Чжоу Сяоцян поднялся на ноги и выглянул через стеклянное окно на улицу. Там собралось около тридцати человек, и почти у каждого в руках были железные прутья или тесаки. В такой час в ресторане «Биньлайлэ» не было других посетителей, и даже дураку было понятно, что Ци Дун пришёл сводить счёты именно с ним. Но ведь тот сам уволил его, чего же ему ещё надо?!
Бах! Дверь отдельного кабинета со всего маху отлетели от удара ноги. Первым вбежал Ци Дун. Лицо его покрывали сплошные синяки и ссадины — кто-то знатно отходил его, превратив физиономию в свиное рыло. В руке он сжимал сверкающий тесак. Чжоу Сяоцян сидел ближе всех к выходу, и лезвие тут же оказалось у него на горле. Чжоу Жомэй от страха посинела лицом и чуть не лишилась чувств. Хань Шаньпан со злостью швырнул на пол тарелку с едой — хрясь! — прямо наперерез Ци Дуну, но тот не увернулся, и теперь всё его лицо было залеплено ростками сои.
— Слыш, ты, по фамилии Ци, мало тебя отметелили? Пришёл извиняться и оплачивать счёт, а теперь что? Тьфу ты, неужели снова захотел прочувствовать всю прелесть электрошокера?
Стоило Хань Шаньпаню заговорить, как Чжоу Сяоцян тут же всё понял. Наверняка Хань Шаньпан узнал, что Ци Дун его уволил, и из-за братских чувств страшно разозлился. Воспользовавшись положением дружинника, он принудительной силой притащил Ци Дуна в «Биньлайлэ» с повинной. Скорее всего, при этом не обошлось без насилия и того же электрошокера — судя по потрёпанному виду Ци Дуна, это было очевидно. Но Ци Дун не из тех, кого можно легко сломить: вместо того чтобы покориться, он созвал шайку головорезов, чтобы отомстить.
— Тьфу! — Ци Дун сплюнул, и в слюне обнаружился зелёный росток сои. — Трёхсотый, мать твою, возомнил себя шишкой? Мой двоюродный брат — названый братец вашего начальника отделения! Жди, когда тебя вышвырнут к чертям собачьим!
В ресторан хлынула ещё одна толпа. Эти вели себя приличнее — оружия при них не было. Одного из вошедших Хань Шаньпан знал в лицо: это был не кто иной, как начальник их полицейского участка Гу Фэн.Рядом с ним стоял Лю Ган, начальник цеха Чжэньской ткацкой фабрики. Похоже, Ци Дун отыскал своего двоюродного брата Лю Гана, а тот водился с Гу Фэном на правах кровного брата. Поскольку Хань Шаньпан не чичался в штате полиции официально, Гу Фэну стоило лишь кивнуть по указке Лю Гана, чтобы выставить его за дверь.
Гу Фэн шагнул в кабинет и холодно глянул на Хань Шаньпана. Тучное тело Хань Шаньпана невольно затряслось — сразу было видно, какими властными манерами обладал начальник Гу в повседневной жизни. И уж точно ничего хорошего этот взгляд не сулил.
— Хань Шаньпан! Ты осознаёшь, какую статью себе намотал?! — рявкнул Гу Фэн.
Хань Шаньпан хоть и струхнул, но терять ему было нечего, поэтому он выкатил шею и гаркнул:
— Не осознаю! Начальник, я признаю, что отлупил этого хмыря по фамилии Ци. Но знаешь ли ты, что за птица этот Лю Ган? Твою мать, он вздумал оскорбить мою тётку, и я лучше сгину сам, чем позволю этому ублюдку уйти безнаказанно!
С этими словами Хань Шаньпан, казалось, вмиг стряхнул с себя страх перед Гу Фэном. Нагнувшись, он подхватил с пола стул и со всего размаху обрушил его на голову Лю Гана. К счастью, реакция не подвела Лю Гана: он резко отпрянул в сторону, уворачиваясь. Стул со страшным треском разлетелся в щепки о стену, едва не задев самого начальника Гу. Бунт подчиненного прямо у него на глазах разъярил Гу Фэна. Он выхрнул из-за пояса пистолет, и от этого зрелища все в кабинете оцепенели. Даже Хань Шаньпан не смел пошевелиться: оружие в руках начальника отделения было самым настоящим боевым.
Гу Фэн шагнул вперёд и уткнул дуло прямо в лоб Хань Шаньпану, разразившись матюгами:
— Мать твою! Раньше я думал, что ты мужик исполнительный и за счёт дурной силы можешь держать порядок, а ты оказался такой неблагодарной тварью! Лю Ган — мой названый младший брат, так ты что, собрался обвинить его в изнасиловании?! У меня наверху схвачено везде, и твоих кляуз я не боюсь! Иди жалуйся, ну же, иди жалуйся!..
Гу Фэн принялся яростно колотить стволом пистолета по лбу Хань Шаньпана. Тот одновременно испытывал дикую боль и страх: кто угодно мог заблуждаться, но он-то точно знал, что пистолет начальника всегда заряжен боевыми патронами, к тому же оружие было старым и могло пальнуть от малейшего неосторожного движения.
Чжоу Сяоцян так задрожал от волнения, что его затрясло всего. Всё это заварилось из-за него, а теперь его брата держат на мушке, пока сам он бессилен что-либо сделать. Скосив глаза, он заметил, что парень, приставивший к его собственной шее тесак, отвлёкся на происходящее с пистолетом. Чжоу Сяоцян врезал ему в челюсть и тут же свободной рукой перехватил чужой клинок.
Хлоп! Тому, кому прилетело в подбородок, выбило два зуба, а нож перекочевал в руки Чжоу Сяоцяна. Прежний Чжоу Сяоцян был тихим малым, и драки в его жизни случались разве что по большим праздникам. Зато нынешний Чжоу Сяоцян вёл себя похлеще лютого бандита. После слияния их сознаний он, конечно, перестал действовать совсем уж безрассудно, но в такой ситуации излишняя сдержанность сулила лишь новые побои. Размахнувшись, Чжоу Сяоцян рубанул в сторону Гу Фэна — его целью было лишь оттеснить того назад и спасти Хань Шаньпана.
Лицо Гу Фэна переменилось:
— Нападение на сотрудника!
Будучи выходцем из армейских рядов, он прекрасно умел скручивать противников и без стрельбы. Он сделал резкий выпад и снёс удар ножа ударом ноги, а затем двое переодетых в штатское полицейских бросились вперёд и ввалили Чжоу Сяоцяна на пол. Говорезы, приведённые Лю Ганом, толпой навалились сверху. Сделав пару вялых попыток отбиться, Чжоу Сяоцян мог лишь защищать голову руками. Ма Ляньгуй попытался прийти на помощь, но рухнул от одного-единственного удара — его жердеподобная фигура совершенно не приспособлена для драк. Хань Шаньпан по-прежнему стоял под прицелом, будучи не в силах хоть как-то помочь. Чжоу Жомэй, слабая женщина, безуспешно пыталась оттащить нападавших, пока наконец не переключилась на мольбы к Лю Гану.
Пхэх! Чжоу Жомэй рухнула на колени перед Лю Ганом:
— Начальник Лю, прекратите! Умоляю, хватит их бить! Это всё я виновата, я приношу свои извинения, я буду кланяться вам в ноги, только пощадите их, отпустите Сяоцяна, прекратите избиение...
Хань Шаньпан заплакал от отчаяния:
— Тётка... Твою мать, Гу Фэн, пристрели меня лучше!
Он вдруг рванулся вперёд, с безумной силой бодаясь лбом прямо в дуло пистолета Гу Фэна! Стоявшие по бокам стражи порядка не смогли удержать его — тоннаж Хань Шаньпана давал о себе знать. Гу Фэн под его натиском попятился к выходу из кабинета. Всадить пулю в лоб Хань Шаньпану он, конечно, не мог: как ни крути, тот пока ещё числился действующим дружинником, и прикончи он его здесь, его собственная карьера покатится под откос.
Целью Хань Шаньпана был вовсе не Гу Фэн — он спешил на выручку избиваемому Чжоу Сяоцяну. Но берегись ударов в спину: Хань Шаньпан не был мастером боевых искусств, а потому, прикрыв фасад, пропустил тыл. Люди Ци Дуна подбежали сзади и звезданули его железным прутом по затылку. Хань Шаньпан тут же брякнулся на пол пластом, после чего двое пришедших с Гу Фэном сыщиков с гиканьем принялись пинать его ногами:
— Ах ты ж тварь, посмел начальника отделения бодать! Сдохни, падла! Ты же у нас такой сильный, чё не встаёшь?
Ма Ляньгуй врубился в беспамятство, Хань Шаньпан валялся без сознания, а Чжоу Сяоцяна продолжали ожесточённо мутузить, так что из его носа и рта хлестала кровь! Голос Чжоу Жомэй сорвался на хриплые рыдания. На четвереньках она подползла к Гу Фэну и вцепилась в его штанину:
— Начальник Гу, помилуйте их, они же еще дети, умоляю вас, умоляю...
Приговаривая это, она снова забила челом об пол — глухие удары отдавались эхом, показывая, как дико и отчаянно она боялась за них.
Сквозь пелену в затуманенном мозгу Чжоу Сяоцян увидел, как мать униженно бьёт поклоны. Превозмогая боль, он хрипло закричал:
— Мама! Не проси их! Наступит день, и я заставлю этих ублюдков валяться в ногах и вымаливать пощаду!
Те, кто избивал парня, тут же зачастили удары с удвоенной жестокостью, ехидно бросая:
— Проси нас, давай! Попросишь — так и быть, помилуем! Да к тому дню, о котором ты болтаешь, и следы простынут, ха-ха...
— Эй, ты наступил на мой цветок.
Среди свирепого хохота прозвучал ледяной женский голос. От него веяло таким холодом, словно посреди летней жары угодил в ледяной погреб, и по телу побежали мурашки. Все с удивлением обернулись. У входа в кабинет стояла девушка с короткой стрижкой, скрестив руки на груди и холодно наблюдая за происходящим. На ней была короткая футболка и обтягивающие джинсы. Аккуратный, подтянутый наряд сразу приковывал взгляды — эта девица была не только хороша собой, но и невероятно стильна!
Ци Дун перевёл взгляд на Лю Гана, тот — на Гу Фэна. Гу Фэн покачал головой, давая понять, что незнакомку не знает. Если никто из троих местных авторитетов в Дашане не слышал о ней, значит, она приезжая. «Биньлайлэ» — всё-таки ресторан, и появление путников, решивших перекусить в посёлке, не было диковинкой. Один из сыщиков напыщенно выступил вперёд:
— Полиция при исполнении! Зевакам держаться подальше.
Девица не шелохнулась, даже черты её лица не дрогнули. Она повторила прежние слова тем же леденящим душу тоном:
— Вы растоптали мою розу.
Только теперь все опустили взгляды вниз. И вправду — у порога кабинета валялся чей-то одинокий цветок, от которого теперь осталось лишь месиво. Один из головорезов Ци Дуна решил показать крутизну: он шагнул вперёд и с особым цинизмом дважды притопнул по лепесткам, самодовольно ухмыляясь:
— Ну и что? Растоптал! Чего сделаешь, изнасилуешь меня, что ли?
В ту же секунду стоявшая со скрещенными руками девушка резко пришла в движение. Её длинная изящная нога взметнулась со свистом. Наглец, топтавший цветок, даже моргнуть не успел, как мощный пинок угодил ему прямо в грудь. Его тело отлетело назад, с грохотом проломив обеденный стол в кабинете, и со всего размаху впечаталось в стену. Хлипкая фанерная перегородка «Биньлайлэ» с треском проломилась, образовав дыру, и бедняка вынесло прямиком на заросли винограда за окном под брызги грязи и щепок! Зрелище вышло ошеломляющим — какой же чудовищной силой обладал этот удар!
Сыщик взвыл:
— Посмела напасть на человека? Вяжи её и тащи в отделение для допроса!
Девица пропустила мимо ушей приближавшегося полицейского, намерившегося надеть на неё наручники, и холодно бросила тем, кто всё ещё удерживал Чжоу Сяоцяна и Хань Шаньпана:
— Отпустите их!
Голос её стал ещё ледянее, а на лице будто застыла изморозь, от которой становилось не по себе.
Сотрудник уже вытащил наручники и с ухмылкой процедил:
— О себе лучше побеспокойся!
Он потянулся схватить девушку за запястье, как вдруг в районе его лба повеяло холодом, перед глазами мелькнуло что-то серебристое, и миниатюрный пистолет Walther PPK уткнулся ему прямо в переносицу!
Второй сыщик заорал:
— Решила игрушкой нас испугать? Ты вообще понимаешь, с кем связалась?
Тот «с кем» ещё не успел договорить букву в слове «связалась», как раздался сухой выстрел — бах! Сыщик осёкся, зажал руками простреленное бедро и рухнул на пол. Теперь подделка это или настоящее оружие, выяснять не требовалось: кровь фонтаном забила из раны на ноге! Беспощадность этой девицы идеально гармонировала с ледяным выражением её лица, вселяя первобытный ужас в сердца присутствующих.
Гу Фэн опешил. В посёлке Дашань он был без пяти минут удельным князем: вопросы, которые порой оказывались не по зубам главе поселка или замсекретаря, решались им по щелчку пальцев. Во многом это объяснялось его статусом — начальник отделения полиции обладает реальной властью и носит оружие! Китай славится самыми жёсткими законами об ограничении оборота оружия, так откуда взялась эта девица? Мало того, что она вооружена, так она ещё и без тени сомнения палит в сотрудников при исполнении!
Незнакомка с нажимом ткнула дулом в лоб второго копа:
— Что? Плохо доходит? У меня мало терпения.
У полицейского от страха штаны стали мокрыми насквозь. Заискивающе глядя на Гу Фэна, он взмолился:
— Начальник, спасите! Она ведь реально шмаляет!
Гу Фэн помрачнел лицом и процедил:
— Кто ты такая? Предъяви удостоверение личности и разрешение на ношение оружия для проверки! Я начальник отделения полиции поселка Дашань и имею полное право пресекать правонарушения на вверенной территории. Твои действия грубо препятствуют отправлению правосудия! Это вооруженное нападение на полицию, и правовое государство не потерпит твоего бесчинства...
Дуло пистолета девушки опустилось ниже, после чего последовал щелчок спуска — бах! Бедро второго сыщика также было пробито. С диким воплем он скатился в угол. Незнакомка плавно перевела ствол в сторону — Гу Фэн моментально оказался в зоне поражения! Её движения были отточенными, а действия не оставляли места для колебаний. Скажи Гу Фэн ещё хоть слово, она бы выстрелила без раздумий.
Лицо Гу Фэна мгновенно побелело. Несмотря на зажатый в руке старый армейский «ТТ», его всего затрясло: в конце концов, в плане выдержки он уступал противнику. Эта ледяная девица подстрелила двух копов средь бела дня без единого вздрагивания, да и судя по её выучке, в случае перестрелки она успела бы выпустить минимум три пули прежде, чем он смог бы нажать на курок хотя бы раз.
— Отпусти... отпусти их! — смекнув, что без этого сегодня не обойтись, сдался Гу Фэн. К тому же из-за каких-то мелких сошек рисковать собственной шкурой не стоило.
Очнувшийся Хань Шаньпан поднялся на ноги, помогая подняться Чжоу Сяоцяну. Опухшие лица обоих превратились в форменные свиные головы. Не раздумывая, Хань Шаньпан отвесил сокрушительную пощёчину Ци Дуну, а Чжоу Сяоцян с размаху заехал ногами между ног Лю Гану, заставив того взвыть от боли и согнуться пополам, зажав пах руками.
Убрав пистолет и не удостоив Гу Фэна даже взглядом, девушка поманила Чжоу Сяоцяна пальцем:
— Пошли со мной.
К этой «беспощадной фурии» Чжоу Сяоцян испытывал смутное чувство опасения и не до конца понимал, стоит ли идти. Но стоило девушке улыбнуться, как от этой улыбки, казалось, растаяли бы даже антарктические льды. Ноги Чжоу Сяоцяна мгновенно отяжелели, и он послушно поплелся за ней в заросли винограда. Эх, сопротивляемость женскому очарованию у него оказалась нулевой.
— Меня зовут Ли Сянцинь. Раз уж твою розу растоптали, не будем ходить вокруг да около. Недавно в стране был похищен только что раскопанный череп динозавра. По имеющимся оперативным данным, к этому причастен местный криминальный авторитет уезда Цюньшань по имени Лай Ювэй. Я прибыла сюда по приказу из Центрального комитета для расследования дела. Твоя задача — оказывать мне содействие: в местных реалиях я ориентируюсь слабо, и вести разработку через тебя будет куда проще.
Чжоу Сяоцян уже давно заподозрил неладное. На самом деле, стоило этой женщине появиться, как его осенило: не иначе как Золотой Стрелок прислал своего агента Ли Сянцинь! Так и есть! Обычные люди не знали, кто такая Ли Сянцинь, но Чжоу Сяоцян, пересмотревший горы фильмов в интернете за долгие годы, отлично знал классику комедийного жанра про агента ноль-ноль-семь. Все эти байки про пропавший череп динозавра, про Лай Ювэя — чистой воды постановка, разыгранная самой Ли Сянцинь и Золотым Стрелком. А хуже всего было то, что Ли Сянцинь изначально явилась сюда с единственной целью — прикончить самого агента 007 и повесить на него всех собак за кражу черепа! Даже спасённая им жизнь не делала её в его глазах доброй феей.
Оставалось лишь прикинуться дурачком. Настоящим агентом 007 он всё равно не был, так что врать особо и не приходилось:
— Я... я понятия не имею, о чём вы толкуете. Меня зовут Чжоу Сяоцян, я простой работяга с кирпичного завода, которого только что турнули с работы.
Ли Сянцинь холодно бросила:
— Я видела условный знак, оставленный Лин Линьци. Теперь ты его официальный преемник. Если ты провалишь задание Родины, ради сохранения государственной тайны мне придётся ликвидировать тебя на месте!
Увидев, что Ли Сянцинь снова полезла за своим пистолетом, Чжоу Сяоцян вздохнул: против Великого Оружия Убийства не попрёшь. Пришлось плыть по течению. Эта девица стреляла без предупреждения, да и полномочия имела такие, что в случае чего легко состряпала бы отчёт об успешной ликвидации. Ссориться с ней было себе дороже.
— Ладно, ладно, пусть будет по-вашему. Только в таком виде я никуда не гожусь и ничего не смогу сделать.
Заметив, что Чжоу Сяоцян пошёл на попятную, Ли Сянцинь спрятала оружие. Оглядев его и признав, что выглядит он действительно плачевно, она нахмурилась:
— Через три дня, ровно в восемь утра, жди меня в номере 308 Гранд-отеля «Реджент» в уезде Цюньшань.
Собираясь уже уходить, она услышала возмущенный окрик:
— Стоять!
Ли Сянцинь обернулась с недовольным видом:
— Что? Есть вопросы? Разве твой наставник не учил тебя, что главное правило агента — беспрекословное подчинение приказам?
Плевать он хотел на её приказы, мысленно выругался Чжоу Сяоцян и выдал:
— Сначала помоги мне разобраться с тем бардаком, что внутри, иначе через три дня тебе просто некого будет ждать.
Прикинув варианты, Ли Сянцинь решила, что он прав: если уйти сейчас, беднягу Сяоцяна наверняка забьют до смерти. Она вернулась вместе с ним в «Биньлайлэ». Гу Фэн, Ци Дун и Лю Ган всё ещё находились там. Гу Фэн, забившись в угол, как раз названивал в уездный отдел полиции: после такого ЧП с двумя ранеными сотрудниками он больше не мог утаивать шило в мешке. Помимо запроса подкрепления, требовалось срочно вызывать скорую помощь из районной больницы.
— ...Женщина с оружием? Сколько ей лет? — голос начальника уездного управления Чэня звучал предельно строго.
Гу Фэн докладывал дрожащим голосом:
— Очень молодая, лет двадцать четыре-пять, с ледяным и надменным лицом. Начальник Чэнь, скорее шлите спецназ на помощь, иначе она перебьёт весь наш личный состав! Ситуация критическая!
Гу Фэн намеренно сгущал краски, хотя реальность не сильно от этого отличалась: в штате дашанского отделения полиции и так служило с гулькин нос, а тут сразу двоих вывели из строя.
Начальник Чэнь взволнованно рявкнул в трубку:
— Надменная? Живо проверь, не Ли Сянцинь ли её зовут! Впрочем, в уезде Цюньшань вряд ли найдётся ещё одна безумица, способная палить в полицию. Сяо Гу, какого чёрта ты перешёл дорогу спецпредставителю из Центрального комитета?! Она из Министерства государственной безопасности, за ней стоят такие люди, что из провинции лично звонили с приказом не чинить ей препятствий! Ты... ты понимаешь, во что вляпался?! Если она из-за твоих козней провалит дело и обвинит меня в саботаже, думаешь, я смогу отмыться от такого клейма?!
Гу Фэн остолбенел. Спецпредставитель из Центрального комитета? Разве бывают такие молодые спецпредставители? И вообще, почему начальство не разослало предварительную ориентировку, подставляя его под удар?
Не дав ему опомниться, начальник Чэнь продолжил:
— Начальник Гу, приказываю немедленно уладить все недоразумения с товарищем Ли Сянцинь! Скоро я сам прибуду на место и разберусь во всём лично!
Когда Чжоу Сяоцян с Ли Сянцинь вошли в кабинет, Гу Фэн ещё не успел положить трубку. Ци Дун и Лю Ган сидели в дальнем углу, вжавшись в стены и боясь поднять глаза на устрашающую гостью.
Чжоу Сяоцян вытащил Лю Гана на середину и от души влепил ему пару звонких пощёчин. Чжоу Жомэй бросилась оттаскивать сына:
— Сяоцян, хватит, так ведь и убить недолго!
Крепко схватив Лю Гана за воротник, Чжоу Сяоцян потребовал:
— А ну встань на колени перед моей мамой, извинись и назови себя мерзавцем, ублюдком и последней скотиной!
Конечно, гордый Лю Ган не собирался выполнять столь унизительное требование. Видя его упрямство, Чжоу Сяоцян бросил выразительный взгляд на Ли Сянцинь. Смысл был предельно ясен: отрабатывай аванс, помогай, иначе забудь про поиски черепа динозавра — в лучшем случае подсуну кости свиньи.
Ли Сянцинь вздохнула. Изначально она планировала лишь обозначить свои полномочия, чтобы приструнить Гу Фэна и оградить себя от помех при выполнении задания. Кто же знал, что этот Чжоу Сяоцян самовольно перехватит инициативу и устроит показательную порку Лю Гану? Если отказать ему сейчас, этот хитрый жук наверняка откажется сотрудничать. Недовольно сверкнув глазами, Ли Сянцинь бросила Лю Гану:
— Сделай, как он говорит!
Контуры кобуры на поясе Ли Сянцинь выглядывали слишком отчетливо. Леденящий тон приказа до смерти напугал Лю Гана, и он, не дожидаясь, пока она потянется за оружием, шлепнулся на колени перед Чжоу Жомэй:
— Я мерзавец, я ублюдок, я последняя скотина! Чжоу Жомэй, прости ради бога, клянусь, больше никогда себе такого не позволю. Я тут же верну тебя на прежнюю должность, будешь бригадиром в нашем цехе, я выпишу тебе двойную зарплату...
Тем временем попытавшийся тихонько улизнуть из кабинета Ци Дун был пойман за шкирку Хань Шаньпанем. Обладавший недюжинной силой Хань Шаньпан швырнул стопятидесятикилограммового Ци Дуна на пол, словно пушинку, после чего Чжоу Сяоцян с чувством придавил его тело подошвой ботинка. На этот раз Ци Дун и его шестёрки не смели и пикнуть — всему виной был страх перед Ли Сянцинь! Вот что значит реальная сила и власть. Что же до Гу Фэна, то он лихорадочно соображал, как бы половчее угодить Ли Сянцинь, совершенно игнорируя мольбы о помощи от своего названого братца.
— Я провёл на твоем кирпичном заводе полтора месяца, а ты заплатил мне всего триста юаней. Пришло время вернуть должок! — решив ковать железо пока горячо, Чжоу Сяоцян потребовал честно заработанные деньги. Раньше у него не было рычагов давления, но теперь грех было упускать момент.
Ци Дун не смел прекословить. Деревянные от страха перед недавними выстрелами Ли Сянцинь, они все были готовы отдать что угодно. Он торопливо вытащил из кармана пачку стоюаневых купюр — там набралось больше тысячи. Чжоу Сяоцян не стал жадничать, опасаясь лишних проблем, отобрал ровно шесть сотен, сунул их в карман и от души припечатал Ци Дуна ботинком:
— Ну что, следы простыли или ещё нет?
Всего пару минут назад Чжоу Сяоцян клялся, что заставит этих людей вымаливать пощаду, а в ответ слышал насмешки, что к тому дню и следы простынут. Кто бы мог подумать, что ситуация повернётся на сто восемьдесят градусов всего за несколько мгновений. Теперь Ци Дун не смел издать ни звука и лишь подобострастно лепетал своим подручным:
— Чего стоите, столбы деревянные? А ну живо упали на колени и просите прощения у брата Цяна!
И пусть подручные Ци Дуна слыблись отъявленными головорезами, перед стволом оружия их спесь испарилась. Ли Сянцинь казалась им вдесятеро страшнее их самих. Да и к тому же они слышали обрывки телефонного разговора Гу Фэна: судя по всему, эта женщина обладала столь грандиозными связями, что даже стрельба по копам сойдет ей с рук!
http://bllate.org/book/24355/2837193
Готово:
