Цзи Фаньинь взглянула на юго-запад, где небо озарилось отблесками огней:
— Это метеоритный дождь. Жаль.
— Жаль?
Цзи Фаньинь безучастно ответила:
— Неизвестность рождает страх, страх порождает благоговение, а благоговение перерастает в слепое поклонение. Люди склонны наделять божественной силой или проклинать как демоническое всё, что кажется им пугающим или необычным. Сегодняшний звездопад — явление природное. Но если его используют люди, жаждущие власти, это станет знамением удачи, а если злодеи — ох...
Она холодно усмехнулась, и в её глазах промелькнул игривый, порочный огонёк:
— Кто окажется в проигрыше, тот и станет вестником разрушения.
Зрачки Шуй Цинчэня сузились, он в изумлении посмотрел на спутницу.
В его затуманенном взоре отражалось сияющее лицо, но он никак не мог разглядеть её черты.
Метеоритный дождь длился лишь мгновение.
Пока другие застыли в оцепенении, пытаясь понять, что это за странное и гибельное знамение, она уже успела оценить обстановку и предсказать, к каким двум прямо противоположным последствиям может привести этот звездопад, если им воспользуются заинтересованные лица.
Откуда у тринадцати-четырнадцатилетней девочки такая проницательность и зрелость суждений?
Шуй Цинчэнь невольно сжал руку Цзи Фаньинь.
В нём внезапно вспыхнуло небывалое желание.
Он очень хотел увидеть её. Увидеть её лицо.
Интересно...
Какие у неё брови? Тонкие, как ивовые листья, или решительные, как у воина? А может, изящно изогнутые и приподнятые к вискам?
А глаза?
Те самые, о которых говорил Гуй Ну — круглые и полные жизни. Что это за жизнь такая?
И почему Юй Цинэр называет её госпожой?
Чья она госпожа? Из какого она рода?
Светлячок...
Мысленно произнеся её настоящее имя, Шуй Цинчэнь мягко сжал её ладошку и тихо сказал:
— Пойдём домой.
— Хорошо! — радостно отозвалась Цзи Фаньинь.
***
Собирать хворост, разводить огонь, потрошить кролика, жарить его на углях.
Цзи Фаньинь хлопотала во дворе, не зная усталости.
Шуй Цинчэнь сидел в стороне, и пляшущие языки пламени отражались на его красивом лице.
Всё вокруг было тихим и безмятежным.
Время от времени Цзи Фаньинь бросала на него вороватые взгляды.
Она размышляла о том, что если бы могла спрятать его в карман, носить с собой и любоваться им каждый день — одна эта мысль приводила её в восторг.
— Хи-хи-хи, хе-хе-хе... — она не удержалась и тихонько хихикнула.
Шуй Цинчэнь перевёл на неё внимательный взгляд и с любопытством нахмурился:
— О чём ты опять думаешь?
Услышав его голос, Цзи Фаньинь подбежала к нему, обняла за руку и, дожидаясь, пока дожарится кролик, ответила:
— Ни о чём!
— Ни о чём — это как?
— Хи-хи-хи... — она снова не сдержала глупого смешка.
Звёзд на небе было меньше, чем обычно, и светили они тусклее.
Но от тепла, исходившего от сидящего рядом человека, Цзи Фаньинь вдруг показалось, что звёзды сегодня самые красивые на свете, а горный ветерок — самый нежный.
Шуй Цинчэнь с досадой вздохнул:
— Ты не можешь всё время смотреть на меня и молчать.
— Почему?
— Потому что я не вижу твоего лица и не знаю, чему ты улыбаешься и о чём думаешь.
— Так даже лучше, — пробормотала Цзи Фаньинь, показав ему язык.
Шуй Цинчэнь снова тяжело вздохнул.
Цзи Фаньинь посмотрела на звёзды и произнесла:
— Мой отец говорил, что когда впервые встретил маму, он хотел казаться самым статным и уверенным, но от волнения у него всё валилось из рук, и он вёл себя как грубиян. В тот самый миг он понял, что мама — та, с кем он хочет встречать рассветы до конца своих дней.
Она положила голову на крепкое плечо Шуй Цинчэня и с улыбкой добавила:
— Мама говорила, что за грубостью отца скрывалась невероятная бережность. Именно эта бережность позволила ей среди шумной толпы сразу узнать его при следующей встрече. Мне кажется, я тоже смогу узнать Чэнь-Чэня из тысячи людей. Я хочу видеть только его и смотреть на звёзды только с ним всю свою жизнь. А ты, Чэнь-Чэнь? Ты сможешь увидеть меня?
Её горящий взгляд, полный надежды, был прикован к его лицу.
Сердце Шуй Цинчэня пропустило удар, но тут он почувствовал запах гари и поспешно воскликнул:
— Подгорело!
— А? Ой! Кролик!
Цзи Фаньинь вскочила и бросилась к костру.
***
На рассвете следующего дня, едва небо начало светлеть, гора Лути внезапно пришла в движение.
Огромный отряд стражников окружил гору, прочёсывая каждый метр в направлении вершины. Среди них были две группы мастеров, чьи руки не покидали рукоятей мечей, источая смертоносную ауру.
В домике среди бамбуковой рощи.
На кровати.
Цзи Фаньинь, словно маленький зверёк, послушно свернулась в объятиях Шуй Цинчэня.
Его голова покоилась на её макушке, рука придавливала её руку, нога лежала поверх её ног — он удерживал её, как железными оковами, не давая ворочаться, как она делала это всю ночь.
В этой тесной позе, найденной за долгую ночь, им было удобнее всего спать.
Даже во сне Шуй Цинчэнь излучал властную ауру. Это была не холодная жестокость и не надменность тирана, а внутренняя сила, обретённая через испытания — глубокая и всеобъемлющая нежность.
Окутанная этой нежностью, Цзи Фаньинь бормотала что-то во сне, тёрлась лицом о его грудь и не хотела просыпаться. Но инстинкты сработали быстрее: почувствовав приближение смертельной угрозы, её разум начал лихорадочно работать.
В этих лесах полно ловушек, как старик Цзян Юань мог позволить посторонним подойти так близко?
Она ещё не ушла, да и Цинэр не могла вернуться так скоро. Тем более, что вчерашний звездопад, кажется, сильно напугал её. Вернётся ли она вообще — большой вопрос.
Цзи Фаньинь полусонно улыбнулась и потерлась щекой о грудь Шуй Цинчэня, словно котенок, не желающий покидать теплое гнездо.
Внезапно она открыла глаза.
Звездопад, Император Янь, опечатанный Храм Оракула, золотой камень светлячков, создание первого артефакта...
Все события сложились в единую картину.
Неважно, пришли ли эти люди за ней или готовят покушение на Императора Янь — оставаться здесь больше нельзя.
Цзи Фаньинь медленно выбралась из его объятий и села.
Она пристально, с нескрываемым обожанием смотрела на его спящее лицо, словно пытаясь запечатлеть каждую черту в памяти.
Она хотела просто посмотреть напоследок и уйти, но, понимая, что вряд ли когда-нибудь ещё увидит его, не удержалась и украдкой коснулась его щеки.
— Чэнь-Чэнь, — прошептала она, — ты хоть понимаешь, кто на самом деле твоя суженая?
Зная, что он не слышит, она продолжала серьёзно:
— Когда меня не будет рядом, будь осторожнее, понимаешь? Если тебе не суждено смотреть со мной на звёзды всю жизнь, то позволь мне хотя бы стать последним человеком, который тебя обманул. Хорошо? Раз молчишь, значит, согласился.
Она склонилась и коснулась губами переносицы Шуй Цинчэня.
Цзи Фаньинь слезла с кровати, надела сапоги и, не оглядываясь, решительно вышла прочь.
http://bllate.org/book/24346/2834413
Готово:
