Готовый перевод Little Shou Brother Don't Run / Не убегай, мой милый братик: Глава 36

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Фань Чэнь, находившийся в объятиях Фань Ле, при виде внезапно появившегося Фэн Аотяня заметно вздрогнул. Его лазурные глаза вспыхнули и наполнились еще большим чувством вины. Он попытался вырваться, но руки, сжимавшие его, с каждым движением становились лишь крепче, отчего он не знал, что и предпринять.

Почувствовав сопротивление, Фань Ле затянул взгляд цвета чернил тоской. Он не мог этого вынести — он больше не мог терпеть, чтобы брат был с ним столь чужим, чтобы их любовь исчезла без следа.

— Отпусти его, не заставляй меня применять силу!

Фэн Аотянь угрожающе прищурился, его голос звучал холодно. На самом деле он знал, что не может убить Фань Ле, так как не хотел, чтобы Фань Чэнь, вспомнив всё, возненавидел его. Но в то же время его снедала обида: почему ему не оставили даже нескольких дней?

— В этот раз я не отпущу его, даже если умру!

Взгляд Фань Ле был полон ледяной решимости. Он прижал Фань Чэня еще крепче к себе — он больше не позволит ему уйти!

— Аотянь, не причиняй вреда Ле Эру, умоляю, не надо! — в смятении воскликнул Фань Чэнь.

В его глазах, обращенных к Фэн Аотяню, читались тревога и мольба. Он не мог допустить, чтобы кто-то из них снова пострадал.

— Ле Эр, отпусти меня, прошу тебя! — снова обратился он, с тревогой глядя на юношу.

Вид этих двоих, готовых в любой момент уничтожить друг друга, причинял ему острую душевную боль. Ему было невыносимо видеть страдания любого из них.

— Брат, Ле Эр больше не отпустит тебя. Никогда, — в глазах Фань Ле отразилась непоколебимость. Даже если брат его не узнает и не полюбит снова, он всё равно не отступит. — Брат, не заставляй Ле Эра страдать, ладно? Сердцу Ле Эра очень больно.

В затуманенных глазах Фань Ле застыла немая мольба. Он больше не мог вынести этой боли. Если это наказание небес за их запретную связь, то он готов идти против воли самих небес.

Услышав этот надрывный шепот, Фань Чэнь сильно вздрогнул. Его сопротивление утихло. Глядя на юношу, который был близок к слезам, он чувствовал, как душераздирающая боль пронзает каждый нерв его тела. Слова просьбы отпустить его застряли в горле, не в силах сорваться с губ.

— Семь дней… Вы не дали мне даже семи дней…

Фэн Аотянь смотрел на двоих, погруженных друг в друга. На его бледном лице застыла печать страдания, он пошатнулся и отступил на несколько шагов. Горькая, отчаянная улыбка коснулась его губ, а взгляд, устремленный на Фань Чэня, был полон невыразимой любви и нежелания расставаться.

— Аотянь, отступись! — откуда ни возьмись появился У И. Глядя на троицу в комнате, он чувствовал глубокую жалость. — Аотянь, на твоих плечах лежит судьба всего мира. Твой наставник умоляет тебя: отбрось эту привязанность, забудь его, хорошо?

Думая о том, какой путь выбрал его любимый ученик, У И не мог сдержать скорби, отразившейся на его изборожденном морщинами лице.

— Учитель, вы понимаете меня… — Фэн Аотянь снова горько усмехнулся. Разве он не знал о своем долге? Но у него не было выбора. Если бы ему пришлось выбирать между забвением и смертью, он предпочел бы именно этот путь, с которого нет возврата.

У И лишь покачал головой, и в этот миг он будто постарел еще на десять лет.

Фань Ле и Фань Чэнь не до конца понимали смысл их слов, но осознавали, что Фэн Аотянь принял решение, которое коснется их всех троих.

— Спасибо, Учитель, что дали мне этот месяц. А теперь, прошу, снимите с моего старшего брата Любовный Гу! Я больше не хочу видеть, как он страдает.

В конце концов, он сдался. Он понимал: даже если не снимать Любовный Гу, Чэнь-эр всё равно рано или поздно вспомнит всё. За этот месяц он видел его боль и перемены, но лишь эгоистично держал его при себе, пытаясь продлить их общие воспоминания.

— Учитель, что здесь происходит? Любовный Гу? Брат отравлен Любовным Гу? — Фань Ле помрачнел, услышав слова Фэн Аотяня. Неужели всё из-за того, что брат стал жертвой яда?

У И открыл рот, но не знал, с чего начать. При остром уме Фань Ле тот наверняка уже обо всём догадался.

В лазурных глазах Фань Чэня промелькнуло замешательство. Он отравлен Любовным Гу? Почему он сам об этом не знал? Неужели именно из-за этого он забыл Ле Эра? Он с нетерпением ждал ответа, глядя на У И.

— Ле Эр, сначала я сниму Гу с Чэнь-эра, а потом расскажу вам всё.

На самом деле, как только яд будет извлечен, им не нужны будут объяснения — они всё поймут сами. А сейчас разговоры лишь заставят Ле Эра впасть в безумие, а Чэнь-эру принесут лишь еще больше мучений.

Оба замолчали, не задавая лишних вопросов. Вскоре У И достал серебряные иглы и принудительно погрузил Фань Чэня в глубокий сон.

— Учитель? — Фань Ле прижимал к себе обмякшее тело, его глаза были полны тревоги.

— Ле Эр, положи Чэнь-эра на кровать. Когда начнется процесс, обязательно держи его крепко, он не должен пошевелиться ни на йоту, иначе даже великие бессмертные не смогут его спасти.

Хотя Фань Чэнь был без сознания, боль от извлечения Любовного Гу была невыносимой. Любая ошибка могла стоить жизни и Фань Чэню, и Фэн Аотяню, поэтому У И должен был проявлять предельную осторожность.Фань Ле тяжело кивнул. Слова учителя больно полоснули его по сердцу — он ни за что не позволит брату пострадать!

Фэн Аотянь смотрел на спящего человека, и в его глазах светилась безграничная нежность. В памяти всплывала сцена их первой встречи: его мягкость, его забота. С каждым промелькнувшим образом взгляд становился всё нежнее, а улыбка на губах — всё счастливее.

Хотя тело и терзала костедробительная боль от Любовного Гу, он продолжал улыбаться. В этой улыбке не было заметно ни страданий, ни отчаяния, только тепло и безмятежное счастье.

Прошел час. Лица всех четверых в комнате стали мертвенно-бледными. Даже находясь без сознания, Фань Чэнь покрылся холодным потом от боли, а Фэн Аотянь всё это время упорно крепился, но его лицо, становившееся всё белее, выдавало невыносимые муки. Оставшиеся двое наблюдали за происходящим с нескрываемой тревогой.

Когда Любовный Гу переместился из тела Фань Чэня в тело Фэн Аотяня, У И наконец тяжело выдохнул и расслабил нахмуренные брови, но в тот же миг, увидев, как Фэн Аотянь рухнул на пол, невольно вскрикнул:

— Аотянь…

У И, обычно не теряющий самообладания, теперь не мог скрыть своего беспокойства и боли за друга. Он знал, что два Гу, заключенные в одном теле, принесут Фэн Аотяню нестерпимые страдания, но не предполагал, насколько глубоки будут эти муки. Видя перед собой потерявшего сознание человека, он понимал: это была пытка, хуже которой не придумать.

Спустя месяц.

В глубине дворика воздух был наполнен тонким ароматом цветов, заставляющим каждого невольно замедлить шаг и вдохнуть этот запах полной грудью. Но кроме цветочного благоухания в воздухе разливалась атмосфера двусмысленности.

— М-м…

Тихий стон пронесся по безмолвному саду, звуча еще отчетливее и соблазнительнее в наступившей тишине.

Фань Чэнь обмяк в объятиях юноши. Из его губ, только что освобожденных от поцелуя, вырвался едва слышный всхлип. Его прекрасное лицо залил нежный румянец, делая его вид невообразимо пленительным.

Спустя долгое время, когда юноша наконец отстранился, Фань Чэнь взглянул на него затуманенным, полным смущения взглядом, его приоткрытый рот жадно ловил воздух.

— Брат, твои губы становятся всё слаще. Ле Эр никогда не сможет ими насытиться!

Юноша довольно улыбнулся. Его глубокие, словно ночная мгла, глаза с обожанием смотрели на человека в его руках. В них отражалось чистое счастье. За этот месяц он словно вернулся из ада в рай. Всё происходящее казалось сном, и если бы не шрам от клинка на груди, он бы действительно поверил, что всё это — лишь греза.Фань Чэнь с балующим, но беспомощным выражением уставился на человека с сияющей улыбкой на лице. У него даже губы немного онемели — Ле Эр вечно цеплялся за него, да так крепко, что всякий раз отпускал лишь тогда, когда у того уже начинало не хватать воздуха. Стоило только вспомнить об этом, как его и без того разрумяненное личико покраснело настолько, что казалось, с него вот-вот закапает вода.

— Брат, давай вернемся в долину! — нежно произнес Фань Ле, обнимая человека в своих объятиях. Тело брата уже восстановилось, так что они вполне могли отправляться в обратный путь.

— Мм, действительно пора возвращаться. Но перед этим давай сначала навестим Аотяня, хорошо? Хотя он меня уже не помнит, перед уходом я хочу взглянуть на него еще раз!

В сапфировых глазах Фань Чэня промелькнуло сложное выражение. Последние несколько месяцев казались ему одновременно и реальными, и иллюзорными; то же самое касалось и тех чувств, что были между ним и Фэн Аотянем. Он чувствовал любовь Фэн Аотяня и отвечал на нее взаимностью, но в то же время все это исчезло в мгновение ока!

Фань Ле посмотрел на погруженного в задумчивость человека с опущенными ресницами и спустя долгое время легко и безмятежно улыбнулся.

— Хорошо, давай навестим младшего соученика!

Фань Чэнь поднял глаза на человека с мягкой улыбкой, и уголки его собственных губ невольно поползли вверх.

Два дня спустя, когда они уже собирались во дворец навестить Фэн Аотяня, то увидели, что тот пришел сам.

— Я слышал от учителя, что вы собираетесь вернуться в долину, и специально пришел вас навестить!

Его прекрасное лицо излучало властность и горделивость императора, заставляя окружающих трепетать перед ним, словно перед небожителем. Он равнодушно скользнул взглядом по Фань Чэню, а его глубокие глаза были темны, как вода — словно гладь спокойного моря, на которой не было заметно ни единой ряби. Ни любви, ни тоски, ни боли — это был взгляд на совершенно чужого человека, лишенный всех прежних чувств и наполнившийся лишь холодом.

— Мы как раз собирались навестить тебя, не ожидали, что ты сам придешь!

Встретившись с этим чужим взглядом, Фань Чэнь почувствовал, как сердце пронзила острая боль. Судьба сводит людей и разводит их вновь; никто и помыслить не мог, что в конце концов они станут чужаками.

Фань Ле молча наблюдал за ними и все это время хранил молчание, но когда Фэн Аотянь повернулся, собираясь уходить, его тело сильно вздрогнуло. В его глазах внезапно блеснул резкий свет, который затем постепенно угас, сменившись прежним спокойствием.

Он заметил ту сдавленную боль в глазах Фэн Аотяня, когда тот отвернулся и уходил. Хоть она и мелькнула лишь на мгновение, от его взора это не укрылось. Такой скорбный взгляд был обращен на брата: чуждый поначалу взгляд выдал себя в самый последний момент. Учитель говорил, что стоило лишь пересадить Любовный Гу из тела брата в тело Фэн Аотяня, как тот потерял бы память и забыл самого любимого человека. Но сейчас взгляд Фэн Аотяня говорил ему о другом — тот вовсе не забыл брата!Фань Чэнь никогда не был глупцом и, конечно, прекрасно понимал, зачем Фэн Аотянь всё это затеял. Его сердце, осознавшее истину, перестало быть спокойным. Любовь Фэн Аотяня к брату ничуть не уступала его собственной, и хотя прежде Фань Чэнь всегда его ненавидел, в этот миг ненависть навсегда испарилась.

— Учитель, сколько лет мне осталось жить?

— Аотянь, не волнуйся, я обязательно найду способ всё исправить!

— Учитель, скажите мне правду, сколько?

— Семь… семь лет…

— Аотянь, я не хочу видеть, как ты мучаешься день за днём. Умоляю тебя, выбери забвение, хорошо? Только так ты сможешь выжить!

— …

Спустя долгое время в тишине вновь раздался низкий голос:

— Учитель, мой выбор уже сделан. Я не могу забыть. Чэнь-эр обещал, что в следующей жизни мы будем вместе до самой старости. Если я потеряю память, то не смогу найти его!

Улыбка, расцветшая на губах Фэн Аотяня, была исполнена счастья — он будет ждать того самого дня.

— Ох… — послышался долгий вздох, полный душевной боли и скорби.

Ночь сгустилась, воздух был пропитан нежностью весны.

***

Два месяца спустя. В долине.

Поскольку У И остался в императорском дворце, настаивая, что должен найти способ вернуть Фэн Аотяню память, в долине остались только Фань Ле, Фань Чэнь и одна лиса.

Когда Сяо Ли в третий раз получила предупреждающий взгляд от Фань Ле, она вздрогнула, находясь в объятиях Фань Чэня. Однако на сей раз она не сбежала, а лишь сильнее прижалась к тёплой груди. В её глазах, обращённых к Фань Чэню, читались обида и тоска — она очень скучала по нему и, если бы только могла покинуть долину, непременно отправилась бы на поиски.

Красивое лицо Фань Ле омрачилось. Он думал о том, что однажды обязательно выставит эту лису за пределы долины, чтобы она не мешала их уединению с братом. Он слегка изогнул губы, и в ту же секунду вокруг повеяло холодом, отчего Сяо Ли, укрывшаяся в руках Фань Чэня, снова несколько раз вздрогнула.

Фань Чэнь взглянул на дрожащую лису, затем перевёл взгляд на Фань Ле и невольно улыбнулся — в этой улыбке смешались беспомощность и безграничное баловство. К такой манере общения между человеком и лисой он давно привык.

Лучи закатного солнца падали на них, окутывая мягким сиянием, — картина была прекрасной и умиротворяющей.

Когда спустились сумерки и Фань Ле закончил готовить ужин, лиса, до этого не покидавшая объятий Фань Чэня, вдруг как ошпаренная выскочила из своего тёплого убежища, проскользнула мимо ног Фань Ле и мгновенно исчезла. Скорость была такой, будто она спасала свою жизнь, и, честно говоря, так оно и было — Фань Ле накрыл целый стол зелени, и лиса знала, что это приготовлено специально для неё.

Фань Ле, глядя на поспешное бегство, приподнял бровь и победно усмехнулся. Ещё немного, и он превратил бы эту лису в кролика, питающегося одной лишь травой.

— Ле Эр, ты напугал Сяо Ли.

Взглянув на овощи на столе, а затем на удирающую лису, Фань Чэнь едва заметно дёрнул уголком рта. Схватка между ними всегда заканчивалась бегством животного.

— Зато теперь она не будет занимать твои объятия, брат.

Поставив тарелки, Фань Ле заключил Фань Чэня в крепкие объятия и украл поцелуй с его нежных губ. Заметив, как лицо возлюбленного залилось краской, он довольно блеснул глазами, подобными чернильной туши.

Ужин растянулся на полчаса, и когда они наконец закончили, Фань Чэнь уже тяжело дышал, а его лицо пылало огнём — добрую половину этого времени Фань Ле провёл, целуя его.

— Брат, пойдём позже искупаемся в горячих источниках!

При упоминании источников глаза Фань Ле заметно загорелись. Перед мысленным взором всплыли картины того, как брат стонал под ним, но тут же, вспомнив нечто, он помрачнел, а на душе стало горько. На самом деле, с тех пор как брат вспомнил всё и вернулся в долину, Фань Ле хранил воздержание. И дело было не в отсутствии желания — он чувствовал, что Фань Чэнь чего-то избегает, и знал: это связано с Фэн Аотянем.

Прижавшись головой к тёплой груди брата и слушая мерный стук сердца, он прикрыл глаза и крепче обнял его. Он понимал, что в сердце Фань Чэня осталась чужая тень, но верил, что постепенно — шаг за шагом — сможет стереть её. У него впереди целая жизнь.

Снова открыв глаза, он избавился от тоски, и взор его вновь засиял, словно звёзды.

Фань Чэнь опустил взгляд и пристально посмотрел на человека, спрятавшего лицо у него на груди. В его лазурных глазах на мгновение мелькнула боль, но тут же исчезла. Когда Фань Ле поднял голову, в этом глубоком синем море остались лишь бесконечная нежность и обожание.

— М-м, а-а…

— Ле… Ле Эр…

В пещере, окутанной густым паром, не смолкали сладкие стоны. В воде горячего источника два обнажённых тела переплелись в страстном объятии.

Фань Чэнь чувствовал, как всё его тело охватил пожар, словно он вот-вот растает. Особенно остро он ощущал прикосновения Фань Ле. Откинув голову назад, он смотрел на него затуманенными, полными желания глазами. Его тонкие пальцы впились в крепкую спину возлюбленного, оставляя яркие красные следы, а из уст вырывались соблазнительные стоны.— Брат, братик, ты принадлежишь Ле Эр, только мне одной!

Она выпустила из уст то, что прежде нещадно терзала, и подняла голову. Обхватив ладонями его раскрасневшееся личико, она с жаром и нежностью произнесла:

— Брат, отдайся мне, хорошо?

В её глазах, чарующих, словно ночная мгла, застыло ожидание. Она не желала, чтобы он продолжал сбегать от неё.

В синих, как морская гладь, глазах Фань Чэнь вновь отразилась мука. Он до боли закусил губу, и его пылающее лицо вмиг стало бледным. Крупная слеза сорвалась вниз, исчезая в воде.

— Ле Эр, прости меня, прости… Брат не смог сохранить себя для тебя…

В его рыданиях слышалась безмерная скорбь. Хотя чувства к Фэн Аотяню были навеяны Любовным Гу, его тело больше не принадлежало одной лишь Ле Эр. В последнее время он и правда невольно избегал её, но каждый раз, видя разочарование в глазах сестры, чувствовал, как сердце разрывается на части.

— Брат, не говори больше, не надо! Ты же знаешь, мне это не важно! Брат, перестань убегать от меня, хорошо? Просто скажи, что твоё сердце принадлежит мне, этого достаточно.

Фань Ле видела страдания человека перед собой, и каждая упавшая слезинка словно острым шилом вонзалась ей в сердце. В её глазах читалось лишь бесконечное сострадание.

— Ле Эр, моё сердце всегда принадлежало только тебе. Всегда…

Фань Чэнь крепко обнял Фань Ле. Он любил её, любил всем сердцем, любил всегда!

— Брат, отпусти всё остальное, хорошо? — в её глазах сияла безграничная любовь.

Синие очи заволокло туманом, в них промелькнули тысячи мыслей. Спустя долгое время уголки его губ дрогнули в прекрасной улыбке, в которой читались облегчение и свобода.

Увидев эту улыбку, Фань Ле почувствовала, как натянутая струна в её душе наконец лопнула. На губах расцвела счастливая, сияющая улыбка.

— Брат, мне так больно, потрогай…

Тяжёлая атмосфера скорби постепенно рассеялась, и воздух вновь наполнился томлением и страстью.

На челе Фань Ле отразилась мука, но в звёздных глазах блеснул лукавый огонёк. Она взяла его тонкую ладонь и приложила к своему уже напряжённому естеству. Стоило той коснуться его плоти, как из горла Фань Ле вырвался стон наслаждения, а на его невероятно красивом лице отразилось нескрываемое вожделение.

В синих глазах Фань Чэнь промелькнуло бесконечное смущение. То, что он сжимал в руке, было таким горячим, что, казалось, вот-вот обожжёт кожу. Он отчетливо чувствовал каждый толчок пульсирующей вены, ощущал, как под его ладонью член становится твёрдым, словно железный брусок. При мысли о том, что его собственная плоть способна вместить такую мощь, его раскрасневшееся лицо залилось краской ещё сильнее, став почти пунцовым.Он прильнул к слегка припухшим губам, увлекая их в долгий, изматывающий поцелуй. В тишине пещеры отчетливо раздавались влажные звуки чавканья, а слюна, которую они не успевали проглатывать, стекала по сомкнутым губам, лишь добавляя происходящему соблазнительной томности.

Фань Ле оторвался от манящего рта и принялся покрывать легкими поцелуями изящную белую шею. Он провел языком по крошечному выступу кадыка, прикусил его и, почувствовав, как человек в его объятиях вздрогнул, ощутил, как в его темных, словно тушь, глазах разгорается пламя желания. Каждый стон, доносившийся до его ушей, действовал как самый сильный афродизиак.

Его рука скользнула по шелковистой спине, несколько раз сжала упругие ягодицы, а затем нащупала плотно сжатое отверстие. С помощью влаги, оставшейся от воды, он начал медленно вводить пальцы внутрь.

— Брат, внутри так горячо и тесно, мне так хорошо!

Фань Ле прикусил розовую мочку уха своего возлюбленного и прошептал это с невероятной двусмысленностью. Не успел он договорить, как к первым двум пальцам добавился третий.

— А-а…

— У-у!

— Ле, Ле Эр, мне… мне слишком тесно…

В лазурных глазах Фань Чэня плескалось смущение. Его раскрасневшееся лицо выражало смесь боли и блаженства, а долгое воздержание сделало тело необычайно чувствительным и плотным.Услышав слова человека, заключенного в его объятиях, Фань Ле на мгновение замер, но вскоре возобновил свои движения, а свободной рукой принялся ласкать нежный, порозовевший плод, медленно поглаживая его.

От стимуляции с обеих сторон Фань Чэнь издал сдавленный всхлип. Он чувствовал, что уже почти на пределе, но понимал — это только начало.

Фань Ле вывел пальцы из узкого прохода и уперся своим твердым, жаждущим естеством в самую его сердцевину. Опустив голову, он поцеловал гладкий лоб возлюбленного и с глубоким чувством прошептал:

— Брат, я люблю тебя.

Вместе с этими словами он глубоко вонзился в тело Фань Чэня.

Услышав признание в любви, Фань Чэнь проронил новую слезу, скатившуюся по его раскрасневшемуся лицу, а во взгляде отразились лишь безграничное счастье и сладость.

— Ах…

— Ле Эр, слишком… слишком быстро! У-у…

Фань Чэнь издавал стоны, похожие на плач. Его тело, словно крошечный челнок в бушующем океане, раскачивалось в такт каждому движению Фань Ле. Тот каждый раз проникал до самой глубины, и Фань Чэню казалось, будто его душа вот-вот вылетит из тела. Волны сладостной истомы, исходящие от позвоночника, разливались по всему телу, лишая его сил и заставляя обмякнуть.

Ночь продолжалась, и это единение сердец и тел шло своим чередом.

http://bllate.org/book/24319/2827043

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода