Ты не маг. Ду Чжэнъи прекратил вычисления и с бесстрастным видом посмотрел на неё, говоря напрямую.
Это предложение не было вопросительным. Гуань Синьюэ моргнула, всего мгновение поколебалась, а в следующее мгновение снова улыбнулась, словно отбросив мысль о лжи, и с интересом подтвердила его суждение:
— Я не маг.
— Но ты отлично разбираешься в нашем мире, — без паузы добавил Ду Чжэнъи.
Она не просто знала — она легко определила их личности и заманила их сюда.
— Не то чтобы разбираюсь, — Гуань Синьюэ снова едко улыбнулась. — Просто из семи человек в нашей семье четверо — маги, так что маги для нас далеко не редкость.
— Верно, — скромно согласился Ду Чжэнъи, вытаскивая руки из карманов брюк. — Я забыл об этом.
Гуань Синьюэ стерла улыбку с лица и в упор уставилась на руки Ду Чжэнъи, словно из ниоткуда уловив запах опасности.
— Где твой друг? — напомнила она, и это прозвучало как предупреждение.
Ду Чжэнъи проигнорировал её игры; ему не нравилось подстраиваться под чужой темп, и к тому же он не испытывал интереса к разгадыванию загадок. Он не забыл, что этот старый дом погубил жизни троих магических практиков. А может, и четверых, включая ту молодую девушку с фотографии. Иногда маги бывают очарованы людьми и в нарушение правил пробалтывают свои секреты, а их превосходящая сила не всегда способна одолеть людей, искушенных в хитростях. Именно поэтому он не желал иметь дел с людьми и тратить время впустую.
Он поднял руку, и воздух, зажатый в его ладони, мгновенно остыл, сгустившись в воду, а в следующее мгновение вода превратилась в лед.
— Подожди! — до смерти бледная Гуань Синьюэ издала отчаянный крик. — Тебе совсем плевать на жизнь твоего друга?
Ду Чжэнъи внезапно понял: она из последних сил играла с ним в азартную игру, балансируя на грани истерики. Вчера он тоже не ошибся — её поддерживало внутреннее пламя, и добинется она своей цели или нет, в конце концов это пламя сожжет её дотла. Она и сама это понимала, но ей было всё равно, словно потерявший всё игрок делал последнюю ставку.
Он внезапно передумал, шагнул вперед, приблизившись к побледневшей девушке, и та судорожно втянула воздух. Он двинулся дальше, и тусклый лунный свет из окна лег тенью перед ним. Гуань Синьюэ затаила дыхание, почти вся её напускная уверенность слетела, она оцепенела от страха.
Он продолжал свою проверку: парящий над ладонью кусок льда постепенно удлинялся и истончался, он вытачивал его силой воли, пока ледяная пластина не стала настолько тонкой и острой, что всё больше походила на лезвие ножа.
Взгляд, которым Гуань Синьюэ смотрела на него, выражал не просто страх — в нем читалось сильнейшее отвращение, подлинная ненависть.
— Какая прелесть, — с уродливой иронией произнесла Гуань Синьюэ. Её глаза покраснели от истерики, она гневно зыркнула на него и раздраженно бросила: — Убей меня, раз уж так хочется! Всё равно от тебя, начинающего мага, толку чуть, а твой друг останется в месте, где ты его вечно не сможешь отыскать!
— Может быть, я... — Ду Чжэнъи не успел закончить угрозу, как её прервала музыка.
Гуань Синьюэ от неожиданности вздрогнула, её зрачки сузились, и потребовалось несколько секунд, прежде чем она осознала, что звонит её телефон.
Ду Чжэнъи с удивлением заметил, как она, раздвоив концентрацию, бросила взгляд на экран мобильного. Ему стало тоскливо, и он даже пожалел, что в ловушку попался не он сам. Вот если бы здесь стоял Ло Ци — пусть Ло Ци маг никудышный, скорее фокусник, но с подобными ситуациями он справился бы куда лучше.
— У тебя нет сообщников, — произнес Ду Чжэнъи, крутя и поигрывая ледяным лезвием на кончиках пальцев, а затем позволил ему соскользнуть, упасть на землю и разбиться на две части. Лед мгновенно растаял в воздухе, превратился в газ и бесследно исчез. — Если какой-то маг одурачил тебя и заставил стать их марионеткой, советую рассказать мне, кто они, а затем вернуться к нормальной учебе и не лезть в наши дела. Если в вашей семье и принято истреблять магов... тебе всё равно не стоило намеренно привлекать к себе наше внимание. С огнем так не шутят.
Гуань Синьюэ упорно смотрела на него, и её глаза казались невыносимо яркими в сгущающейся темноте комнаты. Она тоже изучала Ду Чжэнъи, и её взгляд, только что остекленевший от пустоты и отрешенности, становился всё более сложным.
— Хватит притворяться ребенком. Как там выражаются люди — кто ты? Извращенец? — продолжил Ду Чжэнъи с каменным лицом, будто выудив это слово откуда-то из воздуха. — Маньяк, истребляющий магов? Какая нелепость, всё равно что младенец-убийца.
— Ты полицейский? — с подозрением выпалила Гуань Синьюэ.
Ду Чжэнъи пропустил её слова мимо ушей и безучастно смотрел на неё. Телефон зазвонил снова, но на этот раз даже она не обратила на него внимания. Аппарат понастойчивее пожил звонком, после чего вновь умолк.
Гуань Синьюэ покачала головой, отвечая на собственный вопрос:
— Ты не из Исполнительного комитета, ты слишком молод.
— Будь я из Исполнительного комитета, мне пришлось бы разбираться с магом, который выболтал тебе столько информации.
Гуань Синьюэ горько усмехнулась:
— Ты что, память потерял? Они все уже мертвы.
— Разве не остался еще один? — подхватил Ду Чжэнъи.
Гуань Синьюэ в упор уставилась на него:
— Она все еще жива? Вы пришли только ради того, чтобы убить её?
Ду Чжэнъи тоже смотрел на неё, оценивая изменения ситуации.
— Зачем мне кого-то убивать? — произнес он, снова засовывая руки в карманах брюк и расслабленно меняя позу.
Телефон зазвонил снова. Он вдруг поймал себя на мысли, что мелодия звонка кажется ему знакомой, а прислушавшись чуть внимательнее, он будто бы даже вспомнил слова. Кажется, это было...
Души, возвращайтесь! На востоке нельзя приютиться. Люди там ростом в тысячу саженей, только и ищут человеческие души. Десять солнце по очереди встают, расплавляя металл и дробя камни. Все они привыкли к этому, душа, пришедшая туда, непременно погибнет. Вернитесь, вернитесь! Нельзя там приютиться.
Он замер. Хотя он не смел выпускать Гуань Синьюэ из поля зрения, слова песни звучали всё отчетливее:
Души, возвращайтесь! На юге нельзя оставаться. Люди с татуированными лбами и черными зубами приносят в жертву человеческую плоть, а из костей делают фарш. Ядовитые гадюки кишмя кишат, гигантские лисы рыщут на тысячу ли. Девятиглавые водяные змеи снуют туда-сюда, заглатывая людей, чтобы утолить свой голод. Вернитесь, вернитесь! Нельзя там долго развращаться.
Строка за строкой — казалось, кто-то действительно затягивал песню. Голос доносился вовсе не из телефона девушки; призрачный и зыбкий, он тихонько пел где-то в глубинах его разума, и каждое слово он слышал предельно отчетливо. Мелодия была плавной и нежно звала его. Звала его душу вернуться. Он помнил эту песню, помнил каждое слово и тихонько подпевал ей, пока в глубине души вдруг не вспыхивала искра ясности.
Он снова открыл глаза. Вокруг царил полумрак, на земле вяло догорала слабая искра огня, мерцающий свет с трудом освещал сложенные из красного кирпича стены. Выше, в пустотной темноте, висело светлое круглое пятно, и он догадался, что, судя по всему, находится на дне колодца.
Следом прямо перед его глазами возникло увеличенное лицо, закрывая большую часть обзора. Обессиленным голосом он произнес:
— Ло Ци, отойди от меня подальше.
Ло Ци немного отпрянул, но пара черных глаз по-прежнему блестела, внимательно следя за каждым его движением.
— Ты наконец-то очнулся. Не знаю, что тебе там мерещилось, но всё это были галлюцинации.
Он медленно оперся руками о землю и сел — мир вокруг закружился, в голове зашумело, к горлу подступила тошнота.
Ло Ци протянул руку, помогая ему подняться, и одновременно заговорил:
— Сейчас всё реально. Чтобы ты не путал одно с другим, скажу кое-что, от чего ты просто офигеешь.
Ду Чжэнъи понимал, что сейчас ему не чудятся галлюцинации, но ему было лень отвечать Ло Ци.
Бросив на Ло Ци косой взгляд, он испытал странное облегчение от того, что тот по-прежнему оставался несносным сорванцом — в порыве умиления у него даже пропало желание врезать парню.
— Это ты меня разбудил? — он огляделся: на дне колодца было просторно и сухо, словно в обустроенном подвале.
Ло Ци ответил не сразу, что было совершенно не в его хвастливом характере. Ду Чжэнъи снова глянул на него, и только тогда тот замялся:
— Я сделал всё по учебнику, но не знаю, правильно ли, и не будет ли у тебя каких-нибудь побочных эффектов...
— Я в порядке, — оборвал его Ду Чжэнъи. — Вы вдвоем целы?
— Я притащил Гуань Синьюэ во внутренний двор, их семейный терминал портала Пендрагона как раз находится в этом колодце. Честно говоря, её дед — просто маньяк, как только я представляю, что кто-то мог видеть, как он шастает туда-сюда через колодец, меня аж... — Ло Ци содрогнулся. — Но она... я положился на тебя, а она... она знала абсолютно всё. Когда она пыталась отбиться у входа, то пнула каменный барабан, в итоге нас просто затянуло сломанной энергией портала, и мы не провалились в иллюзию, как ты.
— Имеешь совесть такое говорить? У тебя хватает наглости изо всех сил волочить девчонку, пользуясь тем, что руки-ноги толстые? — Гуань Синьюэ подняла голову и обиженно уставилась на него. — У тебя вообще хоть капля совести есть?!
Ло Ци резко вскочил на ноги и выпалил с железной уверенностью:
— Первым задирает тот, кто подлее!
— Ты! — Гуань Синьюэ уставилась на Ло Ци и внезапно расплакалась.
У Ду Чжэнъи аж голова пошла кругом. Он дернул Ло Ци за штанину:
— Да угомонись ты, ей всего шестнадцать, неужели трудно уступить?
Ло Ци никак не ожидал, что она заплачет. Ошеломленно глядя на рыдающую девушку с таким видом, будто наступил в собачье дерьмо, он почувствовал себя одновременно крайне неудачливым и унылым, после чего шмыгнул за спину Ду Чжэнъи и уселся там, держась от Гуань Синьюэ как можно дальше.
Ду Чжэнъи потер ноющие виски, бросил взгляд на созданный Ло Ци огонек, похожий на блуждающий призрачный огонь, тяжело вздохнул и скорректировал состав сжигаемых элементов — костер запылал ровно и ярко. Только после этого он повернулся к продолжавшей ронять слезы девушке. Утешать её он не стал, а лишь спокойно произнес:
— Из-за чего тебя довел до слез Ло Ци? Какая же это мелочь. К тому же, ты, лишившаяся подряд нескольких близких людей, должна была уже давно понять, что слезы бесполезны.
Словно в его словах крылось что-то странное, Ло Ци украдкой выглянул из-за спины Ду Чжэнъи и увидел, что Гуань Синьюэ действительно перестала плакать, а её выражение лица приобрело пугающе естественные черты. Когда все следы истерики и отрешенности сошли на нет, она стала гораздо больше похожа на обычную шестнадцатилетнюю девчонку.
Ду Чжэнъи молча смотрел на неё и прямо там, у костра на дне колодца, тихо спросил:
— Кто установил эту иллюзорную ловушку?
Гуань Синьюэ не ответила. Она опустила голову, глядя на плямя костра.
— Это твой дед, — ответил за неё Ду Чжэнъи.
— Когда я была маленькой, — тихо заговорила Гуань Синьюэ, и голос её был сорван, — дедушка иногда дарил мне маленький огонек, помещая его в стеклянную банку. Нужно было не забывать каждый день подкармливать его сушеным лемонграссом, и тогда огонек жил очень долго и приятно пах.
Ло Ци вспомнил, что у него в детстве тоже было такое — это традиционный подарок магов для развлечения детей. Однажды он покормил свой огонек кукурузой, в результате банку разорвало от попкорна, а сам огонек исчез. Тогда родственники отчитали его по первое число за то, что он растоптал прекрасный изначальный смысл традиций, да и самому ему было жутко неловко, а история потом разошлась среди других детей и стала посмешищем. Теперь, когда Гуань Синьюэ заговорила об этом, он вдруг понял, что она не так уж сильно отличается от него, и она уже не казалась ему безумной скандалисткой, из-за чего ему стало немного стыдно за свое недавнее грубое поведение.
Ду Чжэнъи с непроницаемым лицом продолжал смотреть в глаза Гуань Синьюэ:
— Ваши отношения были не такими уж плохими.
Гуань Синьюэ странно усмехнулась:
— Иногда мне действительно хотелось, чтобы наши отношения были ужасными, тогда бы их гибель не имела никакого значения.
Вот в этом плане она точно психопатка! — мысленно проворчал Ло Ци. Ну или страдала подростковым бунтарством.
А Ду Чжэнъи тем временем вставил рядом:
— Это один из способов психологической саморегуляции после тяжелой травмы.
Ло Ци втянул голову в плечи, почему-то решив, что эти слова Ду Чжэнъи адресованы ему — будто тот мог слышать его мысли. Он поспешно отбросил внутренние ругательства и глянул на обработанный Ду Чжэнъи костер: теперь это были просто дрова, пригодные лишь для тепла и света, донельзя скучные. Он напряг волю и подбросил в огонь несколько сухих еловых веток. Ветки затрещали в пламени, издавая приятное тихое потрескивание, отчего костер стал казаться еще более настоящим. Самодовольно наслаждаясь созданной им уютной обстановкой, он вполуха слушал разговор Ду Чжэнъи и Гуань Синьюэ и подбросил в огонь еще парочку еловых веток.
— Но это неправильно, — произнесла Гуань Синьюэ. Её огромные глаза вновь наполнились слезами, и те покатились по лицу, пережившему столько ужаса и отчаяния, хотя сама она, казалось, этого даже не замечала. — Я хочу знать, кто их убил! Я хочу вытащить этих людей на чистую воду! Я росла рядом с ними с самого детства и никогда не думала, что мы чем-то отличаемся, пока они все не исчезли, и тогда я поняла, что бессильна. Я знаю, что маги существуют! Я знаю, что ваш мир существует! Но какой в этом толк? Ваш мир в конце концов разрушил мой!
Ло Ци испугался тяжести и ненависти в её голосе и рассеянно принялся вырезать ножом узоры на новой еловой ветке.
— Ненависть, — глубоко вздохнув, внезапно произнес Ду Чжэнъи.
Ло Ци на мгновение опешил: Ду Чжэнъи изъяснялся словно искусственный интеллект, какой нормальный человек станет так строить фразы?
Впрочем, Ду Чжэнъи тут же сменил тон, наполнив его красками:
— Ты хочешь убить магов, потому что питаешь к ним такую жгучую ненависть, что готова идти на любые жертвы. Ты знаешь, как устроен наш мир, поэтому и попыталась заманить магов сюда.
До этого додумался и Ло Ци.
Затем Ду Чжэнъи выронил еще одно слово:
— Тревога.
Он замолчал, глядя на девушку глубоким взглядом темных глаз. Его зрачки слегка расширились, и казалось, будто в глубине этих глаз, освещенных отблесками костра, кружатся темные телурические течения, а взгляд сиял ослепительным блеском.
— Ох... — он вдруг тяжело вздохнул. — Тревога из-за того, что ты что-то скрываешь... Что именно? Информацию о другой девочке.
Гуань Синьюэ резко вдохнула воздуха, вскочила на ноги и сбивчиво закричала, глядя на него во все глаза:
— Ты... Убирайся! Ты залез ко мне в голову? Ты читаешь мои мысли?
Ло Ци потрясенно замер — ему даже в голову такое не приходило, а девчонка оказалась и правда сообразительной.
Ду Чжэнъи не встал. Его лицо вновь приобрело расслабленное выражение, и он дружелюбно замахал руками на Гуань Синьюэ:
— Я могу видеть лишь некоторые эмоции, максимум — обрывки мыслей на поверхности. Садись, иначе нормально поговорить не выйдет. Пусть ты и девчонка, но рассуждать-то нужно здраво, верно? Ты ведь знаешь наш мир, так? Посмотри на возраст меня и Ло Ци — мы же явно не тянем на тех, кто способен спланировать убийство троих магов. Тем более, никто из нас не ровня такому архимагу, как твой дед.
Гуань Синьюэ настороженно и пристально следила за ним.
Он улыбнулся:
— Я просто не хочу снова быть одураченным. Но не бойся, я больше не буду заглядывать тебе в голову, у меня не так много ментальной энергии, чтобы её растрачивать. Я не силен в ментальном контроле, да к тому же истратил слишком много сил там, в иллюзии.
Он действительно выглядел уставшим, и эту усталость было трудно скрыть.
Гуань Синьюэ прижалась спиной к холодной стене, а Ду Чжэнъи терпеливо ждал, пока она наконец не сползла по стене и не села на землю.
— Я никогда не видела магов из внешнего мира, — невнятно произнесла она.
Ду Чжэнъи ответил:
— Маги обычно не любят селиться колониями.
— Я к тому, что даже когда умерли мои дедушка, тетя и дядя, ни один маг не пришел сюда, чтобы расспросить обо всем, — сказала Гуань Синьюэ. — Если бы такое случилось с нами, людьми, полиция давно бы уже пороги оббила.
— Наши люди наверняка здесь были, — без малейших раздумий отозвался Ду Чжэнъи. — Люди их не видят. Когда дело касается дел магов, живущих среди людей по соседству, у нас есть четкий регламент. И я уверен, что расследование пришло к выводу о естественной смерти.
— Ложь! — в ярости выкрикнула Гуань Синьюэ. — Мой дед не мог умереть от алкогольного отравления! Человек вроде него мог умереть от чего угодно, но только не напиться до смерти!
Ду Чжэнъи задумался и ничего не ответил.
— К тому же, — продолжила Гуань Синьюэ, — после смерти дедушки пропала моя сестра. — Она сжала зубы, выплевывая слова по одному, исполненные отчаяния и ненависти. — Вы... вам вообще есть до этого дело?
Ду Чжэнъи слегка замялся. Ему хотелось растолковать Гуань Синьюэ правила, но девчонка была явно ослеплена жаждой мести. И хотя он мог объяснить принципы поведения магов, для потерявшей родных девочки все эти объяснения не имели никакого смысла. К тому же он снова в пух и прах разругался с ней, и сколько еще времени уйдет на то, чтобы выудить у нее нужные сведения, было неизвестно.
Пока он пребывал в растерянности, опустив голову в раздумьях, его ушей внезапно коснулся оглушительный грохот. Вздрогнув, он боковым зрением заметил взметнувшееся кверху пламя, а девочка испуганно взвизгнула.
Инстинктивно Ду Чжэнъи воздвиг щит, ограждая их троих, и лишь затем принялся обуздывать пламя. Как только костер уменьшился до нормальных размеров, он с нескрываемым бешенством рявкнул:
— Ло Ци!
Только что, черт побери, он заметил, как Ло Ци с упорством маньяка продолжал подбрасывать в огонь посторонние предметы.
Ло Ци теперь стоял позади него, панически прижавшись к стене и растеряв всю свою браваду.
— Подойди и сядь передо мной, чтобы я видел обе твои руки, — прорычал разъяренный Ду Чжэнъи.
Это было наглым, бестактным и до крайности сволочным требованием. Но перепуганный до полусмерти Ло Ци понимал, что он и сам не прав, поэтому на цыпочках, признав поражение, вышел вперед и уселся напротив Гуань Синьюэ, образовав с ней подобие клещей по обе стороны от костра.
Из-за этого непредвиденного происшествия Ду Чжэнъи и Гуань Синьюэ на какое-то время умолкли. Гуань Синьюэ — потому что была напугана и нуждалась в передышке, а Ду Чжэнъи — главным образом из-за того, что до сих пор бесился. Ло Ци украдкой и с жалостью покосился на него несколько раз, а поняв, что в ближайшее время тот вряд ли обратит на него внимание, перевел взгляд на Гуань Синьюэ. Послушав её речи чуть раньше, он проникся к ней некоторой жалостью, да и злость его поутихла.
Сам того не осознавая, Ло Ци, продолжая греться у огня, бросил фразу, которая подвела итог всему:
— Магический мир устроен именно так.
Гуань Синьюэ повернула к нему голову, и её выражение лица неожиданно смягчилось — на нем осталась лишь печать усталости.
Ду Чжэнъи поспешил воспользоваться моментом:
— То, что ты рассказывала вчера о гибели своих родных — всё это правда?
Гуань Синьюэ кивнула и добавила:
— Моя сестра исчезла уже после смерти дедушки. Она должна была поступать в университет, ну, знаешь... в ваш университет. Но пропала перед самым началом учебы. Столько времени прошло, а она мне ни разу не позвонила, я знаю, что с ней точно что-то случилось.
— О, — протянул Ло Ци, — так ты писала те посты про духов и призраков, чтобы связаться с магическим миром? Но боялась, что приманишь убийцу, поэтому решила нанести удар первой?
Гуань Синьюэ сдержанно выпрямила шею, теперь она выглядела совсем иначе, чем вчера, когда со слезами умоляла их поймать призрака.
Ло Ци усмехнулся:
— Попросила бы о помощи прямо — делов-то.
Гуань Синьюэ повернула голову и воззрилась на него поверх костра, беззастенчиво омерив взглядом с ног до головы:
— А от твоей просьбы был бы толк? Ты же сам сказал, что не маг раз ты не маг, в чем твоя разница со мной? То, чего не могу сделать я, сможешь ты? Только потому, что у тебя руки-ноги толстые?
Лицо Ло Ци покраснело.
Ду Чжэнъи бросил на него короткий взгляд и перехватил нить разговора:
— Перед смертью твоего деда действительно происходило что-то странное?
Гуань Синьюэ перевела дыхание, и в её чертах проступило вполне реальное беспокойство:
— Он и правда вел себя странно, выглядел так, будто его мозг перегружен. Иногда он несвязно бормотал что-то, чего я почти не понимала, то пугался, то злился, то часами стоял у окна, глядя в никуда, а когда я с ним разговаривала, он даже не реагировал.
Ло Ци думал, что шестнадцатилетняя девочка в период подросткового бунта склонна всё преувеличивать и бросаться метафорами. К тому же жизненного опыта у нее кот наплакал, откуда ей знать, как выглядит человек с перегруженным мозгом? Бросив косой взгляд на Ду Чжэнъи, он заметил, что тот слушает крайне сосредоточенно, с предельно серьезным лицом. Сам же Ло Ци решил воздержаться от комментариев, чтобы снова не навлечь на себя язвительные нападки Гуань Синьюэ.
Гуань Синьюэ продолжила:
— В то время с моим дядей действительно сблизилась одна женщина. Она жила в этой же деревне, и мы с тетей несколько раз сталкивались с ней во время прогулок. Каждый раз она странно пялилась на тетю, а тетя, ясное дело, тоже бесилась от этого. Говорят, она дочь местных жителей, раньше училась в медицинском училище, после выпуска работала медсестрой в частной больнице в городе и даже вышла замуж за местного врача. Но потом по какой-то причине развелась, потеряла работу и вернулась к родителям в деревню. Вот так она и познакомилась с моим дядей.
— Училась в медучилище, медсестра, — повторил Ду Чжэнъи. — Ты хочешь сказать, что она — обычный человек?
Гуань Синьюэ кивнула:
— Обычный человек. Вот поэтому я и не понимаю, как простой человек мог сгубить магов. К тому же сестра говорила, что дедушка был невероятно сильным архимагом.
Она замолчала, на мгновение возвратившись к образу маленькой девочки, и с тревогой добавила:
— Сестра точно не хвасталась и не врала.
— Конечно, не хвасталась, — подтвердил Ду Чжэнъи. — Барьер, который он здесь поставил, работает спустя столько времени, причем он настолько сложен — на такое способен только архимаг.
Ло Ци вдруг подумалось, что Ду Чжэнъи временами бывает даже мягким: при всей своей суровости этими словами он явно утешал девочку. Это выдавало в Ду Чжэнъи человека поищем зрелого — настолько, чтобы понимать необходимость проявлять мягкость и заботу к окружающим.
— Моя тетя раньше почти не болела, — тихо произнесла Гуань Синьюэ. — А потом у нее внезапно случился сердечный приступ.
— Ты видела ту женщину позже? — спросил Ду Чжэнъи.
В выражении лица Гуань Синьюэ проскользнули брезгливость и неприязнь:
— Она часто возвращается в монастырь Цзинту, я видела её там несколько раз.
— Монастырь? — Ду Чжэнъи слегка удивился. — Разве монахам разрешено жениться и заводить детей?
Гуань Синьюэ опешила и уставилась на Ду Чжэнъи как на чудовище:
— Конечно нет, она же не домой туда возвращается, она ходит туда молиться.
Докончив фразу, она с еще большим неудовольствием на лице инстинктивно вскинула голову, глядя на выход из колодца, а её голос стал совсем тихим, будто она боялась, что её кто-то подслушает:
— Я слышала... сельские девчонки говорили, что молитвы в монастыре Цзинту обладают невероятной силой, всё, о чем попросишь, обязательно сбудется.
Ло Ци насторожился:
— Любое желание сбывается? И это в таком-то деревенском храмишке?
— Это Школа Цзинту, — поправила Гуань Синьюэ. — Говорят, чтобы получить желаемое, нужно сначала накопить достаточно заслуг, и чем больше твоя сокровенная мечта, тем больше заслуг требуется. Я не верю, что божества будут потакать людским злым замыслам, но наслушавшись всяких слухов, я всё равно побаиваюсь. Мои дедушка и бабушка очень не любили этот монастырь и вечно наказывали нам с сестрой держаться от него подальше.
— Тогда какого черта вы поселились прямо по соседству с монастырем? — с любопытством спросил Ло Ци.
Когда мы только поселились здесь, храма поблизости не было, а рядом стояли лишь несколько полуразрушенных домов, которые, по словам местных жителей, были руинами какого-то старого храма. Примерно четыре-пять лет назад в родные края внезапно вернулся местный авторитет из преступного мира, решивший порвать с прошлым. Видимо, он подумал, что хотя нож мясника он и отбросил, святым от этого автоматически не стал, поэтому пожертвовал деньги и велел построить там храм, а заодно, для пущей важности, нанял монаха. Тот самый авторитет сначала хотел назвать храм в честь собственного отца, но монах воспротивился до конца и был избит и изгнан. Чуть позже этот мужик умер от болезни, но храм-то уже достроили. В какой-то день там поселились еще несколько монахов, и после этого храм вдруг стал невероятно действенным — многие приезжие даже специально издалека отправлялись туда возжигать благовония, — рассказала Гуань Синьюэ.
Ло Ци хмыкнул:
— Если ее заветное желание — кого-нибудь убить, то сколько же живых существ ей придется выпустить на волю, чтобы искупить вину? Неужели она рыбью икру мечет отпускать?
Ду Чжэнъи же неожиданно посмотрел на Ло Ци:
— А ты? Не хочешь сходить в храм и загадать желание?
Ло Ци слегка растерялся. Ему, конечно, хотелось посмотреть на всё своими глазами, но он совершенно не улавливал настроения Ду Чжэнъи, опасаясь, что тот говорит с издевкой и просто подшучивает над ним. В конце концов, сегодня он уже один раз сплоховал, и по изможденному виду Ду Чжэнъи было ясно, какой кошмар ему пришлось пережить из-за этой оплошности. Гении вечно не отличаются терпением, а характер у Ду Чжэнъи и вовсе не сахар. Наверняка лимит неприятностей, которые можно ему доставить, на сегодня уже исчерпал себя, так что лучше не лезть на рожон и не нарываться на ругань.
Он колебался ровно столько времени, сколько ушло бы на одну фразу, а Ду Чжэнъи, казалось, снова утомился. Не дожидаясь ответа, он вдруг спросил:
— Тебе доводилось изучать принципы пространственного перемещения?
Тема… сменилась чересчур резком. Ло Ци даже не сразу нашелся, как поддержать разговор:
— Учил… немного учил.
Но то были лишь самые базовые теории из вводных лекций, о глубоком понимании не было и речи.
Однако Ду Чжэнъи кивнул и неожиданно принялся объяснять ему всевозможные тонкости мгновенного перемещения в пространстве. Стиль речи Ду Чжэнъи отличался лаконичностью и емкостью: многое из того, о чем он говорил, Ло Ци уже проходил на занятиях, но подача Ду Чжэнъи оказалась совершенно иной. То, что прежде казалось Ло Ци туманным и неясным, тот разложил по полочкам буквально в пару слов, и Ло Ци удивительным образом всё понял. Позже, размышляя об этом, он пришел к выводу, что объяснения Ду Чжэнъи были насквозь практичными, а многие вещи основывались на реальном опыте, а не на сухой и сложной теории.
Ду Чжэнъи, казалось, увлекся лекцией и начисто забыл про Гуань Синьюэ. Воодушевившись, он прямо в воздухе вывел математические формулы вычислений и на примере выхода из колодца показал Ло Ци, как задавать координаты отсюда до ровной площадки во внутреннем дворе и как выбирать систему отсчета.
Закончив объяснения, Ду Чжэнъи поднялся на ноги:
— А теперь я спущусь вниз, чтобы отключить этот сломавшийся узел.
Ло Ци переглянулся с Гуань Синьюэ, и оба последовали за Ду Чжэнъи, наблюдая, как тот открыл нишу в стене и извлек оттуда искусственный кристалл.
Ло Ци смутно догадался:
— Тогда как мыберемся наверх? Впрочем, если ты не хочешь брать меня с собой, я могу попросить веревку и забраться сам.
Ду Чжэнъи вернулся обратно, положил руку на предплечье Гуань Синьюэ, помогая ей подняться с земли, а правую ладонь опустил ей на пояс. При этом его лицо было обращено к Ло Ци, а на губах играла легкая, странно веселая улыбка:
— Помнишь ту сказку про маленькую лисичку, которую я рассказывал? Смотри не застрянь в стене, будь осторожен.
Ло Ци совершенно остолбенел. Гуань Синьюэ успела лишь заметить его ошарашенное лицо, как вдруг ощутила вокруг тела давящее чувство — ощущение вышло совершенно нереальным, все произошло в мгновение ока. Когда она немного пришла в себя, то обнаружила, что стоит лицом к лицу с Ду Чжэнъи прямо на своей кухне.
Ду Чжэнъи отпустил ее, повернулся и принялся шарить по кухонным шкафчикам, пока наконец не вытащил пачку чая, изучил ее, а затем поставил греться воду.
Гуань Синьюэ с тревожным сердцем смотрела через окно на погруженный в густой туман внутренний двор — в ночной тьме колодец, где они только что находились, едва различался. Мысль о том, что Ло Ци все еще остался там внутри, заставила ее почувствовать себя не в своей тарелке, и, подумав немного, она протянула руку и включила во дворе свет.
— Ты действительно не собираешься вытащить его оттуда? Я слышала от дедушки, что пространственное перемещение — это невероятно сложно, мои дядя с тетей даже не умеют им пользоваться.
Ду Чжэнъи с довольным видом наблюдал, как вода в чайнике начинает закипать. Заварив чай, он налил чашку и Гуань Синьюэ:
— Я просто хотел посмотреть, посмеет ли он в следующий раз снова лезть поперек батьки в пекло.
http://bllate.org/book/24367/2839842
Готово:
