, ее не тошнило.
Насмешливая гримаса на лице Ро Ци мгновенно скисла, а Гуань Синьюэ злорадно уставилась на него.
— Похоже, пространственные перемещения тебе действительно не даются, — добавил Ду Чжэнъи, окинув Ро Ци оценивающим взглядом с ног до головы.
— Теперь-то ты понимаешь, что бросать меня сразу на глубокую воду было бесполезно?
— Ты еще и гордишься этим? — с неверием переспросил Ду Чжэнъи.
Ро Ци начал злиться — вовсе не потому, что критика Ду Чжэнъи могла как-то задеть его, а оттого, что интуитивно чувствовал: Ду Чжэнъи ему не доверяет. Этот наблюдательный и полный подозрений взгляд словно статическое электричество покалывал его кожу. Он верил, что не ошибается в догадках: будучи магом-учеником практически без каких-либо способностей, он всегда выживал исключительно благодаря интуиции. Подумав три секунды, он произнес:
— А этот кристалл нельзя отдать на хранение Гуань Синьюэ?
Оба услышав это, подняли головы и уставились на него. Он облизал губы:
— На нее эта штука влияет меньше всего.
Ду Чжэнъи молча смотрел на него, и во взгляде этом читался немой вопрос, смешанный с угрозой.
Ро Ци выдержал это давление:
— Будь у тебя стопроцентная уверенность, ты бы забрал его сразу после того, как вытащил в первый раз, верно? Спорим, твой наставник с радостью изучит этот кристалл.
Избегая взгляда Ду Чжэнъи, он сам выудил обломки кристалла из кармана мага и сунул их прямо в руки Гуань Синьюэ.
Гуань Синьюэ натянуто усмехнулась:
— Сваровски? Сейчас это уже не в моде.
— Это вполне может оказаться зацепкой, так что прибереги пока, — сказал Ро Ци, чувствуя — то ли из-за самовнушения, то ли благодаря психологическому эффекту, — как с его плеч свалилась тяжелая ноша после того, как он избавился от этой горячей картошки. — Я проголодался, ты еду приготовила?
Лицо Гуань Синьюэ тут же скривилось, и она выдала сдвоенную порцию язвительности:
— С какой стати мне готовить? Потому что я девушка, а ты махровый сексист?
— Потому что это твой дом, — озадаченно посмотрел на нее Ро Ци. — Я сексист, а ты, часом, не запущенная стадия синдрома восьмиклассника?
Гуань Синьюэ уставилась на него и сухо отрезала:
— Готовить не умею.
Ро Ци беспомощно повернулся к Ду Чжэнъи:
— Может... ты... — он не осмелился договорить до конца, так как обострившаяся за годы борьбы за выживание интуиция вновь подала голос. — Может, я сгоню за лапшой быстрого приготовления?
http://bllate.org/book/24367/2839843
Готово:
